Первый

Только мысль «я должна сделать всё, чтобы воскресить Гобби» держала меня на плаву и не позволяла скатиться в отчаяние, послав к гоблинам и Королевские Мёртвые игры, и команду Некроса, и лорда Гаэр-аша лично. А отчаяние накатывало такое, что хотелось выть. Я никогда в жизни столько не тренировалась. С утра приходил Эдвин, будил меня, давал четыре минуты на сборы и выводил на полигон, где выжимал из меня все соки, чередуя бег и отжимания. Вечером после занятий я вновь выползала на полигон, куда приходила команда Некроса по Мёртвым играм уже в полном составе, и мы отрабатывали стратегии, которые тут же и придумывали. После этого отдельно со мной занимался Норт, с которым мы доводили арканы и заклинания до автоматизма. А после Эдвин обучал меня фехтованию, точнее, он шутя отбивался своим двуручным мечом от моих жалких попыток нанести ему хоть какой-то урон, а я злилась. И так день за днём. Неделя за неделей. Не припомню, чтобы я когда-либо была сильнее, чем сейчас. Лорд Гаэр-аш появлялся на наших тренировках в самые неожиданные моменты, но всегда невовремя: когда я кряхтела, отжимаясь, или когда падала в грязь, не удержав равновесие. Ректор снисходительно хмыкал, оглядывая меня с ног до головы, после чего, не утруждая себя беседой со мной, обращался к Эдвину с вопросом о моих успехах, будто меня здесь нет. Тем не менее, я всегда втайне радовалась его приходу, потому что это означало, что моя тренировка окончена, а тренировка Эдвина с Гаэр-ашем вот-вот начнётся, а значит, меня отпустят, и я наконец смогу расслабиться в тёплой ванне.

***

Сегодня я проснулась сама и слишком рано. Густая темнота за окном даже не думала рассеиваться. Чувствовала я себя так, словно за ночь в моей голове построили колокольню, и она беспрерывно звонила, чтобы своим звоном привлекать заблудившихся в тумане. Туман в голове тоже имелся — плотное, липкое марево, которое обволакивало и путало, не давая родиться ни одной мысли. Зачем-то я с ним боролась и пыталась прийти в сознание, но туман оказался сильнее — и я вновь провалилась в сон.

***

В следующий раз я проснулась от теплого и нежного прикосновения к моему лбу. Я резко открыла глаза. Почти светло. Эдвин сидел на моей кровати и напряженно вглядывался в мои глаза, одной рукой ощупывая лоб и щеки. — Только не говори, что сейчас будет тренировка, — еле пробормотала я сухими губами. Голос мой звучал сипло, почти старчески. — Не говорю, — мягко улыбнулся Эдвин. — Зачем говорить очевидное? Я застонала и упала на подушку. — Ты себя нормально чувствуешь? — Эдвин встал, подошел ближе к моему лицу и навис сверху, с беспокойством бегая глазами по нему. — Угу, — промычала я. И неважно, что я сама в это не верила. — Точно? — прищурился Эдвин. — Я могу позвать Норта, чтобы он тебя осмотрел. О, нет. Нет. Нет. Нет. Только не медицина, пожалуйста. — Всё хорошо! — я, собрав все силы, резво вскочила с кровати и встала перед Эдвином, пошатываясь и цепляясь за края сорочки. Стоять было неприятно. Не больно, но неприятно. Я бы предпочла лечь и уснуть на полдня. — Отлично, — улыбнулся Эдвин. — Даю пять минут на сборы, и выходи на полигон. Мне оставалось только кивнуть.

***

Всё было как будто чересчур. Свет в ванной — чересчур яркий, вода — чересчур холодная, моя координация — чересчур сбитая. Пошатываясь и пытаясь сфокусироваться, я кое-как умылась, вернулась в комнату, переоделась в тренировочный костюм и поковыляла на полигон, на котором меня вновь сегодня выжмут. Как и всегда.

