Под кожей.

Стеклянные двери штаб-квартиры Мерседес в Брэкли бесшумно сомкнулись за спиной Селены, отсекая застой офисов и запах топ-менеджеров. На улице её встретил типичный британский полдень: серое небо, готовое вот-вот разрыдаться мелкой изморосью, и резкий ветер, который тут же забрался под полы пальто. Селена остановилась, потирая виски, в сумке лежал подписанный контракт. Теперь она — официально часть немецкого автопрома. — Идём, парень, — негромко позвала она, и Лео, забавно перебирая короткими лапами, тут же поравнялся с ней. Маленькая такса преданно заглянула ей в глаза, вильнув хвостом-прутиком. Присутствие Лео здесь всё ещё казалось Селене сном. На следующее утро после той роковой гонки, он не позвонил. Он просто молча отправил ей на почту сканы всех документов на собаку, переоформленных на её имя. Без единого слова в теле письма. Это был его способ сказать «прощай» и одновременно отдать ей единственное живое существо, которое их ещё связывало. Достав телефон, Селена набрала номер Кармен. — Скажи мне, что ты это сделала, — вместо приветствия раздался в трубке голос подруги. — Я подписала, Кармен, — выдохнула Селена, шагая в сторону парковки. Лео мерно семенил рядом, натягивая поводок и смешно фыркая на встречный ветер. — Я только что вышла из офиса. Теперь я — штатный врач Мерседес. — Боже, Сел! Это же потрясающе! — Кармен, кажется, была готова закричать от восторга.— Получить тебя в команду — это как выиграть чемпионат досрочно. — Или как впустить троянского коня, — Селена нахмурилась, ощущая, как внутри ворочается холодный ком сомнений. — Я иду и думаю: а не сошла ли я с ума? Это было слишком импульсивно. Я просто хотела сбежать от пустоты, а в итоге прыгнула прямо в хаос. Я ведь буду видеть его каждые выходные, Кармен. Каждые. На взвешивании, в паддоке, на стартовой решётке... — Послушай меня, ты слишком долго пыталась всё контролировать. Иногда нужно просто перестать грести против течения и довериться потоку. — Этот поток несёт меня прямо на острые камни с логотипом коня. — Или он несёт тебя к исцелению, — парировала Кармен. — Ты сама говорила, что в Лондоне ты потухла. Перестань анализировать, плыви по течению, дорогая. В конце концов, у тебя есть Лео, есть я, и теперь у тебя есть команда, которая сделает всё, чтобы ты чувствовала себя на своём месте. Даже Джордж уже предвкушает, как ты будешь приводить его в чувство после заездов. — Надеюсь, ты права, — прошептала она в трубку. — Потому что обратного пути уже нет. Контракт вступает в силу с завтрашнего дня. — Вот и отлично. Просто живи, Сел. Просто дыши. Отель был чужим, как и куча других похожих. Селена сидела в глубоком кресле бара, глядя на то, как пузырьки просекко в бокале поднимаются к поверхности. Один бокал, чтобы отпраздновать победу. Или чтобы заглушить тихий голос совести. Вкус ледяного вина мгновенно перенёс её в другой вечер. Сентябрь 2024 года. Её день рождения. Тогда мир был окрашен в красный, и это не казалось предупреждением об опасности. Днём было шумное, пафосное вручение подарка в Маранелло. Шарль стоял рядом, гордый и сияющий больше, чем полированный капот машины, а фотографы ловили каждый их жест. Но настоящий праздник начался позже, в маленьком, скрытом от глаз туристов кафе в Болонье. Там были только свои. Тётя Кармен, чьи глаза искрились от гордости за племянницу, Кармен и Джордж, которые смеялись над какой-то внутренней шуткой. И, конечно, Шарль. Он сидел так близко, что Селена чувствовала каждую складку его одежды и тёплое тело. Весь вечер он не мог оставить её в покое: то и дело касался её руки под столом, шептал что-то на ухо, а потом, не выдержав, нежно целовал в висок или щёку. — Слушайте, — со смехом сказала тогда Карм, поднимая бокал, — с таким уровнем нежности я уже начинаю присматривать себе платье подружки невесты. Шарль, ты же понимаешь, что после такого подарка и таких взглядов следующая остановка — алтарь? Шарль тогда лишь шире улыбнулся и крепче прижал Селену к себе, а она... она смеялась вместе со всеми, но где-то глубоко внутри уже тогда чувствовала этот странный, необъяснимый гнёт. Будто она была прекрасной бабочкой, которую бережно, но настойчиво пригвоздили к бархатной подложке. Она чувствовала, как её личность постепенно растворяется в его мире, в его команде, в его любви. Тогда, в Болонье, окружённая теплом и близкими людьми, она не знала, как это закончится. Селена сделала глоток просекко. — За новую жизнь, — тихо прошептала она в пустоту бара. Лео, лежавший у её ног, поднял голову и коротко вильнул хвостом, напоминая, что он — единственное, что осталось от того сентября, кроме воспоминаний, которые она так отчаянно пыталась запить.

***

Аэропорт Ниццы встретил Селену воздухом, который вызывал щекотку в носу: морская соль, бумага и едва уловимый запах авиационного топлива. Каждая плитка на полу, каждый указатель вызывали в памяти вспышки прошлого, которые она пыталась заархивировать в дальние папки сознания. — Эй, Док! — знакомый голос вырвал её из оцепенения. Расселл стоял у выхода, прислонившись к стойке. Он тут же подхватил её чемодан, другой рукой потрепав Лео по уху. — Рад, что ты долетела. Тото уже интересовался, не передумала ли ты в последний момент, — пошутил он, направляясь к парковке. — Я не из тех, кто нарушает контракты, Джордж, ты же знаешь. Когда они выехали на трассу в сторону Монако, Селена притихла. За окном мелькали туннели и скалы, а потом открылся вид на Княжество. Город, который когда-то казался ей сказкой, теперь выглядел как украшение к психологическому триллеру. — Сел? — Джордж мельком взглянул на неё, притормаживая на светофоре. — Ты притихла. Какой настрой перед уик-эндом? Селена посмотрела в окно на прохожих в мерче формулы, мелькающих тут и там. Улицы Монако словно сжимались вокруг неё, превращаясь в узкий гоночный желоб, из которого нет выхода. — Настрой... профессиональный, — она горько усмехнулась, поправляя лямку майки. — Но мне неспокойно, Джордж. Я смотрю на повороты и вижу не схему трассы, а моменты, которые должна забыть. — Ты в другой форме, Селена, — серьёзно сказал Джордж, плавно входя в поворот к отелю. — Помни, что сказала Кармен: просто плыви по течению. Мы здесь, чтобы работать. — Плыть по течению в Монако — значит вписаться в стену на первом же круге, — тихо ответила она, глядя, как Лео уткнулся носом в стекло, наблюдая за проплывающим мимо портом. — Но ты прав. Мы здесь, чтобы работать. Селена захлопнула дверь номера. Лео, издав глубокий вздох облегчения, тут же по-хозяйски запрыгнул на огромную кровать, утопая в белоснежных простынях. Селена не стала его сгонять, ей самой хотелось провалиться в эту паутину и не выходить до самого понедельника. Но работа не ждала. На столе уже лежал серый конверт с логотипом звезды. Внутри находились планшет с обновлённым доступом к медицинской базе данных и две папки с личными делами пилотов. Она устроилась в кресле у окна, откуда открывался вид на лазурную гладь залива, и открыла первый файл. С Джорджем всё было понятно. Они знали друг друга достаточно, и Селена могла по памяти воспроизвести его показатели пульса в состоянии покоя. Однако, листая графики его восстановления, она хмурилась. Джордж был «Мистером Стабильность», но за этой правильностью скрывался колоссальный перфекционизм. Ему нужно было больше магния и, как ни парадоксально, меньше контроля над самим собой. Селена понимала, что теперь, став негласным лидером команды, Джордж несёт груз, который рано или поздно заставит его тело протестовать. Вторая папка вызывала куда больше вопросов. Андреа Кими Антонелли — совершенно незнакомое ей лицо, терра инкогнита. Селена внимательно вглядывалась в фотографию на титульном листе. Совсем юный, почти ребенок, но взгляд... В этом взгляде было что-то пугающе знакомое. Такое же неистовое горение она видела много лет назад, в смутном воспоминании об отце. Кими обладал реактивным метаболизмом: его тело восстанавливалось мгновенно, но так же быстро могло сгореть при стрессе. Данные телеметрии здоровья показывали, что во время квалификации его пульс взлетал до 185 ударов. Это была высокая эмоциональная вовлечённость, опасный предел. Читая отчёты о его прошлых травмах, лёгких сотрясениях и проблемах с шейными позвонками в младших сериях, Селена понимала, что этот мальчик станет её главным риском. Ей предстояло стать для него буфером, защищая юный организм от перегрузок Формулы, которая перемалывает таких гениев в труху. Она анализировала их как биологические объекты, как наборы костей и нейронных связей. Это была её защита, но Монако за окном продолжало шептать. Город помнил её другой: влюблённой, смеющейся, в красном платье, которое так шло к цвету болида номер шестнадцать. Лео на кровати во сне дёрнул головой и тихо тявкнул. Селена подошла и погладила таксу по гладкой спине, ощущая тепло его тела. Она выключила свет, оставив только экран планшета, где светились цифры анализа крови Антонелли. Ей нужно было знать этих парней лучше, чем они знают сами себя.

