Часть 4 Небо не любит одиночества

На утро Бёль проснулась с чугунной головой, проклиная решение пить виски всей душой. Надо было все же пить привычное соджу с Ханом, а не экспериментировать, когда им на следующий день ехать к морю и на мандариновую плантацию.  Застонав от боли, Мун кое-как встала с кровати и потерла пальцами слипающиеся глаза. Чего-то дико ещё болела нижняя губа, до которой она дотронулась и тут же шикнула.  — Простуда выскочила? — Шепнула самой себе, вставая и идя в ванну.  Проснулась она в их с девочками домике, а значит ночью им все-таки удалось дойти до своих мест. Выйдя в общий коридор, Бёль заметила открытую дверь в комнату Джин и заглянула, услышав характерный храп подруги. На белом одеяле лежало две тушки — Хэри и Джин спали поперек кровати. Видимо, первая тащила подругу до места ночлега, но вырубилась сама на ходу.  Прыснув от смеха, Бёль снова нахмурилась от боли в губе и поспешила в ванную, потому что хотелось дико в туалет и наконец посмотреть на себя в зеркало.  Но после всех процедур картина напротив как-то не обрадовала — ее губа явно порвана. Но как? Неужели она в беспамятстве об что-то так ударилась, что аж получила такую рану? Она бы точно запомнила подобную боль. Наверное…  Бёль вдруг осознала, что ничего вообще не помнит за прошедшую ночь, стоило им выпить с Джин по три стакана виски из огромной бутыли. Она точно помнила, что Джисон быстро опьянел, а Хёнджин захмелел только спустя пятый стакан соджу, если не считать впитого ещё около гриля, пока они готовили мясо.  Хэри не была фанатом алкоголя, но могла перепить всех в их компании, чего не скажешь о фанатке виски —  Джин. Та только могла болтать много о своих алко-подвигах, но на деле легко пьянела.  Что было интереснее всего — чувствовали ли себя парни так же отвратительно, как и Бёль?  Интересуясь этим, девушка наспех умылась и оделась, чтобы преодолеть небольшое расстояние между их домами. Погода стояла отвратительная, не то что вчера. Ветер хлестал по щекам вместе с крупицами замершего снега и сносил с ног, чему девушка знатно удивилась. Кое-как преодолев совсем мизерное количество пути, она все же оказалась у соседнего дома. На удивление, дверь была открыта, и Мун с легкостью вошла внутрь, стряхнув с головы упавший снег. На улицу сейчас вообще лучше не выходить из-за неожиданно поднявшейся вьюги.  Кухня и гостиная пустовала, а в беседке царил полный хаос из пустых бутылок и тарелок. Пьяной компании явило было лень все это убирать ещё ночью, поэтому придется заняться этим сегодня. Бёль так же понимала, что из-за погодных условий им точно сегодня не попасть к морю и на плантации, поэтому можно было не торопиться всех будить. Но ей было невыносимо сидеть тут одной, пока в ее голове полная пустота и лишь желание спросить кого-нибудь о прошедшем.  Сняв куртку с пижамы, которую она надевала еще вчера на их попойку, Бёль стала подниматься наверх к спальням ребят. Обе комнаты открыты настежь, а оттуда слышен громкий храп, говорящий о том, что парни крепко спали.  Не став тревожить Хёнджина, что уснул около кровати, так и не дойдя до нее, Мун зашла к лучшему другу, который лежал в зимней куртке и под одеялом. В комнате невероятная духота и запах перегара, поэтому она поспешила открыть окно на проветривание и стала будить бедолагу.  — Эй, просыпайся. — Шепотом пробубнила, толкнув храпящего в плечо. Дутая ткань куртки неприятно заскрипела от движения и Хан нахмурил во сне свои брови, причмокнув губами. Бёль это только разозлило. — Вставай!  — А?! Ох, боже, Бёль, ты с ума сошла? — Он сначала резко дернулся на месте, раскрыв широко веки, но узнав подругу, лишь недовольно буркнул и перелег на другой бок.  — Расскажи, что было ночью. — Сразу перешла к делу, хотя парень ее уже не слышал, снова провалившись в такой желанный сейчас сон. Мун вздохнула и начала безостановочно толкать его плечо, пока друг не начал снова мычать в протесте. — Ну, давай, просыпайся! Я не могу здесь одна ходить, пока у меня белое пятно вместо воспоминаний.  — Открыл я глаза, открыл! Но толку-то? — Хан привстать на кровати и оперся спиной на стену сзади. Его сонное выражение лица и лохматая голова могли вызывать чувство умиления, если бы в комнате не стояла духота и вонь. Похоже, он тоже это заметил, поэтому стал стягивать с себя куртку, но замок не поддавался. — А, так вот почему я ее не снял перед сном.  Замок не просто заело. Он был сломан, словно владелец крутки не рассчитал силы и пытался просто раскрыть верхнюю одежду без попыток потянуть собачку вниз. В итоге Хану пришлось сейчас кое-как, с помощью Бёль, стаскивать куртку через голову. Вздохнув и почувствовав свежесть улицы из приоткрытого окна, он наконец чуть пришел в себя и растерянно заморгал ресницами.  — Сколько времени?  — Уже одиннадцать. — Она увидела в его глазах подступающую панику и тут же решила успокоить. — На улице апокалипсис, поэтому мы никуда не поедем, можешь не волноваться.  — Слава богу. — Протянул он, падая боком на вторую половину кровати, но тут же снова подорвался, с уже недовольством. — Чего тогда будила меня в такую рань? И что с твоей губой?  — У меня какая-то выборочная амнезия! — Вскинула руками, уже задолбавшись что-то объяснять только проснувшемуся человеку. — И это я у тебя хотела узнать, что с моей губой!  — А я-то что? Моя хата с краю. — Джи заворочался на кровати, подбивая мягкое одеяло под голову, и уставился на девушку самыми невинными глазами. —  Я тем более ничего не помню, потому что под шумок пол вечера пил ёрш.  — Ты все-таки его пил?! А если бы нам реально сегодня надо было куда-то ехать?! — Бёль дала ему по лбу щелбаном, услышав в ответ стон боли и почувствовала чужие руки на своей.  — Ну, мы ж никуда не поехали все равно! Чего бубнить-то? И так больно бить… — Шикнул на последний словах, потирая красный лоб. Боль начала постепенно выливаться в ту, которая обычно просыпается вместе с похмельем утром. — У меня теперь из-за тебя бошка разболелась!  — А не от твоего любимого ёрша она болит?!  Дальше уже пошла невинная и совсем маленькая дружеская перепалка вместе с дракой, в которой Бёль пыталась удушить Хана взятой с постели подушкой. Их бой был прерван через пару минут, когда проснувшийся от шума Хван встал и дополз до них, пытаясь размять затекшие мышцы спины. Ему было вообще не лучше — уснуть на полу, пока голова лежала на краю кровати, было явно ошибкой, но он после такого количества алкоголя вообще не соображал.  — Ни у кого нет таблеток? Я свою аптечку забыл дома. — Упав рядом с друзьями на постель, Хёнджина нисколько не смутила их драка. Он за столько лет знакомства с ними уже привык. — И что было ночью?  — Ты тоже не помнишь?! — Заорали дуэтом те, вызвав у парня только жалобный стон.  — Не орите, идиоты.  — А кто тогда помнит? — Хан, лежащий под Бёль и все еще с подушкой у шеи, перевел взгляд с Хвана обратно на девушку, которая нахмурилась и пыталась найти ответ.  — Джин точно отпадает с ее навыком отключки всякой рациональности и адекватности после второго бокала. — Мун перекатилась с чужого тела на матрац, улегшись между двумя парнями. Один из них все еще закрывал лицо от света, чтобы голова так сильно не болела, а второй перевернулся на бок и подпер голову рукой.  — Хэри? В промелькающих кадрах в голове она есть, только вспомнить не могу, что она делала вообще.  — Ох, тебе повезло, у тебя есть хотя бы какие-то картинки в голове. — Бубнила Бёль, повернувшись теперь к Хёнджину. — А ты чего напился вдребезги? Сам же говорил, что нам рано вставать и не стоит мешать.  — А я и не мешал. Походу соджу паленое оказалось. — Под ладонью его голос звучал приглушено, но не менее жалобно. — Меня сейчас стошнит.  — Только не на моей кровати! — Хан сорвался с места и стал помогать еле идущему другу пройти к туалету.  Через несколько мгновений из уборной послышались характерные звуки, и Джи вышел, вернувшись к все еще лежащей Мун. Та глядела в потолок и, казалось, все никак не могла смириться с тем, что ничего не помнила. Но стоило сейчас Джисону зайти и лечь рядом в такую же позу, в ее голове вспыхнуло как двадцать пятый кадр одно воспоминание. 

⋅⋅•⋅∙∘☽༓☾∘∙•⋅⋅

Бёль чувствовала, что знатно перебрала и хотела уже просто прилечь, устав сидеть на стульях в беседке. Там было шумно из-за игр и бесконечных диалогов о старых временах. Джин и Хэри во всю развлекали парней, пересказывая им свои истории из детства, когда те только перестали враждовать и кошмарили всю школу. Хван там заливался смехом, Джи тоже вкидывал истории про их походы за приключениями с пацанами из параллельного класса. Полная идиллия и никакого напряжения, но у Мун предательски все затекло из-за неудобных стульев.  Она могла бы завалиться и на диване в гостиной, но голова постепенно начинала болеть, поэтому, в поисках тихого и теплого уголочка она поднялась на второй этаж. Открыв дверь в одной комнату, Бёль сразу поняла, что она Джисона, заметив разбросанные вещи вокруг. Этот парень всю жизнь был неаккуратным в порядке своей комнаты.  Плюхнувшись на кровать в позе звезды, она устало выдохнула и почувствовала неприятные вертолеты. Надо бы привстать немного, дабы избавиться от них, но сил уже нет. И через крутящийся потолок перед глазами ей удалось заметить новый силуэт.  — Чего тут одна? — Хан и сам пошатывался, но она этого не замечала. Без слов Бёль просто постучала по месту рядом, приглашая его лечь рядом. — Устала от нас?  Бывало у нее периодами, когда в моменте разряжалась социальная батарея и Мун просто отходила куда-нибудь передохнуть от людей. Только с Ханом такого не было — его присутствие нисколько не тратило ее, а только заряжало.  — Просто все тело болит. — Буркнула она, еле держа глаза открытыми. Матрац рядом прогнулся от чужого веса, и Хан со вздохом улегся.  — О, мне что, сделать тебе массаж? — Поиграл бровями он, улыбнувшись на почти спящее выражение лица подруги. Она мило приоткрыла рот для вдоха и тут же нахмурилась на его вопрос.  — Ой, иди нахрен. Мне полежать уже тут нельзя? — Слабо толкнув чужое плечо, ее рука просто упала на его грудь и осталась лежать там.  — Да нет, лежи сколько хочешь. — Шепотом сказал он, наблюдая, как Бёль медленно расслабляется и начинает проваливаться в сон.  Он все смотрел на ее профиль и не мог оторваться, спихивая наваждение на выпитый алкоголь. Ее рука на груди приятно ощущалась, хотелось взять ее и не отпускать, но юноша лишь пододвинул ту ближе к своему лицу и уперся щекой в кончики женских пальцев. Руки у нее все такие же горячие и снова его грели, а ему только в радость.  В одно мгновение они оба задремали и комната погрузилась в тишину.  ⋅⋅•⋅∙∘☽༓☾∘∙•⋅⋅ — Мы тут лежали. — Как факт выдала Мун, приподнимаясь с кровати на локтях. Хан с вопрос глянул на нее. — Мы вдвоем пошли сюда полежать, пока вся тусовка была в разгаре. — И я оставил Хёнджина с твоими подругами одного? Боже, он мне этого в жизни не простит. Если вспомнит… — Он кинул на подругу говорящий взгляд, и та кивнула, молча соглашаясь с тем, что Хвану пока не нужно знать всех подробностей, когда они сами не вспомнили полноценно вчерашний вечер. Проблема этой ситуации была до смешного абсурдной — Хёнджин побаивался оставаться с Хэри и Джин. Он наивно считал, что их безбашенный дуэт точно что-то с ним сделает. Как минимум споит или утянет его сделать какую-нибудь стыдную вещь, о которой он будет жалеть всю оставшуюся жизнь. Ведь Хван, несмотря на свою репутацию хулигана, имел тонкую душевную организацию и сторонился девушек как чего-то непонятного. Одна ему насоздавала всяких комплексов и травм, поэтому к остальным он относился с опаской.  