Часть 5. Что к ним привело

— Сегодня утром я заметила странные движения за своим окном. Сложно было что-либо разглядеть из-за огромной скорости, но, возможно, это был кто-то из Ваших сыновей, Артур. Метла летела быстро и очень криво, будто заколдованная. Но я слышала смех и подумала, что это просто баловство какого-то студента, — сказала Макгонагалл голосом, в котором читалось сожаление. — Он придёт в норму, нужно дать мальчику время, — убедительно сказала мадам Помфри. Дышать сразу стало легче, будто железный обруч, сжимавший до этого рёбра, раскололся и дал груди свободу. Гарри проверил время. Часы приёма начинаются ровно в десять, а сейчас без пяти минут. Только сейчас он заметил скопившихся в коридоре людей, явно ожидавших встреч с ранеными близкими. Делать было нечего, оставалось ждать. Но скучать не пришлось. К ним подбежал Кингсли Бруствер. — Рад всех вас видеть, — запыхавшись после долгого подъёма по лестнице произнёс он, — мы не успели обсудить произошедшее. Соболезную утрате. Не мог оставаться дольше, потому что понимал, какой балаган начнётся в министерстве. До сих пор творится кавардак. Я сейчас слышу слово "империус" чаще, чем "интервью", а за эти пару дней об интервью меня просили раз пятьдесят, — в своей речи Кингсли очень торопился, но Гарри и остальные, судя по их лицам, переживали, что из-за этого разговора они задержатся и не успеют навестить кого-то из братьев Рона (что-то подсказывало, что речь шла о Джордже) перед похоронами, — Артур, я правда понимаю, что сейчас ты нужен семье, — Кингсли чуть склонил голову перед Роном и Джинни. Джинни с угрозой смотрела на него, а Рон неловко кивнул в ответ, — но нам без тебя не справиться. Хоть меня и назначили исполняющим обязанности министра, я не всемогущ и дать тебе отпуск в такое время не смогу. Министерство меняется с бешеной скоростью, и твоего отдела это тоже касается. — Да, я всё понимаю, Кингсли, конечно. Но мы не можем потом..., — мистер Уизли говорил тише, чем обычно, — мы сейчас должны быть в Больничном крыле. — Да, конечно. После похорон вместе отправимся в министерство, а сейчас идите. И ещё раз примите мои соболезнования! Все направились в кабинет. — Гарри!, — окликнул Кингсли. Гарри, в целом, не удивился и повенурлся обратно. — Я сообщил Андромеде о случившемся. Уверен, ты захочешь навестить крестника. — Да, конечно, когда я могу это сделать?, — выпалил он. — Ты должен понимать, в каком она состоянии сейчас. Она может быть... Агрессивна. Гарри с опаской посмотрел на Кингсли. Худшие его опасения по поводу эмоциональности и надменности наследницы Блэков оправдались. На горе она реагирует гневом. И, наверное, она винит самого Гарри во всём случившемся. Гарри стал злиться на себя. Но затем в голове пронеслась мысль, дающая надежду на искупление: "Винить нужно только Волан-де-Морта. Гарри и все остальные делали всё, что было в их силах, чтобы противостоять злу". Гарри не понравилась эта мысль, он воспринял её, как попытку обмануть и оправдать себя. Он разозлился ещё сильнее, болезненно стиснул зубы и слушал дальше. — Она говорит, что будет не против твоих визитов, но прошу тебя быть аккуратнее. На твоём месте я бы немного подождал. Хотя бы пару недель, чтобы основной шквал эмоций растворился в заботе о внуке. Тедди очень чудной малыш. Я уверен, Вы подружитесь. Кингсли закончил свою мысль с улыбкой на лице. Гарри решил озвучить то, что давно тревожило его на подкорке сознания. Хотя они с Кингсли не обсуждали раньше ничего такого, Гарри знал, что они были