***

Утренний паддок Монако в пятницу оставался ленивым. Селена приехала на трассу рано, когда солнце только начало золотить верхушки яхт в порту, а воздух ещё не успел прогреться и пропитаться запахом кофе и топлива. Она намеренно выбрала тактику «невидимки». Никаких рубашек с жёсткими воротничками, никаких каблуков. На ней был графитовый спортивный костюм, скрывающий фигуру, и низко надвинутая кепка. В таком виде, с поводком Лео в руке, она больше походила на ассистентку из отдела логистики или заплутавшую бегунью. Она проскользнула через турникеты, пока журналисты только расчехляли свои камеры у входа, и направилась прямиком к моторхоуму немцев. — Операция «Ниндзя» провалилась, Док. Я тебя всё равно узнал, — раздался за спиной бодрый голос Джорджа. Селена обернулась, Расселл уже был при марафете, сияя свежестью и готовностью к работе. Рядом с ним стоял невысокий парень, который нетерпеливо переступал с ноги на ногу, словно его тело было заряжено электричеством. — Я просто не хотела стать завтраком для жёлтой прессы раньше времени, — парировала Селена, поправляя козырёк кепки. Лео приветственно тявкнул, ткнувшись носом в кроссовок Джорджа. — Справедливо, — усмехнулся Джордж и сделал шаг в сторону, освобождая пространство для юноши. — Сел, познакомься. Это наша новая головная боль и по совместительству будущая легенда — Андреа Кими Антонелли. Кими, это доктор Селена Гатти. Она следит за тем, чтобы твой пульс не пробивал стратосферу и чтобы твой позвоночник не рассыпался после очередных прыжков по поребрикам. Кими шагнул вперёд, вблизи он выглядел ещё моложе, чем на фотографиях в папке, которую Селена изучала вчера в отеле. В его чертах лица читалась знакомая итальянская мягкость, но глаза выдавали в нём зверя, которого Мерседес так тщательно взращивал. — Приятно познакомиться, Доктор Гатти, — он протянул руку, и Селена отметила, что его рукопожатие было сухим и крепким. — Можно просто Селена, — ответила она, чуть смягчив тон. — Твой пульс в 185 ударов меня впечатлил, Кими. Но имей в виду: в этой команде я отвечаю за то, чтобы ты дожил до финиша в добром здравии. Так что привыкай к моим вопросам «как ты себя чувствуешь» по десять раз на дню. — Джордж предупреждал, что вы строгая, но он также сказал, что вы лучшая. Я постараюсь не давать вам повода для беспокойства. — Посмотрим, — Селена улыбнулась в ответ. — Пока что твоя единственная задача — выпить электролиты, которые я оставила в твоей комнате, и не забывать про разминку шеи. — Видишь, Кими? Она уже начала тобой командовать, — подмигнул Джордж. — Привыкай. Селена смотрела на них: на уверенного, состоявшегося Расселла и на этого мальчишку, которому только предстоит пройти через мясорубку славы. Она чувствовала, как её азарт просыпается, вытесняя личную тревогу. Но стоило ей на мгновение отвлечься от разговора и бросить взгляд в сторону боксов, расположенных дальше по пит-лейну, как она увидела алые флаги, которые начали поднимать механики Феррари. — Идёмте внутрь, — резко сказала она, перехватывая поводок Лео. — Нам нужно обсудить твой график питания, Кими. Новый медицинский халат Мерседес, угольно-черный, с тонкой бирюзовой полоской по краю воротника, казался Селене непривычным. Он был плотнее, чем те, что она носила в Феррари, и пах не старой доброй Италией, а новой канцелярией и свежей краской. Она намеренно выбрала самый дальний, затенённый уголок бокса, скрытый за высокими стеллажами с оборудованием и запасными инструментами. Здесь, вдали от суеты механиков и вспышек фотокамер, которые уже начали роиться у входа, она могла хотя бы на мгновение перестать держать лицо. — Руку на уровень сердца, Джордж. И, ради всего святого, перестань ёрзать, — голос Селены немного охрип. Расселл послушно вытянул руку, позволяя ей закрепить манжету тонометра. Он выглядел слишком довольным для человека, который сейчас пойдет сражаться с трассой Монако. — Признайся, Сел, тебе просто не хватало моих идеальных вен, — подмигнул он, пока манжета начала медленно наполняться воздухом. — Знаешь, в этом чёрном халате ты выглядишь куда опаснее. В Феррари ты была ангелом-спасителем, а здесь дьявол-каратель. — Джордж, замолчи. Хотя бы на те тридцать секунд, пока идет измерение, — отрезала она, глядя на экран прибора. — Разговоры искажают показатели. Ты же хочешь, чтобы я допустила тебя к практике? — А ты можешь не допустить? — приподнял он бровь, продолжая улыбаться. — Молчать, — Селена приложила палец к губам, делая вид, что внимательно слушает пульс. В боксе было прохладно от работы кондиционеров, но под одеждой её кожа горела. Сердце колотилось, ей казалось, что если Джордж сейчас приложит руку к её груди, он почувствует этот ураган, который накрыл её, как только она переступила порог паддока. Возможно, сейчас он надевает шлем. Или пьёт кофе, обсуждая настройки болида. Сама мысль о том, что они дышат одним и тем же тяжелым, влажным воздухом Монако, делала её дыхание поверхностным. — 115 на 75, — сухо произнесла она, быстро записывая данные в планшет и стараясь, чтобы пальцы не дрожали. — Для предстартового состояния — почти норма. Иди уже. И передай Кими, что я жду его через десять минут. — Слушаюсь, Док, — Расселл легко спрыгнул с высокого стула, на мгновение задержав на ней серьезный взгляд. — Расслабься. Ты дома. Просто стены другого цвета. Он ушёл, оставив её в тишине, Селена прислонилась спиной к холодному металлическому стеллажу и закрыла глаза, пытаясь сделать глубокий вдох. Лео, который мирно дремал у её ног на подстилке, гавкнул, подбадривая. — Всё в порядке, Лео, — прошептала она, поправляя халат. Тихий шелест подошвы по композитному полу заставил Селену мгновенно выпрямиться. Она едва успела спрятать дрожащие руки в глубокие карманы халата, когда из-за стеллажа показалась кудрявая макушка Антонелли. Кими замер на пороге её импровизированного кабинета, не решаясь переступить невидимую черту. В руках он мял пластиковую бутылку с электролитами. Вид у него был такой, будто он случайно забрёл в логово спящего