мой самурай

Чан медленно, не опуская глаз и гордости, опускается на колени. Холодный подол впитывает следы кровавой почвы, медленно намокая. Он видит перед собой не равного по силам и сдается только ему день за днем. Во дворце уже не шепчутся, в деревнях не тыкают пальцами. Все привыкли к тому, что глава стаи гончих, неумолимый призрак, тень и страх, был верным псом. Тот, кто выигрывал войны и стоял плечом к плечу со своими солдатами, мог проткнуть себе грудь по первой прихоти императора.