Но Хэри и Джин были девушками безобидными. Да, все же один раз они парня за собой утащили, уверяя в том, что он должен попробовать себя в качестве модели. В итоге Хёнджина фотографировал какой-то уличный фотограф, которому приглянулась необычная внешность их друга. И процесс этот занял не пять минут, как обещалось со стороны подруг, а целый час. Хёнджин был выжат как лимон и даже на результат съемок смотреть не стал, а после запретил Хану оставлять его с ними, ведь это произошло именно в тот момент, когда Бёль и Джи пошли за едой и задержались из-за скандала в кафе — им очень долго делали заказ. Но так, да, дамы они были просто искренними и нисколько не хотели как-то обидеть.  — И что мы тут делали? — Хан вернулся к диалогу, с опаской стреляя взглядом на рядом сидящую Бёль. Что-то ему было тревожно за свой развязный язык в момент опьянения. Как бы чего ни ляпнул ей такого в тот момент.  — Просто уснули. — Пожала плечами, поджав губы, словно ее это саму не устраивало. — Это все ещё не объясняет того, почему моя губа порвана.  — А может потом сюда поднялись остальные и издевались над нашими уснувшими тушками? — Предположил он, выдохнув собственную опаску. Значит ему еще можно доверяться себе пьяному и не бояться, что он может ей выпалить свои чувства.  — Надо все-таки у Хэри спросить. — Она встала с места и пошла вниз, собираясь вернуться обратно в их с девочками домик.  Но ситуация оказалась такова: на улице метель настолько разбушевалась, что и выйти было просто невозможно. Стоило ей приоткрыть дверь, как ту чуть не снесло с петель и она испуганно закричала, когда ее саму потянуло наружу.  Вовремя примчался Хан, который затянул подругу обратно в дом и с шоком глянул в окно: с той стороны сейчас было ничего не видно, хотя снятый дом девушками был буквально в пяти метрах от них. Ветер завывал через щели, а стекло дребезжало от его порывов. Оба сделали вывод, что пока выходить будет довольно опасно, даже если нужно пройти совсем немного.  — Телефон у тебя? — Спросил Джи, проверяя свой мобильник.  — Нет, оставила где-то в нашем доме. А твой что? — Она заметила, как друг хмурился, поэтому тоже глянула в экран чужого мобильного. — Ого, связи нет.  — Да, мы прямо как в фильме ужасов. Сейчас должен явиться маньяк по наши души. — Невесело посмеялся он, а после почти сразу закричал от испуга, стоило силуэту Хвана показаться на лестнице. Тот лишь посмотрел на испуганную парочку с легким негодованием и усталостью, подойдя ближе.  — У меня телефон не ловит.  — Класс, а как мне попасть домой? Там девочки с ума сойдут, если не увидят меня, а за окном такой ужас. — Бёль запаниковала, начав теребить пальцами несчастный замок на куртке.  — Осталось только свету отключиться. — Джисон ещё не знал, что его слова станут неутешительным прогнозом.  Спустя полчаса свет действительно отключили, оставив их куковать в закрытом доме. Было ли дело в проводах, которые оторвало из-за ветра, или же местные жители так спасались от несчастных случаев — можно только гадать, потому что никто с ними так и не связался.  — Я поставлю их сервису гневный отзыв. — Бурчал Джи себе под нос, пока они сидели в гостиной, расставив зажженные свечи на столе в качестве освещения. Сомнительная романтика.  — Они не виноваты в такой буре. — Хван более менее справился с тошнотой и болью в голове, но все ещё был очень вялым. — Предлагаю просто всем лечь спать и, встать, когда все закончится.  — А как же Хэри и Джин? — С беспокойством спросила Мун. С девочками все ещё не удавалось связаться, хотя время было двенадцать часов дня. Они должны были уже проснуться.  — Они не глупые и поймут, что ты у нас. — Хан ободряюще кивнул ей и облокотился спиной назад.  Было дико скучно сидеть без телефона, да и обсудить им особо было нечего. Бёль чувствовала похмелье, как и другие ребята, поэтому сейчас ничего не хотелось.  — Не знаю как вы, а я пошел наверх. — Хёнджин сдался первым, оставив друзей на первом этаже, пока сам же пошел в комнату досыпать недостающие часы своего режима.  В гостиной остались они вдвоем, и Хан вдруг подумал, что ситуация подходит для того, чтобы признаться подруге в чувствах. Они одни, без лишних ушей, вокруг куча свечек, а сидящая рядом Бёль уже расслаблена и почти дремала.  Но стоит ли?  — Э-э, я тут недавно в своей старой комнате у родителей дома нашел нашу общую фотку. Мы там ещё учились в школе и тебе подарили полароид на день рождения. Ты была такой счастливой, что сделала кучу фотографий меня и Хёнджина. До сих пор где-то лежит та, на которой у него висит лапша рамена на ушах. — Джисон решил завести незатейливый диалог, как обычно делают те, кто остается наедине со старым другом без всяких дел. Что ещё им оставалось делать в момент полного отключения от внешнего мира? Только вспоминать былое.  — А помнишь, когда мы с тобой напились и несли всякий бред? — Бёль заговорила неожиданно тихо, глядя задумчиво на колыхающихся огонь впереди. На его рассказ до этого она только слегка приподняла уголки губ, тоже держа в памяти приятные деньки беззаботных школьных дней ещё до трагедии.  Хан немного удивился смене темы, задумался и через секунду фыркнул со смехом, припоминая тот злачный день. 