дракона и теперь судорожно соображал, стоит ли его будить. — Э-э... Селена? — он произнес её имя с мягким акцентом, чуть растягивая гласные. — Джордж сказал, что ты меня ждёшь. Я не помешал? — Проходи, Кими. Ты никогда не помешаешь, садись на стул. Мне нужно снять твои показатели перед тем, как ты прыгнешь в кокпит. Парень послушно сел, но вёл себя на редкость скованно. Он то разглядывал свои шнурки, то с преувеличенным интересом изучал плакаты на стенах. Селена видела, как он исподлобья наблюдает за её движениями, пока она готовила приборы. — Вы... вы долго работали в Лондоне, да? — спросил он, когда она подошла ближе, чтобы закрепить датчики на его запястьях. — Достаточно долго, чтобы возненавидеть дождь, — коротко ответила она. — Почему ты спрашиваешь? Кими замялся, его взгляд метнулся к Лео, который лениво приоткрыл один глаз. — Просто в моторхоуме... там все говорили о вашем появлении в Имоле. Говорят так, будто вы — какая-то важная деталь, которая укатилась и пропала. Но вы кажетесь... — он запнулся, подбирая слово, — очень закрытой. Селена подняла на него взгляд. Мальчишка был пугающе проницательным. В 18 лет у него была не только скорость в руках, но и какая-то природная эмпатия, которой так часто не хватало старшим пилотам. — В Формуле-1 опасно открываться, Кими. Ты это скоро поймёшь, — она затянула манжету на его руке чуть туже, чем надо. — Твоя задача — ехать быстро. Моя — следить, чтобы ты не сломался. Лишние разговоры этому не помогают. — А я думаю, помогают, — упрямо возразил он, наконец решившись посмотреть ей прямо в глаза. В его взгляде не было наглости, только чистое любопытство. — Если я буду знать, что мой врач — человек, а не компьютер, мне будет спокойнее на трассе. Это ведь Лео, да? — Откуда ты знаешь его имя? Кими замялся, его скулы чуть порозовели. Он явно пожалел, что открыл рот, но отступать было поздно. — Ну... я же из академии, Селена. Мы все следили за соцсетями. — Он сделал паузу, подбирая слова, и добавил совсем тихо: — И все знали, чья это была собака. До того, как она стала вашей. В боксе словно резко упала температура. Селена почувствовала, как внутри всё сжалось. Но паддок был не просто общиной, он был огромной коммунальной квартирой, где секреты хранились не дольше, чем остывает чай. Если этот восемнадцатилетний мальчишка узнал собаку Леклера с первого взгляда, значит, её маскировка была шита белыми нитками. Это было понятно сразу, но надо же было успокоить как-то себя. — Теперь он мой, Кими, — отрезала она, включая тонометр. Прибор начал мерно жужжать, накачивая воздух. — И это всё, что тебе нужно о нём знать. — Я не хотел... ну, задеть вас, — Кими виновато шмыгнул носом, глядя на цифры, бегущие по экрану. — Просто в интернете об этом много шептались. Когда вы уехали из Болоньи, а потом он перестал выкладывать фото с Лео. Селена молчала, сосредоточенно глядя на показатели давления, хотя перед глазами всё плыло. Она видела не цифры, а лицо Шарля в тот день, когда он впервые познакомил её с Лео. — У тебя давление в норме, но пульс выше, чем хотелось бы, — холодно произнесла она, снимая манжету. — Если хочешь выжить в этой команде, научись фильтровать сплетни. Имена бывших владельцев моей собаки не помогут тебе войти в поворот быстрее. Кими вздрогнул от её резкого тона и поспешно поднялся со стула. — Простите, доктор Гатти. Я просто... я хотел, чтобы вы знали, что я на вашей стороне. Ну, в смысле, я рад, что вы здесь. Он выглядел таким искренним в своем желании поддержать её, что Селене стало тошно от собственной грубости. Она видела, что он не пытается её подколоть — он просто единственный, кто решился озвучить то, о чем остальные будут шептаться за её спиной. — Иди к инженерам, Кими, — уже мягче сказала она, отворачиваясь к столу. Когда он ушел, Селена опустилась на его место и закрыла лицо руками. — Блять, — выдохнула она в пустые ладони. Селена чувствовала, как в боксе стало тошно. Запах металла и гул инженерных компьютеров смешивались с тяжелым предчувствием, которое не давало вздохнуть полной грудью. Оставив чёрный халат на спинке стула, она осталась в сером спортивном костюме. Плотно натянула кепку, скрывая лоб, и надела тёмные очки. Она вышла через задний ход моторхоума, туда, где служебные проходы паддока смыкались в узкие коридоры между огромными трейлерами. Здесь было меньше людей и почти не было камер. Селена прислонилась к прохладному металлу одного из контейнеров и чиркнула зажигалкой. Первая затяжка принесла долгожданное онемение. Она смотрела в пустоту, поглаживая пальцем край рукава, пока знакомый звук не заставил её замереть. Тихий шелест шин по асфальту и едва слышное пощёлкивание велосипедной цепи. Селена вжалась в тень между контейнерами, задержав дыхание. Он заезжал в паддок на своём велосипеде, двигаясь со стороны порта. На нём была белая футболка и привычные гоночные шорты. Волосы, чуть растрёпанные ветром, выбивались из-под кепки с логотипом Феррари. Он выглядел так же, как в их последний счастливый сентябрь: сосредоточенный, спокойный, красивый в этом утреннем свете. Он проехал всего в нескольких метрах от неё. Он смотрел вперёд, в сторону боксов своей команды, погруженный в свои мысли о предстоящей практике. Его взгляд скользнул по тени, в которой она стояла, но не зацепился — для него это была просто случайная фигура в мерседесовском мерче, одна из многих сотрудников, которые снуют по паддоку с утра до вечера. Селена не шевелилась. Она даже забыла выпустить дым, который теперь щипал горло. Сердце, которое она так старательно успокаивала во время осмотра Кими, предательски рухнуло куда-то вниз, а затем забилось с удвоенной силой, отдаваясь в самых кончиках пальцев. Шарль скрылся за поворотом, оставив после себя лишь легкое колебание воздуха. Она медленно выдохнула, глядя на тлеющую сигарету. Пальцы заметно дрожали. Вот и всё. Город, который она так боялась, только что показал ей свои зубы. Она сделала ещё одну нервную затяжку, осознавая, что прятаться в боксах вечно не получится.

