Ехала!

Мироходцу — золотая клетка Кто такие мироходцы? Ресур! Не живые, не мёртвые — лишь ресурс. Их кровь и искра творят удивительные вещи. А люди?.. Они просто завидуют. Ведь им не дали долгой жизни, не дали бешеной регенерации — им вообще ничего не дали. А мироходцам… Они везунчики: живут пять веков и больше, прыгают по мирам, не болеют и не стареют, обладают регенерацией. А люди? Они всегда будут искоренять то, что не по их нраву. Истребление и охота — вот что люди сделали с некогда беззащитными существами. Стали убивать ради искры , ради собственного счастья. Да, пока у них не получается добыть искру так, чтобы она не погибла. Но впереди столько лет — можно пытаться бесконечно. Ведь мироходцев много… Простая правда, которая всегда была на слуху: мироходцы — расходный материал, пустое полотно, над которым можно ставить опыты. Всё вышеперечисленное — их участь. Мироходцы не люди. Они — расходники. Сейчас утро или день? А может, вечер или ночь? Лололошка не знал, сколько уже сидит тут. Год? Два? Может, чуть больше или чуть меньше… А может, он попал сюда только вчера, и время просто тянется невыносимо медленно? Нет, не вчера. Лололошка ведь не глуп — он всё понимает. Комната, в которой он находился, была тёмной. Большая бордово‑кровавая двуспальная кровать, зеркало в полный рост, тумбочки, шкафы, мягкий ковёр — но ни одного окна. Не было и света — лишь тусклые лампы. Почему он именно здесь? Почему? Почему? Почему? Лололошка, наверное, сходил с ума, если бы не звуки шагов. Потом кто‑то, некогда родной, открыл дверь, отчитав Лололошку за то, что тот сидел на полу. Затем этот человек взял его на руки и перенёс на кровать. Кто это? — Красотка, я же сказал: не сиди на полу, вдруг заболеешь? Ты ведь ещё слаб. Как ты себя чувствуешь? — говорил Джон. Да, точно — Джон. Это альтер‑эго. Джон Дейви Харрис. Он говорил с такой пафосной улыбкой, с такой притворной нежностью, что хотелось закрыть уши и отвернуться. Но Лололошка не мог — его тело было слишком расслаблено. Он чем‑то его накачал, ведь так? Может, снова наркотик , чтобы Лололошка был послушным? Но зачем? Для чего?! Почему он его не отпустит? Почему? Почему? Почему? Эти вопросы разносились эхом в голове Лололошки, словно отталкиваясь от костей черепа, чтобы вновь и вновь поразить его своими мыслями. — Ох, красотка, тебе всё ещё нездоровится? Ладно, отдыхай. Я позже зайду. Лучше поспи, — сказал Джон и ушёл, на прощание невесомо коснувшись губами лба Лололошки. Хотелось отвернуться… Зачем? Для чего всё это? Почему он его не отпустит? Почему? Почему? Почему? Он закрыл глаза — стало, наверное, легче. Так хотелось оказаться в месте, где его никто не тронет: ни люди, ни руки Джона, которые, словно змеи, всегда были рядом, всегда душили! Обволакивали тело в свои сети… Ужасное чувство. Сон или воспоминания? Лололошка не понял, но всё казалось слишком знакомым. Тогда Лололошка только переместился к Джону. Всё шло хорошо? Наверное, из‑за амнезии Ло всё казалось прекрасным. Джон был добрым, милым, учтивым — заботился о нём, как о ребёнке. А Ло… Ему было приятно такое внимание к своей персоне. До этого ему даже «спасибо» не говорили, а тут за любую мелочь хвалили. А потом всё стало хуже. Охота… Лололошку поймали, ранили. Он помнил, как его заставляли есть антипрокс, как в груди ныла искра, моля хозяина прекратить. Так больно было… А потом его нашёл Джон и забрал обратно к себе. А после — посадил в золотую клетку, запретив Лололошке выходить из этой комнаты. Назревал вопрос: может, Джон просто переживает? Нет. Лололошка знал: всё было спланировано до мельчайших деталей — от начала до конца. Чтобы Лололошка не мешал планам Джона. А какие у него были планы? Лололошка и этого не знал. Знал лишь, что хочет спать.