достаточно близки с Римусом. Возможно, он был самым близким из ныне живущих. Молли тоже хорошо знала Римуса, но сейчас Гарри не смел отвлекать её от личных переживаний за семью. — Когда мы с Сириусом познакомились, он боялся предлагать жить вместе. Он будто был уверен, что не нужен мне, что я его отвергну. Я тогда не понимал Сириуса. Как это возможно, думать, что мне не нужна наша связь? Он мой единственный родной человек. Но сейчас я боюсь думать о Теде. Я не знаю его, я даже не был сильно близок с его отцом. Вдруг ему не нужен такой крёстный, как я? Я ведь для него совсем чужой. Кингсли нахмурился и глубоко вздохнул. — Гарри, ты очень зря думаешь про себя такое. Может, Вы и не общались с Римусом каждый день. Может, не обнимались на прощание, как это было с Сириусом. Но ты для него был одним из важнейших людей. Твои родители впервые заставили его поверить в свою нормальность. В то, что он заслуживает любви и хорошего отношения. Потом он был разбит, годами носился по миру, думая, что его счастье было обманом. Но в его жизни появился ты. И многое изменилось. Да, он не выражал эмоции так ярко, как Сириус. Но поверь, они были сильны. В конце концов, именно благодаря тебе он остался с Нимфадорой на время беременности. Ты помнишь, каким счастливым был Римус в день рождения сына? Если бы ты не открыл ему глаза, он мог совершить роковую ошибку и уже никогда не узнать этой безграничной любви. Сейчас Тед ещё ничего не понимает. Хватит пары подарков, чтобы он уже тебя обожал. А, когда он немного подрастёт, будет лучше, если именно ты расскажешь мальчику о подвиге родителей. Поверь, он будет благодарен. Тебе было тринадцать, когда ты узнал о Сириусе, и ты его полюбил. А Теду до тринадцати ещё расти и расти. У тебя много времени, чтобы сформировать прочную связь с крестником. Получится стать для него той опорой, которой тебе не хватило в маггловской семье. У тебя чистая душа, Гарри. Поэтому у тебя получится. Так сказали бы и Римус, и Сириус, и Дамблдор. Я с ними соглашусь. Гарри поверил Кингсли, ведь ему не было смысла обманывать. Его слова ощущались не как поддержка близкого, а как честное мнение со стороны. Гарри почувствовал, как внутри прорастает уверенность. — Спасибо. Большое спасибо. Я обязательно приеду и познакомлюсь с ним. Надеюсь, Вы правы. И насчёт маггловской семьи... Кингсли перебил Гарри: время похорон приближалось, нужно было торопиться. — Да, их уже вернули на Тисовую улицу. Сложные всё же люди они... Родственники твои. Они до сих пор оправляются от шока. С сегодняшнего дня мы будем присылать сотрудников из больницы святого Мунго каждое утро, пока они не окрепнут. Не переживай, — Кингсли, будто останавливая вопрос Гарри, поднял руку, — ничего серьёзного. Просто паника, о которой не стоит знать маггловским психиатрам. Гарри усмехнулся: Дурсли — пациенты психиатра. И не просто психиатра, а волшебного. Как же они отмоют свою репутацию перед соседями? Гарри решил как-нибудь заглянуть на Тисовую улицу, чтобы понаблюдать за этим представлением. Ну, а если быть совсем честным, хотелось убедиться, что у них всё хорошо. — Так, я пойду, мне нужно встретиться ещё кое с кем. Гарри пулей вбежал в Больничное крыло. У кровати в дальнем углу столпились все члены семьи Уизли. Чарли и Билл сжимали в руках пакеты из Сладкого королевства. Гермиона стояла с остальными, а вот Невилл с Луной чуть в стороне. Внимание Гарри привлекли блуждающие рядом из стороны в сторону Ли Джордан и Анджелина Джонсон. Гарри побежал к кровати, чем вызвал недовольный