***

Вечернее Монако... После суматохи первого дня практик набережная казалась мирной, если не считать неонового сияния яхт, отражающегося в темной воде порта. Инициатива прогулки исходила от Кими. Этот мальчишка, вопреки ожиданиям, не заперся в номере с симулятором, а с каким-то обезоруживающим упрямством вытащил их всех проветриться. Лео, обычно готовый бежать за Селеной на край света, на этот раз устроил тихий протест: он просто поглубже зарылся в одеяла в номере отеля и выразительно вздохнул, когда она взяла в руки поводок. Видимо, перелёт и шум паддока утомили таксу больше, чем саму хозяйку. — Ему нужно личное пространство, Сел, — усмехнулся Джордж, шагая рядом с Кармен. — Даже собакам нужно отдыхать от гонок. Они шли небольшой группой, наслаждаясь относительной анонимностью вечерних сумерек. Кими, сменивший гоночный комбинезон на простую толстовку, шёл чуть впереди, но то и дело притормаживал, подстраиваясь под шаг Селены. — Селена, — внезапно нарушил тишину Антонелли. Он задал вопрос, который, судя по всему, крутился у него в голове весь день. — А почему именно это? Почему врач в Формуле-1? С вашими руками... вы же могли бы заведовать отделением в хорошей клинике. Тишина, графики, никакой гари. Зачем вам этот хаос? Селена остановилась у парапета, глядя на то, как огни города дрожат на поверхности залива. Она достала пачку сигарет, но, поймав предостерегающий взгляд Джорджа, просто покрутила её в пальцах. — Занесло так занесло, Кими, — негромко ответила она. Голос её сливался с плеском воды. — Сначала это была глупая, детская попытка закрыть гештальт. Мой отец... он был тестовым пилотом Уильямс. Он разбился, когда мне было тринадцать. Знаешь, в таком возрасте кажется, что если ты разберёшься в механизме катастрофы, то сможешь её отменить. Я хотела быть рядом с теми, кто рискует, чтобы в нужный момент просто остановить их. И я тебе не тётка, чтобы ты выкал. Кармен подошла ближе и положила руку ей на плечо, чувствуя, как напряжена Селена. — А потом? — тихо спросил Кими. — А потом я просто привыкла, — Селена горько усмехнулась и всё-таки закурила, игнорируя правила ЗОЖ. — И это то, о чём я сейчас больше всего сожалею. Я поддалась этому драйву, убедила себя, что это нормально. Но понимаешь, в чём ирония? Мои врачебные рефлексы кричат о том, что риск — это нарушение инстинкта. Что каждый раз, когда вы выезжаете на трассу, вы идёте против природы выживания. А я стою в боксах и жду. Это идёт вразрез всему, чему меня учили. Лечить людей, которые добровольно ставят себя на грань... это своего рода мазохизм. — Ты спасаешь нас от самих себя, Сел, — подал голос Джордж. — Без таких врачей, как ты, мы бы давно забылись. — Или я просто смотрю, как вы убиваетесь, и держу наготове ИВЛ, — она выпустила облако дыма, которое тут же развеял морской бриз. — Это плохая привычка, Кими. Хуже курения. Формула заставляет тебя верить, что смерть и травмы — просто статистика, часть игры. Но когда ты врач, ты знаешь, что за каждой цифрой стоят сломанные кости и жизни, которые не собрать, как разбитый болид. Кими долго молчал, глядя на её профиль, подсвеченный огнями Монако. — Значит, вы здесь, потому что не можете уйти? — спросил он так просто, что у Селены перехватило дыхание. — Значит, я здесь, потому что течение оказалось сильнее моих амбиций, — ответила она, затушив сигарету о край каменного парапета. — Да и у меня, как у гонщиков, денег не вагон и маленькая тележка, а сигареты нынче дорогие. Они двинулись дальше, но Селена чувствовала, что этот разговор оставил на душе новую царапину. — Селена, а ты смотрела фильм «Гонка»? Рона Ховарда? — спросил он, почти припрыгивая от внезапного избытка энергии. — Мы с парнями в академии пересматривали его раз десять. Звук моторов... Это же просто экстаз. Хотя, наверное, в реальности всё было не так красиво, как в кино? Селена почувствовала, как внутри всё напряглось. — Я смотрела его, мы смотрели его вместе с Шарлем... Имя сорвалось с губ прежде, чем она успела выстроить привычную оборону. Селена мгновенно осеклась, осознав, что произнесла это имя вслух здесь, в Монако, перед Джорджем и Кими. В воздухе повисла звенящая, почти осязаемая пауза. Джордж тактично отвел взгляд, изучая горизонт, а Кими неловко замер, осознав, что наступил на невидимую мину. — В общем, — быстро продолжила Селена, пытаясь скрыть заминку, — этот фильм меня испугал. Все видят в нём героическую сагу, оду мужеству и скорости. А я видела только реальную жизнь. И смерть, которая стоит за каждой секундой этого экранного времени. Она чиркнула зажигалкой, и огонёк обогрел её лицо. — Особенно сцена с аварией. Для меня как для врача это было физически тяжело смотреть. Пока зрители восхищаются постановкой, я думаю о том, как ему пихали дренажную трубку. Как кожа превращалась в уголь под шлемом. И страшнее всего в этом фильме был не сам огонь. Страшнее всего было то, как настырно и безумно он вернулся в кокпит всего через шесть недель. — Но это же величайшее возвращение в истории! — не выдержал Кими, сделав шаг к ней. — То, что делает гонщика гонщиком! Он не мог иначе. — Именно это меня и пугает, Кими, — Селена резко повернулась к нему, и её взгляд за линзами очков стал тяжёлым. — Это не величие. Когда человек с незажившими ожогами, у которого кровь пропитывает подшлемник, садится в машину, чтобы просто проехать круги... это признак того, что у него отключен инстинкт самосохранения. Когда я смотрела этот фильм, я думала не о кубках, а о его враче. О том человеке, который должен был подписать ему допуск, зная, что раны ещё кровоточат. Каким безумцем нужно быть, чтобы взять на себя такую ответственность? Она сделала глубокую затяжку, и дым медленно растворился в воздухе. — Вы — люди, которые не умеют останавливаться. Вы смотрите на Лауду и видите триумф духа. А я вижу человека, который готов стать инвалидом ради пары очков в чемпионате. — Сел, ты слишком драматизируешь, — мягко вставил Джордж, подходя ближе. — Это часть игры. Лауда знал, на что шёл. — В том-то и дело, Джордж, — Селена горько усмехнулась. — Вы все «знаете, на что идёте», пока не оказываетесь в огне. Тот вечер, когда мы смотрели фильм... Шарль смотрел на экран с таким восхищением, с таким голодным блеском в глазах, что мне захотелось просто выключить телевизор и убежать. Я тогда по-настоящему осознала, что если завтра ему придётся выбирать между моим спокойствием и подиумом, он выберет подиум. Не задумываясь. И вы все такие. Она замолчала, глядя на мерцающие огни набережной. Воспоминание о том вечере, когда она сидела, прижавшись к Шарлю, и чувствовала, как его сердце учащается при виде экранной аварии, отозвалось острой болью. — Фильм Ховарда — не просто кино, — добавила она, затушив сигарету о край каменного парапета. — Это предупреждение, которое в этом паддоке никто не воспринимает всерьёз. Кроме тех, кто уже однажды разбился. И кроме тех, кому потом приходится собирать вас по частям. Понимаешь теперь, Кими, почему я так бешусь из-за вашего пульса? Кими молчал. Его задор куда-то исчез, сменившись задумчивостью. Он впервые увидел гонки не через зазор шлема, а глазами человека, который видит в них не героев, а хрупких смертных. — Я понял, Селена, — тихо произнес он. — Я постараюсь... не быть как Лауда. По крайней мере, в плане ожогов. —Постарайся, — Селена чуть заметно кивнула, поправляя кепку.

