Эпилог

Утро 1 января. Солнце било сквозь неплотно задёрнутые шторы, отражаясь от остатков мишуры и пустых бутылок. В квартире царил хаос, который только усилился за ночь, но это был хороший хаос. Праздничный. Четверо лежали на диване, переплетясь в клубок из пледов, подушек и конечностей. Кирилл проснулся первым и несколько минут просто лежал, не шевелясь, пытаясь понять, что происходит. Рядом с ним спал Тимур. Его голова покоилась на плече Кирилла, рука была перекинута через его талию. Он выглядел расслабленным, умиротворённым, с лёгкой улыбкой на губах. Их пальцы всё ещё были переплетены. Это было реально. Это произошло. Кирилл осторожно повернул голову. На другом конце дивана Макс спал, уткнувшись лицом в подушку, из-под которой торчала рыжая макушка. Даниил сидел в кресле рядом, технически не на диване, но достаточно близко, и его голова неудобно свесилась набок. На столе, среди тарелок с остатками еды, стояла коробка. Та самая. Деревянная, обычная теперь, без надписей и свечения. Кирилл не помнил, как она оказалась здесь. Кажется, кто-то из них принёс её из коридора ночью, между третьим и четвёртым бокалом шампанского. Он осторожно высвободился из объятий Тимура (тот пробормотал что-то на фарси, но не проснулся) и подошёл к столу. Коробка была открыта. Внутри лежали четыре маленькие фигурки. Деревянные, вырезанные вручную, с невероятной детализацией. Одна была в очках и с книгой в руках. Другая — с тёмными волосами и добрыми глазами. Третья — рыжая, в яркой рубашке. Четвёртая — высокая, с аккуратной щетиной. Они. И записка. Кирилл развернул её. Почерк был знакомый, завитушки и наклон влево. «До следующего Рождества. Может, к тому времени остальные тоже разберётесь». Остальные? Кирилл нахмурился. Посмотрел на Макса. На Даниила. И вдруг заметил. Даниил спал неудобно — но его рука свешивалась с кресла в сторону дивана. Точнее, в сторону того места, где лежал Макс. Почти касаясь. Почти. А Макс... Макс во сне улыбался. Той самой улыбкой, которую Кирилл видел у него, когда тот говорил о чём-то действительно важном. О. О-о. — Доброе утро. Кирилл вздрогнул и обернулся. Тимур сидел на диване, сонный, с взлохмаченными волосами, но улыбающийся. — Доброе, — Кирилл вернулся к нему, сел рядом. — Как ты себя чувствуешь? — Как человек, который вчера выпил слишком много шампанского и поцеловал своего лучшего друга. — Тимур помедлил. — Нет. Не друга. Не знаю, как это теперь называется. — Может, «бойфренд»? — предложил Кирилл, и слово неожиданно легко соскользнуло с языка. — Если ты не против. Тимур молча притянул его ближе и поцеловал. — Не против. С другого конца дивана донёсся голос Макса: — Вы отвратительно милые. Я так рад за вас. И так хочу кофе. И так жалею, что проснулся. — Доброе утро, Макс. — Нет ничего доброго в утре после новогодней ночи. Это противоестественно. Даниил пошевелился в кресле, открыл один глаз. — Кофе? — Пока только жалобы. — Я сделаю кофе, — сказал Тимур, вставая. — Вам всем нужен кофе. — Ты ангел. — Я просто хочу, чтобы вы перестали страдать и начали быть терпимой компанией. Он прошёл мимо Кирилла, задержался, провёл пальцами по его волосам — простой жест, но такой интимный, что у Кирилла перехватило дыхание. — Я вернусь. — Знаю. Тимур ушёл на кухню. Макс со стоном перевернулся на спину. Даниил пытался размять затёкшую шею. Кирилл сидел на диване, смотрел на записку в руках и думал. «Остальные тоже разберётесь». Он поднял глаза. Макс и Даниил не смотрели друг на друга. Очень старательно не смотрели. Слишком старательно. Кирилл улыбнулся и спрятал записку в карман. Может, следующее Рождество будет ещё интереснее.