Немая амнистия

Германия смотрит на тёмную макушку с седыми волокнами отца. В его горле стоит ком, в уголках рта дрожит невысказанная боль. Он ненавидит сливаться с ним вновь: он выскребывал его наследие из своей новой идентичности, он был удушен во стыде за того, кого ему так легко простить, любить. Жалеть. Отца, своего отца, никогда не находящего пошлости там, где она всегда была: в своём искреннем раскаянии за весь его детский ужас.