***

Механики в нетерпении перебрасывались фразами, журналисты выстраивались в очереди у моторхоумов. Селена подошла к турникетам, на ней была официальная рубашка Мерседес, верхние пуговицы которой были расстёгнуты. Она потянулась к пластиковой карте на шнурке, привычным жестом прикладывая её к считывающему устройству. Пип. Красный сигнал. Селена нахмурилась и вновь приложила карту чуть плотнее. Пип. Снова отказ. — Ну же, только не сейчас, — прошептала она, чувствуя, как начинает закипать раздражение. Она протерла чип о ткань брюк и попробовала ещё раз. Ничего. Турникет оставался заблокированным, словно само Монако отторгало её. — Проблемы с доступом? — раздался за спиной голос. У Селены мгновенно заледенели кончики пальцев. Она замерла, не оборачиваясь. Девушка видела свою тень на асфальте, а рядом с ней — другую, чуть выше, широкую в плечах. Шарль стоял прямо за ней. Так близко, что она кожей чувствовала его. — Кажется, система меня не узнаёт, — выдавила она, чтобы голос звучал безлично. Она всё-таки обернулась. Шарль стоял в алой футболке, держа в руках телефон и бейдж. Его лицо, ещё секунду назад сосредоточенное на предстоящей борьбе за поул, мгновенно окаменело. Взгляд, сначала просто скользнувший по случайному сотруднику, вдруг сфокусировался. Он смотрел на неё так, словно увидел привидение в эпицентре солнечного дня. Его глаза расширились, медленно переместились с лица на логотип Мерседес. — Селена? — От этого ядовитого тона у Селены онемели ноги, а желудок скрутило. — Ты... врач Мерсов? — Шарль произнёс это так, будто выплюнул лимон. Его лицо исказилось в гримасе разочарования. — Ты серьёзно? После всего? — Я здесь работаю, Шарль. Это просто работа, — она снова повернулась к турникету, отчаянно вбивая карту в считыватель. — Отойди, пожалуйста, ты задерживаешь очередь. О расставании не было сказано ни слова. Никаких «почему ты ушла» или «мне тебя не хватало». Весь подтекст их разорванных отношений сейчас выражался в том, как он смотрел на её новую форму. Для него это было предательством похлеще любого другого. — Работа, — повторил он с ледяной усмешкой. — Конечно. У тебя всегда всё упирается в работу. Он сделал резкий шаг вперёд, игнорируя девушку, что бёдрами уже упёрлась в стену. Селена видела, как покраснела его шея. Шарль выглядел не просто удивлённым, а разъярённым тем фактом, что она посмела вернуться в паддок именно так. — Дай сюда, — он почти выхватил у неё карту. Пальцы на секунду коснулись её руки, но он тут же отдёрнул ладонь, словно тронул кипяток. Шарль приложил свою карту к соседнему датчику, а потом резко дёрнул её пропуск через щель считывателя. Замок щёлкнул, загорелся зелёный свет. — Проходи, — бросил он, отступая на шаг назад и глядя на неё сверху вниз. В его взгляде не было и тени прежней нежности, только отчуждение. — Видимо, этот цвет подходит тебе гораздо больше, чем алый. Он такой же холодный. Селена выхватила карту, не проронив больше ни слова. Шла по паддоку, чувствуя на своей спине его тяжелый, неприязненный взгляд. Никаких объяснений не потребовалось. Тот факт, что она надела бирюзово-чёрное, сказал ему всё, что он хотел знать. Селена влетела в боксы, едва не сбив с ног одного из младших инженеров. Джордж уже был там. Он стоял у медицинского островка, опираясь локтями на высокую стойку и лениво пролистывая что-то в её планшете. Завидев Селену, он поднял голову и уже открыл рот, чтобы отпустить очередную шутку, но, взглянув на её лицо, осёкся. Селена со стуком бросила сумку на стол, сорвала с головы кепку и швырнула её рядом. Её пальцы, когда она полезла за стетоскопом, заметно дрожали, а на щеках горел лихорадочный румянец. — Утро пошло через одно место, Джордж, — выплюнула она, даже не глядя на него. — Просто через самое тёмное и глубокое место в этом чёртовом Княжестве. Расселл выпрямился, он редко видел Селену такой. Обычно она была воплощением спокойствия, точности и непроницаемости. — Что случилось? Проблемы с Лео? — Если бы, — Селена резко развернулась к нему, нервно поправляя воротник халата, который казался ей удавкой. — Мой пропуск решил, что мне не место в этой команде именно в тот момент, когда за моей спиной материализовался Леклер. Он помог мне пройти. Собственноручно. Джордж присвистнул, медленно складывая руки на груди. — Оу. Значит, эффект неожиданности официально аннулирован? — Аннулирован, растоптан и сожжён, — Селена прикрыла глаза на секунду, пытаясь выровнять дыхание. — Он в шоке, Джордж. Но не в том приятном шоке, когда тебе дарят подарок. Он взглянул на рубашку с таким выражением, словно я была в шкуре его злейшего врага. Просто злость, от которой хочется пойти и выпить ведро чистого спирта. — Сел, ты знала, что это случится, — мягко заметил Джордж, делая шаг к ней. — Рано или поздно. — Одно дело — знать теоретически, и совсем другое — чувствовать его пальцы на своём пропуске и видеть это грёбаное «поздравление» в его глазах, — она резко выдохнула и схватила тонометр. — Садись. Мне нужно проверить тебя, прежде чем я окончательно свихнусь. Джордж послушно сел, понимая, что сейчас лучше не спорить. — Знаешь, — начал он, пока Селена затягивала манжету, — если он так разозлился, значит, ему всё ещё не всё равно. А это в разы лучше, чем если бы он просто прошёл мимо, не узнав тебя. — Замолчи, Расселл, — процедила она, глядя на экран прибора. — Просто молчи и дыши. Это тебе не детская сказка, где герои сходятся несмотря ни на что. Это гнусная жизнь, которая не слушает твоих пожеланий, а подминает тебя под себя. После того как показатели Джорджа были занесены в базу с яростным стуком стилуса по экрану, настала очередь Кими. Он возник рядом бесшумно, явно видел, в каком состоянии Селена влетела в боксы, и его итальянская натура требовала либо участия, либо объяснений. Селена провела осмотр на автопилоте. Когда она снимала датчики с его запястий, Кими открыл рот: — Селена, я видел на входе... — Кими, — перебила она его, прилагая усилия, чтобы голос не сорвался на крик, а звучал просто твердо. — Пожалуйста. У тебя через пятнадцать минут выезд. Тебе нужно сосредоточиться на прогреве шин и на том, как не влететь в стену в повороте. — Но вы выглядите так, будто... — он запнулся под её тяжелым взглядом. — Я выгляжу как человек, которому нужно пять минут тишины, — она заставила себя выдавить подобие вежливой улыбки. — Иди к инженерам, Антонелли. Кими, почувствовал, что сейчас не время для проявления эмпатии, неловко кивнул и попятился назад, в гул и суету основной части боксов. Как только его фигура скрылась за перегородкой, Селена рухнула на стул. Силы покинули её внезапно, батарейки разрядились. Рабочий день закончился серой пеленой усталости. Квалификация выжала из Селены все соки. Свет заходящего солнца лениво полз по крышам моторхоумов, когда Селена, наконец, вышла из боксов. У выхода, прислонившись к стене, её ждала Кармен. Завидев Селену, она понимающе улыбнулась и оттолкнулась от стены. — Тебя переехал не только Расселл, но и весь пелотон разом? — мягко сказала Кармен, забирая у Селены сумку с вещами. — Примерно так я себя и чувствую, — выдохнула Селена, потирая виски. — Где Джордж? Мне нужно было уточнить у него, пойдёт ли он на массаж. — Наш Мистер Совершенство застрял на брифинге с инженерами. Ты же его знаешь: пока они не разберут каждый миллиметр телеметрии, он не выйдет. Тото, кажется, тоже настроен серьёзно. Они медленно пошли в сторону отеля. Шум паддока оставался позади, сменяясь вечерним гулом города, который готовился к бурной ночи Гран-при. — Послушай, Сел, — Кармен на ходу перехватила её под руку. — Я вижу, что ты на грани. Этот утренний инцидент у турникетов... Мне Кими рассказал, когда вышел передохнуть. Пойдем к нам в номер? У меня припасена бутылка отличного белого, а у Джорджа в люксе самая удобная терраса во всём отеле. — Ладно, — сдалась она, чувствуя, как плечи наконец-то начинают расслабляться. — Но при условии, что мы не будем обсуждать квалификацию. Вообще. И зайдём за Лео в мой номер. — Договорились, — Кармен подмигнула ей. — Только ты, я и собака, которая явно считает, что ей недоплачивают за стресс.