⋅⋅•⋅∙∘☽༓☾∘∙•⋅⋅

Первый год старшей школы был не таким тяжелым, и ученикам ещё давали передышку, перед тем как задалбливать их вопросами о дальнейшем образовании. В целом, Бёль и Хан уже знали куда поступят, а вот их друг Хёнджин пока не мог определиться.  В один из весенних дней, когда улицы уже были полностью сухими, а на деревьях можно было увидеть кучу распускающихся почек, трое ребят шли на тусовку к парню из выпускного класса. Тот созвал почти всю школу в честь своего дня рождения, и эта тройка не была исключением.  Хёнджин шел во всем черном, с наушниками повешенными на шее и телефоном в руках, от которого почти не отрывался. Хан тоже оделся обычно: футболка белого цвета и джинсовые шорты, а на голове голубая кепка. На новогодних каникулах он покрасил свои волосы синей тоникой, за что получил по шее от родителей и в школе, но пока продолжал свой некий бунт.  Бёль поддержала ребят в стиле, поэтому вместо юбки или платья, надела мешковатые легкие штаны серого цвета и короткую футболку. Со стороны можно было сказать, что ребята просто прогуливаются, но рядом с молчаливым Хваном происходил самый настоящий спор. Причем глупый и очень детский.  — Нельзя собаку назвать Сынмином! — Недовольно утверждала Мун, пытаясь доказать правильность собственного мнения. — Это человеческое имя!  — У моего соседа пса зовут Юнхо! — В ответ Джисон явно не уступал, переходя почти на крик в спорах с подругой.  Дело было вот в чем — родителям Джи подарили щенка лабрадора, которого те все никак не знали как назвать, поэтому скинули ответственность на сына. Он, тоже не блистая фантазией, решил посоветоваться с близкими друзьями, но все предложения казались для него недостаточно хороши. Бёль предлагала легкие варианты, по-типу Бо или Альби, а Хван вкинул какое-то унылое Макс. Ничего Джисона не устраивало, но стоило ему увидеть вывеску на баннере, пока они шли на тусовку, как тут же загорелся назвать нового друга Сынмином. Так звали молодого главного врача стоматологической клиники, куда часто ходила и Бёль из-за своих вечных проблем с зубами.  — И что? Кто-то кошку может и Девой Марией назвать, но это же глупо! — Все не хотела понимать Мун, вскинув руками. — Чем тебя не устраивает имя Альби? И вообще, моего стоматолога зовут Сынмин! Это некрасиво! — И чего ты вообще пристала?! Это мой пес, а значит, я называю его как хочу! — Хан весь аж покраснел от злости, хотя сам не понимал, чего так вскипятился.  — Табе напомнить, что ты у нас сам совета и попросил?! — Девушка сдалась перед эмоциями и тоже закричала, в этот раз намереваясь уйти от друзей быстрее вперед. — Больше вообще тебе ничего говорить не буду!  — Не больно-то и надо! — Он произнёс это уже в спину быстро уходящей Бёль, а когда та отошла на приличное расстояние, устало и громко вздохнул с досадой. — Боже, какой же я идиот. — Еще какой. — Поддакнул Хван, наконец подав голос. Все это время он читал список вузов в Сеуле и пытался сопоставить в самодельной таблице все плюсы и минусы учреждений. Пока его друзья уже знали куда поступят, ему на пятки наступали с этими вопросами все, кому было не лень, поэтому он взялся за вопрос основательно.  — Эй, ты поддакивать будешь или, может, поддержишь? — Джисона смутили слова друга, но он быстро остыл. — Почему я так легко начинаю злиться на нее?  — Потому что она тебе нравится. — Хён все не отвлекался и отвечал не думая. Через секунду осознание пришло и он с паникой поднял взгляд на друга. Джисон замер, словно ему сообщили самую страшную вещь на свете. — Джисон? Я это, не всерьез ляпнул.  — А что, если это реально так? — Он как-то заволновался, будто он узнал, что за самый важный экзамен в его жизни у него один балл. Хван даже растерялся из-за такой реакции, ведь действительно не вкладывал ничего такого в сказанное.  Но медленно они продолжили идти, и самый высокий из них теперь убрал телефон, обдумывая в голове следующее, что бы он сказал в поддержку своему другу. А думать нужно было быстрее, ведь Хан начинал все сильнее загоняться, если судить по его поджатой нижней губе и хмурым бровям.  — Слушай, мы идем сейчас пить на тусовке, где соберется куча народу. — Хён не придумал ничего лучше, чем вернуть их диалог в реальность, подальше от предположений и сомнительных взглядов на происходящее между Джисоном и Бёль. — Давай, мы просто отдохнем сегодня, а о моих словах подумаешь потом?  — Знаешь, я сегодня и проверю твою теорию. — Вместо того, чтобы услышать друга, Джи прогнул свою линию, на что идущий рядом тяжело вздохнул. — Мы выпьем, начнем играть во всякие скучные игры, по типу бутылочки или в семь минут рая. И там уже как пойдет.  — То есть ты хочешь поцеловать Бёль, чтобы убедиться в своих чувствах? — С сомнением поднял бровь тот, кто уже окончательно забыл о своих планах найти подходящий для себя вуз.  — Или я пойму, что это просто влечение как и к любой другой девчонке. — Джисон пожал плечами и резко сорвался с места, чтобы догнать далеко идущую от них подругу.  Хёнджин посмотрел на картину того, как парень накинулся со спины на Бёль, потянул ее за убранные в хвост волосы и с улыбкой на улице снова выслушивал недовольство в свою сторону. И понял — Джисон действительно в заднице. Прошло пару часов с начала той самой крутой тусовки, на которую позвали даже тех, кто уже учится в университете. Именинник, что имел имя Ли Феликс, был уж слишком общительным, несмотря на то, что выглядел как выпускник средней школы, а не старшей.  Про него ходили разные слухи и легенды, но самая яркая часть биографии Феликса была в том, что он из Австралии и заимел здесь невероятное количество друзей из-за своей необычной внешности. Нет, компаньоном и другом он был интересным. Так сказать «шарящим» за кучу мемов, в разных отраслях жизни и подкованным к различным типам личности вокруг.  