***

Однако вместо привычного сурового воина Эдвина на полигоне стояли все члены команды Некроса по Мёртвым играм — и Норт, и Дан, и Эдвин. Норт, едва завидев меня, тепло улыбнулся, подбежал и поцеловал. Но тут же его улыбка превратилась в обеспокоенность. — Риа, ты горишь, — он начал ощупывать моё лицо своими губами. — А вы чего здесь? — невинно поинтересовалась я, пытаясь сменить тему. — Пришли размяться, — улыбнулся Дан, подходя ближе. — Такой день сегодня хороший — бесснежный, чуть морозный, идеальный для утренней тренировки. Как ты, Сокровище? Неопределённо пожала плечами. Почему всех так интересует моё самочувствие? Заняться что ли больше нечем? — Она с утра такая квёлая, — подошёл Эдвин, положив двуручник себе на плечи. — Но от осмотра отказалась. Виновато посмотрела на Норта, который свёл брови к переносице. — Я вообще-то пришла побегать, взбодриться, — нагло заявила я, давая понять, что со мной всё в порядке, и только отсутствие бега мешает мне быть энергичной, как обычно. — Пять кругов по полигону марш, — кивнув, скомандовал Эдвин. Я, втайне радуясь, что тренировка вернулась в привычное русло, собралась и едва сделала пару шагов, как Норт позвал: — Риа! Обернулась, поймав на себе его полный беспокойства взгляд. Вопросительно посмотрела. — Если почувствуешь себя хоть немного не в порядке, сразу иди ко мне, — дал наставления Норт. «Ага, чтобы ты меня начал лечить», — фыркнула про себя я, но Норту кивнула. Я понимала, что целительство — часть личности, часть крови Норта, его дар. Также я всегда понимала, что он желает мне только добра. Но как же мне не нравилось, когда мой любимый Норт начинал меня лечить! Потому что в такие моменты он не считался ни с моим смущением, ни с моей боязнью — «надо» и всё тут. И для этого «надо» он не гнушался ни успокоительными заклинаниями, ни моральными принципами, ни силой. Натянуто улыбнувшись, я медленно побежала по периметру полигона, буквально чувствуя, как все трое смотрят мне в спину. Поймала себя на мысли, что мне хочется убежать от их взглядов — жаль, полигон закрытый. И вдруг мои ноги стали заплетаться, а окружающее пространство размылось, будто кругами по воде. Спустя мгновение я видела перед собой уже не полигон и лес, а ясное небо. А ягодицы неприятно засаднили, давая понять, что упала я именно на них. — Риа! — крик и быстрые шаги было последним, что услышала я, прежде чем провалиться в беспамятство.