***

Номер освещался приглушённым светом торшеров. Кармен уже успела сбросить туфли и теперь, уютно устроившись в кресле с бокалом вина, наблюдала за Селеной. Та сидела на краю дивана, нервно переплетая пальцы и глядя в панорамное окно, за которым огни Монако рассыпались по воде, как битый хрусталь. Лео мирно сопел на ковре, поскуливая во сне. Селена долго молчала, прежде чем сделать первый глоток. — Кармен, — начала она тихим, истощённым голосом, не отрывая взгляда от горизонта. — Я ведь полгода в Лондоне строила эту стену. Убеждала себя, что мне абсолютно, кристально пофиг. Я твердила себе, что это он совершил фатальную ошибку, он выбрал трассу вместо меня, и мы разошлись... Ну, как в море корабли. Красивая метафора, правда? Два судна, разные курсы, туман. Но сегодня утром, когда этот турникет заел, я поняла, какая я дура. Внутри не просто щёлкнуло, Кармен. Там что-то заскрипело. Знаешь, как ржавый механизм, который не смазывали вечность, но кто-то вдруг нажал на рычаг. И звук был оглушительным. Селена встала и начала мерить комнату шагами, нервно потирая локти. — Я ведь медик, знаю, как работает человеческое тело. Я знаю, как выводится токсин, как затягивается рана, сколько времени нужно, чтобы клетки обновились. Но любовь... Чёрт возьми, Кармен, она не испаряется в никуда. Это не спирт, который пролили на стол. Она вымывается из вен месяцами, годами. Она выходит из крови каплями, мучительно долго, и, кажется, никогда не выходит полностью. Ты думаешь, что ты чиста, ты выздоровела, а потом видишь, как он просто хмурится у входа в паддок, — одинокая слезинка скатилась по щеке, вызывая мурашки на спине девушки. Она остановилась у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу. — Сомнение сейчас грызёт меня изнутри, как крыса. Я стою там, смотрю на него, на его взгляд, и думаю: а не затупила ли я тогда? Может, нужно было бороться? А в следующую секунду пугаюсь собственной мысли. Потому что я до сих пор вижу в нём того самого Шарля. Не «звезду Феррари», не «принца Монако», а парня, который смеялся, когда Лео грыз его кроссовки. Я боюсь, Кармен, что я всё ещё ищу в толпе его лицо. Боюсь, что каждый раз, когда инженеры говорят о его болиде, у меня замирает дыхание не из профессионального интереса, а из-за того, что я боюсь услышать о его аварии. Я пришла в Мерседес, чтобы начать заново, а в итоге я просто сижу здесь и гадаю, любит ли он меня до сих пор так же сильно, как ненавидит. Это как хроническая болезнь, что вошла в ремиссию. Пьёшь таблетки, меняешь город и работу. Толку ноль, всё равно ты прокажённая, и лекарства не существует. Кармен ничего не говорила, позволив Селене выговориться. Она понимала, что сейчас не нужны советы или утешения. — Ты думаешь, я поехала головой? — Селена подняла взгляд на подругу, но ответа так и не дождалась. — Я зря вернулась? Кармен поставила бокал на кофейный столик и медленно пересела к Селене. Руки Кармен, что обхватили плечи Селены, были ледяными настолько, что, когда она прикоснулась, у Гатти выбило воздух из лёгких. — Сходишь ли ты с ума? Нет, просто вы оба дети, у которых на душе колото-резаные раны, а вы играете во взрослых. Я никогда не смогу тебя осудить. В кино всё легко, вы оба — прописанные персонажи, что чётко идут по сценарию. А тут тебя кидают на произвол судьбы, а у тебя нет третьего глаза, чтобы заглянуть в будущее. Мы все ничтожны, но человечество упорно продолжает делать вид, что нам что-то подвластно, но ни хера подобного, Сел. Ты это сама знаешь. Он берёг тебя, я знаю, что он любил тебя так, как умел. Задаривал цветами, оплачивал все хотелки, он пытался оградить тебя от стервятников из прессы, — продолжала Кармен. — Но он тебя не слышал. Он был женат на трассе, а ты была лишь его самой любимой и ценной, но всё же — тенью. Его пропажи на работе, бесконечные тесты, встречи с инженерами до трёх ночи. Я понимаю такие отношения, Джордж тоже вечно занят, но он внимает моим словам, советуется. Я не могу простить Шарлю ваши ссоры. — Кармен прижала бокал ко лбу, длинный монолог давался с усилием, мысли перескакивали с одной на другую. — Ты не сглупила при расставании, тогда ты поступила так, как считала нужным. Если бы продолжили, он бы высосал твою душу. Любовь не испаряется, это правда. Она действует как яд замедленного действия, но не стоит забывать, что существуют антидоты. Не позволяй этому призраку из прошлого стереть память о том, как ты задыхалась. Он и сейчас, там у турникета, не спросил, как ты провела эти полгода, он разозлился на твой выбор. Селена шмыгнула носом, чувствуя, как по щеке скатилась вторая слеза. Слова Кармен били в цель, правда была горькой. Но ведь она лучше сладкой лжи? — Он остаётся тем парнем, что смеялся с Лео, — тихо подытожила Кармен. — Но он и тот мужчина, который не нашёл в своём огромном мире места для твоей души, не связанной с гонками. Не вини себя за то, что ты всё ещё чувствуешь. В этот момент в коридоре послышались шаги, замок щёлкнул, и в номер ввалился Джордж. Он выглядел измотанным, а в руках сжимал бутылку воды и планшет. — Если кто-то ещё раз скажет мне, что в Монако тяжело обгонять, я запущу в него этой бутылкой, — проворчал он, направляясь к бару, но тут же замер, увидев заплаканную Селену. — Оу. Я зашёл не вовремя? Селена быстро смахнула слезы и попыталась улыбнуться. — Всё в порядке, Джордж. Мы просто обсуждали старые фильмы. Джордж, несмотря на всю свою британскую сдержанность и образ серьёзного мужчины, обладал одним качеством, которое Кармен втайне называла «талантом первоклассной сплетницы». Он чувствовал густое напряжение в комнате за версту. Не дожидаясь приглашения, он отбросил планшет с телеметрией на кресло, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и бесцеремонно втиснулся рядом с Селеной. — Ну нет, дамочки, так не пойдёт, — заявил он, сощурившись и переводя взгляд с заплаканных глаз Селены на Кармен. — Вы замолчали ровно на полуслове, а я по интонации слышу, что тут обсуждают не настройки дифференциала. Мне тоже интересно. Раз уж мы команда, давайте выкладывайте. Что я пропустил, пока