Если кому-то нужно было тишины рядом, то Феликс вел себя молча. Если кто-то устраивал шумиху, то Ли обязательно можно было заметить в количестве зачинщиков. Короче говоря, парень он был свой в доску и, поэтому огромный дом его родителей, что уехали в отпуск, был сегодня приютом для огромного количества пьяной молодежи. И каждый был в хороших с ним отношениях, поэтому о погроме чужого имущества не шло и речи. Все вели себя достойно.  Кроме, пожалуй, одного человека.  — Господи, у меня сейчас от стыда глаза засохнут. Не могу смотреть. — Хван тихо шептал себе под нос, наблюдая, как его друг целуется с девушкой со второго года обучения.  Ситуация снова до абсурдного смешна — Хан накидался с бутылки соджу, пошел играть вместе с лучшей подругой в бутылочку, но теперь с наслаждением целует другую. Вроде как, в планах парня было совершенно другое, и нужно было игру подстроить так, чтобы эти дворе друзей точно сегодня соприкоснулись губами, но у Хана от страха перед неизвестными чувствами сорвало крышу. В итоге он перецеловал тут несколько девчонок, отмахиваясь от объяснений перед Хваном. А как понял тот — Джисон просто заставляет себя думать, что ничего к Бёль не чувствует. Слепая вера, что от того как он тут накидается и поцелуется со всеми, у него все встанет внутри на места.  Но то было неверной тактикой, хоть и весьма будоражащей.  Сама же Бёль отнеслась к происходящему с каким-то юмором. Она смеялась вполне искренне, когда видела Хана целующимся неумело со старшеклассницей. Она подкалывала друга за неумение целоваться, да и просто пила со всеми, веселясь.  Со стороны Хёнджин мог бы сказать, что Мун совершено все равно.  И да, ей было действительно забавно наблюдать за тем, как Джи познает себя в буре пубертата, учится новому и исполняет что-то стыдное, за что будет себя корить. Ключевое слово — было. Пока в игре «семь минут Рая» их не отправились вместе сидеть в одной маленькой спальне.  — И чего ты так напился? — Мун поставила свою бутылку с пивом на прикроватную тумбочку, а сама упала на мягкий матрац, осматривая изнанку комнаты. По расставленным вещам вокруг и цветовой гамме можно было сказать, что здесь жила младшая сестра Феликса, которой сейчас было всего лет пять.  — Захотелось. Мы же на самой крутой тусовке выпускника. — Хан пожал плечами и опустился рядом, завалившись спиной назад. Когда его голова соприкоснулась с поверхностью, перед глазами все начало неприятно, но терпимо кружиться.  — Я потом тебя домой к тетушке Хан не поведу на своей спине. — Фыркнула она, отпивая ещё глоток. Вкус хмеля на языке оседал в приятном послевкусие.  — И не надо. Меня Хёнджин доведет. А ты как домой собралась? — Он перевел взгляд на ее лицо, замечая некое очарование в чужих красноватых щеках от опьянения и блеск в глазах.  — Если вы меня не проводите, то попрошу Конхо. — Та так свободно сказала об этом, но у парня рядом аж зубы заскрипели.  На тот момент Конхо уже начинал немного крутиться вокруг их подруги, вскакивая в их диалоги в самые неподходящие моменты. Хан чувствовал, что этот гад ещё даст о себе знать в будущем, но ничего не предпринимал. Сам-то только что клеился ко всем подряд, целовался, будто совесть у него кто-то отобрал. На трезвую и в более умеренном моральном состоянии он бы в жизни такое не сотворил. Но те слова Хёнджина… они послужили катализатором его сегодняшнего сумасшествия.  — Не иди с ним. Мы тебя проводим. — Вместо кучи мыслей в голове его рот смог выдавить только это.  Мун согласно кивнула и безразлично посмотрела в окно, за которым ярко светила луна. На улице тепло, поэтому окно было открыто нараспашку, запуская в помещение свежий воздух. Парню от этого становилось чуточку легче и опьянение слегка отступало. Но вместе с тем в нем проснулась и какая-то странная смелость.  — Бёль, а что бы было с нами, если бы кто-то из нас влюбился? — Спросил он без малейшей запинки, заставив комнату потонуть в недолгом молчании со стороны подруги. Она обдумывала ответ, подняла глаза к потолку и задумчиво промывала.  — Думаю, дружба между нами немного станет отстраненной. Это же нормально? Я видела несколько раз, как две подруги между собой перестают так часто проводить время, в принципе видеться и делиться чем-то, когда у одной из них появляется парень. — Мун рассуждала, но Хан решил перебить.  — Нет, я имею ввиду, что, вдруг… я влюблюсь в тебя? — Последние слова вышли шепотом, словно он уже признавался и внутри все заклокотало от нервов. — Ну, или ты в меня?  — Я в тебя? Ты смеешься, что ли? — Фыркнула со смешком, как если бы ее лучший друг сморозил самый глупый бред на свете. — Этому не бывать.  — К чему такая уверенность? Я вообще-то парень неплохой. — Хан привстал на локтях и обиженно на нее глянул. Бёль на сжатые губы друга только тихо посмеялась. — Что смешного?  — Ты неплохой парень. Даже замечательный. — На этих словах его сердце дрогнуло, ведь звучали они с теплом и приятным приливом эмоций. — Но влюбиться в тебя с моей стороны будет худшим жестом по отношению к нашей дружбе.  — И только это останавливает? — Приподнял брови, ожидающие всматриваясь в лицо напротив.  — А что может быть важнее? Я не хочу терять тебя из-за эгоистического желания быть любимой и любить тебя, когда ты такого не испытываешь. — Несмотря на алкоголь в крови, Бёль рассуждала здраво. Даже слишком, учитывая то, что хотел сделать Хан.  — А что бы было, если бы я тоже этого хотел? — Вопрос этот было тяжело расслышать, учитывая шум за дверью и открытое окно, которое, помимо воздуха, ещё запускало в комнату посторонние звуки. Но Мун смогла разобрать слова, впервые за вечер испытав что-то похожее на настороженность. До этого ей действительно было все равно.  — Хотел бы любить меня? — Смешок вышел неестественным, каким-то истеричным даже. Ей не хотелось представлять такое, когда ее социальный круг общения был только с ним и с Хваном. Будь у них внутри дружбы ещё и разборки на ряду с любовными, то она бы лишись и их. А ей страшно терять единственных близких людей из сверстников.  — Может и не хотел, но так получилось. — Джисон подсел ещё ближе к подруге, облокотившись на спинку кровати, и вздохнул. Вид лица девушки рядом волновал, но для себя он решил не сдаваться. — Как думаешь, стоит ли проверять?  — Проверять? — Пиво окончательно забыто, и теперь Бёль могла думать только о словах друга. — Как?  — Давай поцелуемся?  Честно сказать, Мун никогда не наблюдала у него такой смелости в подобном. Только сегодня была какая-то акция невероятных поступков Джисона, на логику которых что Хван, что Бёль, не рассчитывали. И тут, неожиданно, она сама становится жертвой его порывов.  — Это не совсем удачная идея. — Отрицательно качнула головой.  — Один раз. А после забудем, потому что это просто проверка такая, да? Ну, мы же не серьезно это делаем, а просто убедиться. — Слова Хана звучали как пьяный бред, но Мун, под действием алкоголя и собственного непонятного желания, была готова уже согласится.  — Черт с тобой. Только обещай потом не припоминать. — Бёль хмуро уселась удобнее напротив друга, сложив ноги. В это мгновение у нее самой сердце ходуном зашло, показывая нервозность. Ей волнительно, как и любой другой девушке в момент, когда она знает, что ее сейчас впервые поцелуют.  — Обещаю. — Джисон резво закивал и, просто, не давая обоим обдумать все как следует, прижался к ее губам.  Мун даже опешила с этого, сначала широко раскрыв веки. Стоило парню чуть двинуть устами, как она поспешила закрыть глаза и просто отдаться чувствам. Внутри обоих подростков был трепет, ведь они впервые целовались именно из-за чувства симпатии, о которой сами ещё не догадывались.  Хан, что сегодня перецеловал как минимум троих девушек, вдруг осознал, что поцелуй сейчас совершенно от тех отличается. В них не было такого ощущения, словно ты сделаешь неправильное движение и всё рухнет как карточный домик. Он боялся спугнуть момент, потому что догадывался, что у Бёль это происходит впервые. И ему это невероятно льстило.  Еще были чувства нежности к ней, желание прикоснуться ладонью к ее руке или к бархатной щеке. Но свои руки он держал при себе, лишь медленно меняя угол головы при поцелуе.  На его устах привкус терпкого соджу, на ее — хмельной от пива.  Он чуть прошелся языком по чужой нижней губе, и те приоткрылись, позволяя юноше углубить поцелуй. Теперь он стал ещё более желанным, приятным и захватывающим дух. Оба начинали тяжело дышать, краснеть сильнее, в мыслях путаясь постоянно.  В одно мгновение Бёль подняла свою руку и дотронулась пальцами до шеи Джисона. От ощущения прикосновения у него стало чаще стучать сердце, громко звуча в ушах. Он выдохнул и отстранился на долю секунды, дабы уже под другим углом снова прикоснуться губами, в этот раз все-таки прижав свою ладонь к ее бедру под тканью штанов.  Еще бы несколько минут таких действий, и его рука точно бы оказалась у нее под футболкой, но в дверь начали нещадно стучать.  — Эй, ребят, время вышло! — Голос их одноклассницы прорезал тишину и интимную обстановку, заставив двоих друзей резко отстраниться от друг друга с громким звуком. Это заставило их покраснеть ещё сильнее, но они сделали вид, что ничего такого не случилось.  — Идем! — Хрипло крикнул Хан и откашлялся, мельком поглядывая на Бёль, что уже вставала с кровати. — Погоди… — Ты обещал не припоминать. — Тихо отозвалась она, оставив руку юноши в воздухе, когда тот протянул ее, чтобы остановить девушку.  Она вышла, и больше они эту тему не поднимали, ведь на следующий день Мун пришла в школу и сказала, что ничего не помнит из-за выпитого. Джисону ничего не оставалось, как просто поддержать ее в этом и тоже дальше делал вид, что между ними ничего не было.  В одном он был уверен точно — тот поцелуй был проверкой его чувств к ней и она прошла на положительный результат.  Только… это ему ничего не дало, кроме собственного истерзанного сердца. 

⋅⋅•⋅∙∘☽༓☾∘∙•⋅⋅

— Помню. Мне до сих пор стыдно. — Хан пробормотал слова, не зная, к чему вообще подруга решила вспомнить тот день.  Он прекрасно помнил момент, когда целовал ее. Как их губы соприкасались и дарили нежные чувства. Как внутри него все расцветало. Но потом эти самые ростки пришлось затоптать, потому что он хороший друг. Именно друг и никто другой.  Сколько ему эмоций пришлось пережить после осознания, что Бёль теперь именно та, которую он впервые полюбил. После этого он переодически отдалялся, а после возвращался, потому что знал — она тоже нуждалась в нем, хоть и не в том плане, в котором ему хотелось. Поэтому он все еще рядом и поддерживает ее, несмотря на неприятное состояние, словно на душе уже несколько лет скребут кошки. А ещё не отпускало обычное желание снова поцеловать ее. Было много таких подходящих моментов, но он себя сдерживал.  «Сдерживал же?» На этом вопросе в голове у Джисона вдруг тоже всплыло невольное воспоминание прошлого вечера. И оно раскрывало одну деталь, которую девушка определенно не знала — парень все-таки исполнил свое заветное желание.  Сразу после того, как они оба оказались в его комнате и улеглись пьяные на кровати, Мун уснула. А он же, разнеженный прикосновениями ее теплых рук к лицу, не впал в царство Морфея, а пододвигался ближе. Потом ещё ближе и ещё. В конечном итоге его лицо стало экстремально близко с лицом подруги, которая сопела и не подозревала ни о чем. И любуясь этой расслабленностью и ощущая внутри прилив сильной любви, Джисон оставил на ее мягких губах короткий поцелуй. Ну, как поцелуй. Он скорее прикусил случайно ее губу, потому что нечаянно завалился на свою руку и почти упал лицом на Бёль. Та заворчала, но не проснулась, а парня просто вырубило несколько секунд спустя рядом с ней.  В настоящее время, восседая с подругой на диване в гостиной при свечах, он закрыл рот ладонью и с шоком удивлялся с самого себя. Больше он явно не притронется к алкоголю, раз его так сильно развозит.  — Мне тоже стыдно. — Голос Бёль зазвучал громко в тишине дома. Даже Хёнджина было не слышно, который давно уже видел третий сон.  Джисон совершенно не понимал, к чему она ведет. То придет сюда с разбитой губой и выпрашивает у него детали прошлой ночи, то припоминает начало старшей школы. К чему это все? Особенно сейчас, когда они оба с похмелья, за окном метель и они заперты в доме без света. М-да, и именно такой момент он недавно посчитал удачным для признания чувств. Нет, точно не сейчас и не при таких обстоятельствах.  Выбросив из головы все мысли о собственных чувствах, Джисон уставился на подругу, которая нервно теребила пальцами край своей теплой пижамы с изображением цветочков на белом мягком материале.  — Почему стыдно? Я же только тогда накринжевал, перецеловав кучу девушек. Они потом в школе ко мне подходили, хотели дальше завести какое-то общение, но я всем со стыдом отказывал. Не думал вообще, что они меня вспомнят. — С нервным смешком припоминал он, почесав затылок.  Тогда ему действительно было не по себе от последствий собственного порыва поцеловаться со всеми. И ведь девушки правда потом подходили к нему на переменах, давали свой номер, делали неоднозначные намеки на какие-то отношения. А он в тот момент только-только понял, что любит одну Бёль, которой вообще все равно и, которая не помнит их поцелуя. Да, старшая школа у них прошла просто ужасно.  У Бёль тем временем внутри все друг с другом спорило и пересекалось. Она хотела давно поговорить об одной важной детали в их общении. Давно нужно было сказать несколько фраз, которые до сих пор волнуют ее и приносят чувство вины.  Ведь уже несколько лет Мун считает себя полной дурой, раз смогла выбрать того ублюдка Конхо, вместо лучшего друга. — Джисон, позволь мне рассказать кое-что. Только не перебивай, ладно? — Она повернула к нему взгляд полный какой-то надежды, которую парень все никак не мог разгадать. — Хорошо, обещаю. — С готовностью кивнул он, хотя сам не понимал до конца, на что вообще соглашается. Все происходит как-то скомкано и резко.  — На самом деле я помню наш поцелуй. Всегда помнила. — Тихо начала она, не в силах задерживать взгляд на друге. Вместо этого Бёль смотрела на колыхающийся огонь свечи и старалась больше вслушиваться в завывание вьюги за окном. — Просто была большой трусихой. Ты ведь такой хороший друг, всегда рядом и поддерживаешь, а я не могла этому всему позволить исчезнуть. Я ужасная эгоистка.  Казалось, у Хана застыло сердце и он перестал дышать. Веки невольно раскрылись и он резко посмотрел на Мун уже по-другому, словно не верил совершенно в происходящее. Все казалось галлюцинацией, его личным помешательством и сумасшествием. Но это происходило здесь и сейчас. Именно в момент их уединения на первом этаже снятого домика на острове Чеджу, пока они оба неумытые и опухшие из-за алкоголя, Бёль говорила ему о своих чувствах.  Наверное, это было впервые с того дня, когда они поцеловались. И никто из них не был хорошим другом.  — Ещё в средней школе грезила о любви как в книжках, которые читала безостановочно. Позже в моей жизни появился ты и многое поменялось. Постепенно, день за днем, мы все сближались, и я уже начала думать, что никогда не посмотрю на тебя как на парня. — Девушка грустно посмеялась на последний словах, почти не моргая, когда в ее глазах отражалось яркое пламя. Со стороны казалось, что от этого они горят, чем рядом сидящий парень был заворожен. — А потом произошла та тусовка у Феликса и мы поцеловались. Не знаю точно, появились ли мои чувства только в тот момент, но уже после я не могла выкинуть тебя из головы. Старшая школа началась совсем недавно, да ещё и этот Конхо начал втискиваться в нашу компанию почти насильно. Я терялась в чувствах от всего происходящего и, в конечном итоге, выбрала… не того. Ты же мне тоже нравился тогда, со школьной поры. Я ревновала тебя к девушкам, с которым ты встречался, пока сама гуляла с Конхо. Все выглядело как дешевая драма из моих книжек, но этого я уже не хотела. А дальше… дальше ты и сам знаешь.  Мун на несколько секунд замолчала, поджав сухие губы. Ворошить прошлое было приятно и не совсем, ведь там было столько всего хорошего и ужасного, что складывалось в одно слово — жизнь. Они оба жили полную, яркую жизнь, со своими сложностями и трудностями, радостями, чувствами. И каждому не хватало смелости изменить одну делать, которая ещё давно должна была встать на свое место. Вместо этого они выбрали долгий путь принятия, проверки на прочность и постоянных мыслей. Что Хан, что Мун — сомневались, боялись собственных чувств.  Хотелось думать — «Оно пройдёт».  Как проходит любая царапина на теле. Как отрастают волосы после короткой стрижки. Как утекает время сквозь пальцы. Как любая горесть и радость имеет свое начало и конец.  Но у их чувств конца не было видно, и они больше не могли накапливаться в сердце Мун. Она устала молчать, чувствовать недомолвку с лучшим другом. Особенно, когда он спас ее от рук бледной депрессии и безразличия к жизни.  Хан — ее маленькая звезда с Земли, которая светится для нее одной, но не ослепляет. Только греется рядом, ведь все живое тянется к теплу.  — Ч-что ты говоришь? — Шепотом спросил он, боясь сделать движение в сторону той, которая вывернулась наизнанку в чувствах только что. Он знал как она сейчас уязвима, поэтому сидел на месте, стараясь придать голосу тихую уверенность. — Ещё тогда?… — Да, прости меня. Прости за то, что так долго молчала. — Мун повернулась к нему наконец, показав в стеклянных глазах застывшие слёзы.  У него же от этой картины сжалось сердце, и он не смог просто наблюдать молча, без действий, как его подруга искренне чувствовала себя виноватой в том, в чем себя сам же упрекал.  