***

Когда я пришла в сознание, мне было тепло. Приятно, комфортно, даже блаженно. Открывать глаза я не спешила, прислушиваясь к приглушённому разговору. — Насколько всё плохо? — голос Эдвина. — Лихорадка — лишь симптом. Основная причина — усталость и перетренерованность, — ответил голос Норта. — Загоняли мы её. Наши тренировки привычны для нас, но она — совсем другое дело. Хрупкая, маленькая девочка, победившая в Мёртвых играх только благодаря своему хитроумному неподчинённому умертвию — это совсем не то же самое, что мы с вами — претендент на трон четвёртого королевства, потомственный некромант с самым большим магическим резервом в Некросе или будущий глава Клана Меча. И как ни старайся в короткий срок усилить физические характеристики девушки, а учитывать её ограничения придётся. Пауза. — Я понял, — глухо ответил Эдвин. — Сейчас ей нужен отдых, — добавил Норт. Эдвин не ответил ничего. Но я услышала тихий стук закрывающейся двери. — Ты упала в обморок, — услышала я голос Норта. В нем не было страха, паники или укоризны. Скорее, скучная констатация. Или затишье перед бурей. — И я знаю, что ты уже в пришла в себя. Открыв глаза, я осознала, что нахожусь в его кровати, в его комнате мужского общежития. Норт сидит рядом и смотрит на меня с толикой укоризны, а рядом… чаша с водой и мочалкой. Мне захотелось застонать. — Я осмотрел тебя. Ты горела, и я сделал обтирание, — подтвердил мою догадку Норт. Я приподняла край одеяла и получила подтверждение, что лежу под ним без бюстье. — Риа, о чем ты думала, когда вышла на тренировку в таком состоянии? — строго потребовал Норт. Ух, а вот и буря. — О том, что скоро Королевские Мёртвые игры, а я к ним не готова? — сипло урезонила я. — Не готова, — согласился Норт. — Но не должна к ним готовиться такой ценой! У тебя почти истощенный магический резерв, перетренированность, а теперь еще и лихорадка! В таком ритме ты до Королевских Мёртвых игр просто не доживёшь, а если доживёшь, то выйдешь на арену пустой и слабой оболочкой! Ты обязана была сказать Эдвину о своем состоянии! Ты должна была сказать мне! Мне, Риа, это же я! — Для Эдвина уважительной причиной пропуска тренировки может быть только смерть, — насупилась я. — И то он воскресит и заставит отжиматься моё умертвие. Норт издал горький смешок. Потому что это правда. Они все, включая его самого, привыкли к жёстким, тяжёлым тренировкам. И мелкие проблемы вроде насморка даже не брали в расчёт. Но я… Как он и сказал, я совсем другое дело. Я самый жалкий игрок в Мёртвые игры в истории. — Ну а мне? — тихо, едва ли не жалобно спросил Норт. — Эдвин сказал, что предлагал тебе позвать меня для осмотра, почему ты отказалась? — Потому что ты бы стал меня осматривать, — фыркнув, произнесла я самую, на мой взгляд, очевидную вещь на свете. — А потом лечить. Как и любой целитель. — Почему ты так боишься целителей? — покачал он головой. — Потому что они не считаются с чувствами, — возмутилась я. — Вспомни, что ты делал, когда у меня истощился резерв. Сковал магией, погрузил в морок, раздел догола, всю общупал. Это вообще-то смущает! Норт коротко вздохнул. Потому что я была права. И мне не нужно даже задавать вопрос, делал ли он это со мной сегодня, потому что я уже приподнимала одеяло и видела ответ. — В любом случае, твою лихорадку нужно лечить, — виновато «обрадовал» Норт. — Ничего смертельного, но придётся делать уколы снадобья от лихорадки. Минимум пять уколов. Я застонала. Самое страшное, из-за чего я боялась целителей, — уколы. — Но не переживай, — улыбнулся Норт. — Я делаю их практически безболезненно. Сомневаюсь. Очень сомневаюсь. Моё тело разом напряглось, готовое быстро завернуться в одеяло и сбежать отсюда при первых признаках опасности. — Я хочу одеться, — пожаловалась я Норту на свою наготу. — Хорошо, — Норт схватился за голову, будто что-то вспоминая. — Хм, твой тренировочный костюм мокрый и грязный. Я дам тебе что-нибудь из своей одежды. Тебе нужна помощь? Или справишься? — Справлюсь! Выйди, пожалуйста, — сдерживая возмущение, попросила я. — Я буду в ванной, — бросил Норт и, положив сверток одежды на кровать, вышел из комнаты. Что ж, спасибо и на этом. Не теряя времени, я быстро натянула своё бюстье и рубашку с брюками, которые дал Норт. К удивлению, одежда была мягкой, теплой и удобной, хоть и болталась на мне, как мешок. В дверь постучали. — Могу войти? — раздался голос Норта. — Угу, — промычала я, держа в зубах заколку, а руками переплетая косу. Норт вошёл. В его руках был шприц с зеленоватым содержимым. Я застыла, как вкопанная, увидев его чуть виноватое лицо. — Риа, первый укол