Тото объяснял мне, почему я профукал нормальную стартовую позицию? — Мы обсуждали призраков, Джордж, — промурлыкала она, подтягивая колени к себе. — Призраков в алых комбинезонах. Я просто злюсь, понимаете? Мне противно от того, как легко он всё перевернул. Да, Кармен права, он не слышал меня, он пропадал на работе. Но то, что произошло потом... Она резко повернулась к Джорджу, что слушал с таким выражением лица, будто предотвращал мировую опасность. — Вы же видели её. Эту его новую... Глянцевая копия. Она — это я, только круче, не ноет, а спокойно пилит контент в прессу. Мне просто противно на это смотреть. Это как если бы он взял мою жизнь, стёр из неё всё сложное, всё живое, всё, что составляло мою личность, и заменил удобной имитацией. Это унизительно. И при этом он имеет наглость смотреть на меня сегодня у турникета с таким видом, будто это я совершила преступление. Его право строить свою жизнь дальше, бога ради! Пусть женится на ней, пусть заводит десять таких такс, как Лео. Но делать это так демонстративно, так... под копирку... Это просто дёшево. Джордж молчал, сложно было пошутить, но ответить серьёзно не легче, оставалось только задумчиво кивать, периодически поглядывая на Кармен, чтобы заметить её поддержку. — И самое блядское, — Селена опустила голову, и её голос упал до шёпота, — что я сижу здесь, в номере отличного отеля, у меня потрясающая работа, у меня вы, а я всё равно варюсь в этом дерьме. Я понимаю, что возвращать там абсолютно нечего. Та страница не просто перевернута, она вырвана и сожжена. Тот Шарль, которого я любила, похоронен под слоями пафоса и новых контрактов. Какого хера я снова об этом думаю? Почему я позволяю ему занимать хоть миллиметр в моей голове? Она вскинула голову, глядя то на Кармен, то на Джорджа. — Я ненавижу то, что до сих пор ищу оправдания его агрессии, о которой говорила Кармен. Это какая-то стокгольмская привязанность к человеку, который даже не удосужился узнать, как я выжила после нашего разрыва. — Сел, — Джордж осторожно вклинился. — Ты думаешь об этом, потому что ты — это ты. Ты не умеешь отключать сердце по просьбе инженера. Понятно, почему тебе противно и почему ты отторгаешь свои эмоции, связанные с ним. — Отторгаю, Джордж. Но с какими усилиями... В Шарле не осталось того тепла, которое я хотела спасти. И всё же, когда я вижу его, мне хочется, чтобы он хотя бы раз посмотрел на меня и увидел не предательницу, а ту, кто была единственной настоящей во всём его фальшивом королевстве. Она залпом допила вино и с силой поставила бокал на стол. — Всё. Хватит. Больше ни слова об этой конюшне. Если я ещё раз произнесу имя на букву «Ш», клянусь, я завтра же выпишу себе рецепт на самые сильные антидепрессанты и уйду из медицины в стюардессы. Джордж, рассказывай свои новости. Что там в паддоке? Кто с кем подрался, кто кого купил? Отвлеки меня, пока я не начала жалеть саму себя ещё сильнее.

***

Селена стояла у входа в боксы, прислонившись плечом к холодной металлической опоре. Для Мерседеса гонка прошла под лозунгом «могло быть и хуже, но лучше бы не было». Неутешительные результаты, лица инженеров, которые не знали, куда деть глаза, и общее ощущение бессилия перед скоростью лидеров — всё это давило на плечи. Селена чувствовала усталость кожей. Она ждала, пока Джордж и Кими пройдут обязательную процедуру взвешивания, чтобы забрать их под свой медицинский надзор и, наконец, уйти в номер, запереться и не видеть этот город ещё как минимум год. В этот момент в зоне видимости забурлила алая активность. Шарль шёл в сторону своих боксов. Он стартовал вторым и финишировал вторым. Для любого другого это был бы успех, но для Леклера в Монако второе место было сродни личному оскорблению. Это был его дом. Его улицы. Его главная фишка, его проклятие и его мечта. Он шёл, не снимая шлема, но Селена видела каждое движение его тела, полное подавляемой ярости. Он едва не задел плечом механика, который зазевался на его пути, и швырнул перчатки помощнику с такой силой, что тот едва их поймал. Селена невольно закатила глаза и усмехнулась про себя. Она узнала этот псих, то была его классическая реакция на «неидеальность». Шарль всегда требовал от себя невозможного, и когда домашняя трасса снова не покорилась ему до конца, он превращался в оголённый провод под напряжением. «Ну что ж, не получилось, принц», — подумала она, чувствуя одновременно сочувствие и раздражение. Из глубины боксов Феррари навстречу Шарлю выпорхнула Эми. Селена не слышала их слов из-за гула вентиляторов и шума толпы, но картинка была кристально ясной. Эми положила ладони ему на плечи, что-то быстро и мягко зашептала, заглядывая в глаза. Она гладила его по руке, пытаясь унять его бурю, обволакивая своей заботой. Противно Селене стало не от того, что его утешают, а от того, как показушно это выглядело со стороны. «Боже, какая же я тупая», — пронеслось в голове. Нахер все предрассудки и этику. У неё есть эмоции и чувства, которые она уже не может контролировать, слишком долго она строила из себя неприкасаемую. Селена вспомнила, как Шарль когда-то, в самом начале, медленно и упорно отогревал её собственную льдину. Она ведь тоже не была подарком — закрытая, сосредоточенная только на карьере, она не подпускала никого близко. А он смог. Он нашёл те слова и прикосновения, которые заставили её поверить, что она может рассчитывать на него. Он растопил её холод, заставил сердце биться в унисон со своим, а теперь она мучилась от этой самой оттепели. Он разбудил в ней чувства, которые теперь, как брошенные солдаты, не знали, куда им деться. — Эй, Док? Норма? — голос Джорджа, подошедшего к ней после взвешивания, заставил её дёрнуться. — В порядке, Джордж. Просто спать хочу, — она выдавила холодную улыбку и протянула ему бутылку воды. — Пей. И пошли отсюда. Кими уже идёт? — Да, он там, раздаёт автографы с видом побитой собаки, — Джордж кивнул в сторону трибун, а потом проследил за взглядом Селены, который нет-нет да и возвращался к боксам Феррари. Он всё понял без слов, но лишь тяжело вздохнул и приложился к бутылке.