Не выдержав, он все-таки пододвинулась ещё ближе и протянул руки к телу подруги, утягивая ту в свои объятия. Холодный нос Бёль тут же соприкоснулся с толстовкой, которая пахла одеколоном и чуть потом после сна, ведь ему было жарко спать в куртке.  Рука с длинными пальцами очутилась в волосах Мун, приглаживая те к затылку. Вторая рука была на лопатках и чуть похлопывала по ним в успокаивающем ритме, словно это помогало не только ей, но и ему. Джисон до сих пор не верил в услышанное, чувствуя внутри предстоящий крах.  Вот, один момент, и она точно скажет, что любовь к нему пережила, переболела, проглотила. Что все прошло, время излечило и она свободна от оков. А он ей улыбнется и посмеется, ведь любовь к лучшему другу та ещё забавная шутка. Он ей ничего не скажет, ведь у нее чувства остыли, а он сможет жить дальше. Лишь бы она была рядом, как и всегда.  С этими мыслями он прижимал подругу к себе и думал — «Я — хороший друг».  — И знаешь. — Бёль подала голос, пока все ее лицо было уткнуто в чужую грудь под мягким материалом толстовки. Она прекрасно слышала, как громко стучало его сердце, переполненное болью и надеждой. — Чувства мои не пропали даже тогда, когда я ненавидела всех в этом мире. Я сама мир терпеть не могла, но стоило увидеть тебя, и все снова обретало положительный смысл. Если до этого казалось бесполезным вставать с кровати, выходить гулять, то после твоего звонка в дверь я будто начинала смотреть на простые вещи под другим углом. Ты открывал мир для меня с его лучшей стороны и я не могла ненавидеть ещё и тебя. Джисон, я все ещё люблю. В это мгновение уши парня заложило и что-то хрустнуло под ребрами, словно кто-то проломил ему крепкую преграду у сердца, которую он строил очень долго. Пальцы над лопатками Бёль застыли на пару секунд, как если бы умелый пианист замер над инструментом для готовности заиграть новую мелодию. И песня началась ровно в тот момент, когда Мун оторвала голову от чужого плеча и посмотрела в его карие глаза. Она осмотрела его брови, нос, маленький патч в виде звездочки на щеке и слегка улыбнулась. Признание вышло даже легче, чем она предполагала все это время.  Джисон метался взглядом по лицу Бёль, не зная как реагировать на то, что должен был сказать сам ещё давно. Слышать нужные слова от нее же, было так неожиданно, что он застыл, любуясь моментом как самой красивой картиной.  — Почему говоришь только сейчас? — Тихо спросил он, чтобы не спугнуть, не испугать момент, который был похож на трусливого зайчонка. Вот, сделаешь громкий вдох или движение слишком рваное, и он испугается, убежит. А ему ловить его, пытаться не выпустить из рук.  — Потому что дальше молчать просто нет смысла. Я знала, что признаюсь тебе на Чеджу, ещё когда ты только это предложил. То было моим планом, если чувства все же не угаснут. И вот, мы здесь, на острове, а любовь стала только сильнее. — Объяснила она, не отрывая взгляда от чужих глаз. Было очень волнительно, но она обещала себе не трусить больше перед тем, кто был очень дорог. — Поэтому, Джисон, я люблю тебя.  — П-погоди, ты сказал это уже два раза. А я… — Он нервно посмеялся и грудь его дрогнула от этого, делясь вибрацией и с теплом Мун. Она улыбнулась этому, потянув руку к уже родному лицу напротив. Щека мягкая, с гладким патчем в виде звезды на ней, и Бёль невольно провела по краям материала пальцем. — Я так тебе и не признался.  — Тогда просто скажи. — Кивнула, не открывая зрительного контакта с другом.  Еще пару секунд парень нервно дышал, сглотнул вязкую слюну и почувствовал себя так, словно сейчас в обморок упадет. «Не бывает так все складно» — думалось ему. — «Мы же не в книжках, не в кино».  Но все-таки произнес вслух другое:  — Я люблю тебя, Бёль. — Признание вышло вместе с выдохом облегчения, а на глазах образовалась такая ненужная сейчас влага. Он не хотел плакать от печали или грусти. Просто Джисон был очень рад наконец выразить то, что запрещал себе чувствовать.  — И чего тогда плачешь, дурачок? — Она тепло улыбалась ему и стерла слезу до того, как она попала на черную звездочку.  — Потому что мне сейчас так радостно на душе. Знаешь, словно мне дали вдохнуть полной грудью и все резко прошло. Прошла та боль в сердце, невыносимая тяжесть. В груди больше нет груза и я могу честно посмотреть тебе в глаза. Прости, что сам молчал, столько тянул и вел себя непонятно. — После признания у парня открылось второе дыхание и он заговорил без остановки, еще сильнее прижав к груди тело девушки, которая внимательно слушала. — Просто я боялся, как обычно и бывает в сопливых драмах, потерять тебя. Я не люблю их, эти самые драмы, плохие концовки, когда герои долго не могут честно поговорит друг с другом. Но сам же попал в эту петлю. Надеюсь, ты простишь меня за такой троп любви между нами.  Бёль засмеялась искренне, завалившись на парня ещё больше. Ее смех утонул в ткани одежды, от чего парень и сам начал немного посмеиваться от собственной речи. От волнения та вышла какой-то сумбурной, спешной. Но Мун все прекрасно поняла и, успокоившись после смеха, взяла в ладони его лицо, застыв перед ним в нескольких сантиментах. Именно так, чтобы взгляд на друг друга не был в расфокусе, и произнесла шепотом губами то, что он мечтал услышать ещё с начала старшей школы:  — Поцелуй меня уже, мой троп от друзей к возлюбленным.  И Джисон поддался вперед, с закрытыми глазами от счастья прикасаясь устами к ее. В объятиях они оба утонули, как если бы упали в невозможно мягкое пуховое одеяло. Было очень тепло, уютно, вот так, в подрагивающем свете от пламени, сидеть очень близко к друг другу и дарить любовь через слова, прикосновения. То, что они запрещали себе столько лет, сейчас перестало быть чем-то невозможным.  Оторвавшись от друг друга, их счастливые глаза вновь встретились и у обоих промелькнула одна и та же мысль:  «Я вижу в этом человеке свою единственную любовь».