нужно сделать сейчас. Нет. Нет. Нет! Не-е-е-ет! — Нет! — воскликнула я, вскакивая с кровати, на которой сидела и направляясь к выходу. — Тише-тише, — одной рукой Норт перехватил меня поперек живота и приподнял над землей, так что мои ноги перебирали воздух в попытках вырваться. — Это не так больно, как ты себе представляешь, Риа. А еще это очень быстро. И это поможет тебе. Давай, будь хорошей девочкой, ложись на животик. А меня трясло и колотило. И, полагаю, дело было отнюдь не в лихорадке. Точнее, не только в ней. Мне было страшно, до ужаса страшно. Он собирается воткнуть в мою беззащитную попу этот огромный шприц и еще смеет нагло лгать, что это не больно! — Ваши крики слышно на весь этаж, — в комнату Норта вернулся Эдвин и замер, с интересом оглядывая представленную картину: Норт одной рукой держит шприц, второй — меня, а я мелко болтаю ногами, изо всех сил пытаясь вырваться. Занимательно, должно быть. Я бы даже посмеялась, если бы это происходило не со мной и не мне предстояла экзекуция. — Эдвин! — воскликнула я, отчаянно ища спасение в главе клана Меча. — Что происходит? — он повернул голову в сторону Норта. — Рие нужно сделать укол, а она боится, — чуть раздраженно объяснил Дастел. — Поможешь? Эдвин Харн на мгновение призадумался, будто решая, кому тут надо помочь: то ли мне — сбежать от Норта Дастела с его шприцами, то ли Норту — усмирить меня и воткнуть в мою попу гигантский шприц. Как по мне, выбор очевиден. Но у Эдвина было другое мнение. Кивнув Норту, он подошёл ближе, перехватил меня и обнял. И объятия эти были похожи скорее на оковы из эльфийской стали — пошевелиться в них было невозможно. — Сядь на кровать, положи ее себе на колени и придерживай, — проинструктировал Норт. Эдвин с лёгкостью, будто я пушинка, отнёс меня на кровать, сел на неё, широко расставив колени, и положил на них меня животом вниз, положив одну руку мне на спину, а вторую — на бёдра. Вырваться из этих оков не было возможности. — Приспусти штаны и бельё, — попросил Норт, гремя какими-то склянками. Я ощутила, как сильные руки Эдвина осторожно, насколько это возможно, стягивают с моей попы штаны Норта и трусики, после чего рука тяжело ложится на мою поясницу, жёстко фиксируя моё тело в одном положении. — Ага, спасибо, — Норт подошёл и сел на кровать рядом с моими ногами. — Риа, расслабься, пожалуйста. Больно не будет. Я зажмурила глаза, даже и не думая расслаблять мышцы. Мне нужно было собрать волю в кулак и оказать Норту достойное сопротивление изо всех сил. — Давай, малышка, расслабься, — попросил Норт. Лёгкий шлепок прилетел на мою ягодицу. Я ойкнула, а стальная хватка Эдвина чуть сильнее сжала меня, не давая даже думать о сопротивлении. Словно во сне я чувствовала, как мою кожу смазали чем-то прохладным, а потом резко воткнули иглу. Я пискнула, а из моих глаз брызнули слёзы. Слёзы обиды и разочарования. — Тише, тише, тише, — приговаривал Норт, поглаживая мои бёдра в процессе введения достаточно жгучего снадобья. — Ещё немножко… совсем чуть-чуть… две капельки… одна капелька… и… всё! Ты молодец, Риа! Я почувствовала, как из моей мышцы выводят иглу. Совершенно мерзкое, неприятное чувство зародилось в душе. Никого не интересовало моё мнение, моё нежелание лечиться этим снадобьем. Мне просто не оставили ни выбора, ни сил на сопротивление. Рука Эдвина аккуратно вернула бельё и штаны на место, после чего его объятия тут же расслабились, отпуская меня. Я поёрзала на его коленях, чтобы встать. Он придержал меня, когда я чуть не упала, скатившись с них. Я встала на ноги, оправила одежду и, ни на кого не глядя, покинула комнату.

***

Вернулась к себе я злая, как тысяча гоблинов. Умертвия уставились на меня, когда я с силой хлопнула дверью, от чего чуть не посыпалась штукатурка. — Иии? — вопросительно пискнул Пауль, мелко перебирая ножками — он был в процессе вязания чего-то похожего на чепчик. — Ыыы? — вторил ему Гобби, осматривая меня с ног до головы. — Ненавижу, когда меня принуждают к чему-то! — пожаловалась я своим умертвиям. Гобби тут же вскочил, замахал кулаками, угрожающе мыча. А потом взял записку и написал: «Кто и к чему принуждает?» — Некроманты, — пожаловалась я. — Лечат. От лихорадки. Принудительно. Умертвие гоблина тут же замолчало, задумчиво почесало череп и стало строчить новое послание: «Лихорадка — это опасно, у нас в Империи Гоблинов однажды полгорода выкосило моровой лихорадкой, лучше лечись!» — Да знаю, — вздохнула я. Умом я все понимала: это для моего блага. Но как же бесил сам факт! Когда я легла спать, то впервые за время обучения в Некросе закрыла дверь комнаты на ключ.