крик мадам Помфри. Миссис Уизли сидела у изголовья кровати и перебирала волосы Джорджа, иногда всхлипывая. Мистер Уизли стоял за женой и придерживал её плечо, глядя на сына. На полке у кровати, кроме множества сладостей, Гарри увидел знакомый костерост. Вид у Джорджа был хуже некуда. На зеленоватой коже веснушки выглядели болезненно. Синяки под глазами выглядели очень яркими. Внимание привлекало нестандартное положение конечностей. Почти всё тело было в бинтах и гипсе. — Зачем он полетел так высоко?, — прервал тишину Гарри, и остальные вопросительно посмотрели на Ли и Анджелину. Видимо, именно они привели друга сюда. Ли Джордан затароторил, явно волнуясь. — Он так долго сидел с пустым лицом. Это хуже, чем если бы он рыдал и убивался. Над слезами можно шутить, а пустота — это вообще не смешно. Не хотелось терять и его тоже. Мы с Анджелиной решили, что Джорджа нужно спасать. Я предложил ему развеяться и полетать. Он не хотел, но мы настаивали. Как только он взлетел, его будто подменили! Словно ничего и не произошло. Он стал веселее, шутил... Очень плохо шутил, но мы всё равно решили, что это хороший знак. Мы подумали, что стоит ещё повеселиться, поднялись повыше. Но вдруг он полетел так высоко! Начал исполнять всякие трюки, заходил в мёртвые петли... Да, он отлично летает, но таких движений никогда не изучал! Ли Джордан остановился отдышаться. Продолжила рассказ Анджелина Джонсон. — Тогда мы поняли, что что-то не так. Полетели его остановить. Ли кричал ему вслед, чтобы он перестал. Но в ответ он только смеялся. Пугающе смеялся... В этом было что-то зловещее. Метла начала трястись, он не мог или не хотел её контролировать. В общем, он слетел с метлы. — Страшнее всего то, что даже во время падения он продолжил смеяться. Он был не в себе, — прошептал Ли. Неожиданно вступил в разговор Перси. — Мне сообщли, что новый исполняющий обязанности министра прибудет сегодня. Я ждал его у прохода в Хогсмид. Собирался озвучить ему сводку о текущей ситуации в Хогвартсе и обсудить пути развития министерства, — Гарри почувствовал, как в нём копится раздражение в сторону Перси. Разве это важно сейчас?, — вдруг я услышал смех сверху. Увидел, как прямо на меня падает Джордж. — И тогда Перси, мой мальчик, закричал. Так громко, что я услышала его из окна нашей башни. Я побежала к ним, — Гарри услышал голос миссис Уизли впервые за долгое время. Он был охрипшим. Ей было тяжело говорить. Ли Джордан поспешил закончить рассказ. — В общем, мы услышали крик Перси, полетели в ту сторону. Одновременно наложили на Джорджа заклятье "Аресто Моментум". Это замедлило скорость падения, но высота всё равно была большой. Теперь все посмотрели на Джорджа по-новому. Миссис Уизли стала громче и чаще всхлипывать. Гермиона и Джинни обнялись, их плечи тоже подрагивали. Теперь все переживали не из-за многочисленных переломов Джорджа, а из-за того, что к ним привело. Выбравшись из объятий Джинни, но придерживая её руку, Гермиона заговорила. Она смотрела в пол, избегая чьих-либо глаз. — Он хотел отвлечься от мыслей о брате и заглушить пустоту самыми яркими эмоциями, о которых знал. Желание освободиться оказалось сильнее страха смерти, — Гарри увидел, как Рон резко, будто от удара, отвернулся, — мы больше не должны оставлять Джорджа одного. Молли сжала руку сына. Все молчали. Было страшно. Никто не знал, что будет дальше. Тишину прервала мадам Помфри. — До похорон десять минут. Нам пора. Мальчик ещё долго будет спать, Молли. Сейчас он в безопасности. Все поспешили к двери.