***

Вечер в квартире Шарля был воплощением того, что люди называют домашним уютом. На огромном экране шёл какой-то современный фильм. Дорогая картинка, качественный звук, закрученный сюжет. Эми сидела рядом, уютно поджав под себя ноги, её голова покоилась на его плече, а тонкие пальцы лениво перебирали ворот его футболки. Шарль смотрел в экран, но не видел ни сюжета, ни актеров. Сначала его мысли, как заведённые, крутились вокруг гонки. Каждое торможение и сантиметр, потерянный в секции «Бассейн», каждая сотая секунды, которая отделила его от победы на родных улицах. Он прокручивал телеметрию в голове, чувствуя, как внутри всё ещё клокочет. Но постепенно гонка начала отступать, вытесненная другим, куда более болезненным образом. Она вновь объявилась в его жизни так внезапно, что это было похоже на аварию без предупреждения жёлтыми флагами. И она злила его. Злила самим фактом своего существования здесь, в Монако, в чёрном халате. Шарль скосил глаза на Эми. Её красота была безупречной, настоящей. Она обладала острым умом и умела вести беседу. Она была интересной, и паддок уже успел её полюбить. «Эми мне нравится», — твердил он себе, как мантру, пытаясь заглушить нарастающее чувство тошноты. — «Она делает меня спокойным и с ней легко». Но в этом «легко» и заключалась его персональная пытка. Эми была такой, какой он хотел видеть женщину рядом с собой после тяжёлых Гран-при, но она не была такой, какая ему была нужна. Шарлю не хватало сопротивления острого ума Селены, который не давал ему превратиться в самовлюбленного идиота. Было солоно от самого себя. Противно от того, что он использует Эми как щит против своих воспоминаний. Он выполнял любой её каприз, покупал ей то, что она просила, возил её туда, куда она хотела. Девушка была счастлива, и её улыбка была искренней. Шарль убеждал себя, что этого достаточно. Если он может сделать кого-то счастливым, значит, он не такой уж плохой человек, верно? — Тебе нравится фильм? — тихо спросила Эми, чуть теснее прижимаясь к нему. — Да, очень интересный, — солгал он, даже не зная, как зовут главного героя. Сегодня он хлебнул обиды в глазах Селены, виноват ли он? Да кто его знает! Всё произошло слишком импульсивно, чтобы осознать это. Он часто думал, что стоило бы съездить и извиниться, но что он ей может сказать? Любые слова казались бы отмазками или лживыми извинениями, Селена не простила бы так просто, а теперь вообще не простит. «И зачем тебе её прощение, Шарль?» — внутренний голос, как дьявол на плече, подначивал его к саморазрушению.

***

Барселона встречала удушающим пеклом, для Селены этот этап был передышкой после эмоционального пепелища Монако. Она сидела на террасе паддока, помешивая ледяной кофе, ощущая, как Лео под стулом касается её ног хвостом. Селена достала телефон. В списке контактов имя Карлоса светилось напоминанием о более простых временах. Их первая встреча в Италии несколько недель назад вышла колючей. Селена тогда была в ипостаси дикобраза и ответила излишне резко: «Красный шёл тебе гораздо больше, Карлос». Она видела, как он опешил, и всё это время её грызло чувство вины. Карлос не заслужил к себе такого. — О, неужели это сама Доктор Гатти? — раздался в трубке бархатистый голосок с явной усмешкой. — Я думал, ты теперь общаешься только с британскими джентльменами и кушаешь овсянку на завтрак. Сайнс был константой. Неважно, какой на нём комбинезон — Феррари или Уильямс, его солнечная энергия пробивалась сквозь любые фильтры. — Привет, Карлос. Я хотела извиниться за тот выпад в Италии. Ты же знаешь, я бываю невыносимой, когда не высыпаюсь. — «Бываешь»? — Карлос рассмеялся, и Селена в мыслях увидела, как он вскидывает брови. — Селена, я чуть не пошёл перекрашивать болид Уильямс в красный прямо на пит-лейне, чтобы ты меня не съела. — Переживёшь, — фыркнула девушка, ей нужно было говорить более расслабленно, не показывая, что на самом деле пульс превысил норму. — На самом деле, я звоню сказать, что буду рада тебя видеть. Если ты не слишком занят спасением легендарной команды. Посидим вечером? На том конце провода стояла наигранная тишина. Селена слышала, как он перелистывает страницы какого-то блокнота. — Хм-м... Дай-ка посмотреть мой ежедневник, — сосредоточенным тоном произнёс Карлос. — Так, в пять у меня брифинг, в шесть автограф-сессия, в семь я планировал учить Воулза готовить гаспачо... Но так и быть, Селена. Ради тебя я выделю пятнадцать минут из своего плотного графика суперзвезды. Возможно, даже разрешу тебе угостить меня кофе. — Пятнадцать минут? Какой ты щедрый, Карлос, смотри не перетрудись. — Только одно условие, — голос Сайнса смягчился, но всё ещё чувствовался задорный тон.— Никаких разговоров о цвете комбинезонов. Я в синем выгляжу как быстрый смурфик, и мне нужно, чтобы ты это подтвердила. — Договорились, быстрый смурфик. Жду тебя после семи. Она положила трубку и сделала глубокий вдох. Карлос был мостиком в прошлое, по которому можно было пройти, не боясь провалиться в бездну. Он видел их с Шарлем взлёт и их крушение, но он никогда не принимал сторон. Она посмотрела на Лео. — Слышал? Вечером идём на встречу к дяде Карлосу. Постарайся не съесть его кроссовки. Парк Цитадели стал для них идеальным убежищем от репортёров. Карлос шёл рядом с Селеной, засунув руки в карманы светлых шорт. Без гоночного шлема он выглядел просто как очень обаятельный испанский парень, вышедший на прогулку. — Значит, парк? — Карлос усмехнулся, оглядываясь по сторонам. — Доктор, ты меня пугаешь. Обычно ты выбираешь места вроде, чтоб глаз поменьше, посидеть где было и кофе попить. А тут… птички, дети, пыль. Ты точно не заболела? — Замолчи, Карлос, — беззлобно отозвалась Селена, поправляя солнечные очки. — Мне нужно привносить что-то новое. Паддок похож на раскалённую сковородку, на которой нас всех поджаривают. Они нашли свободную скамью в тени старого платана. Карлос сел, широко расставив ноги и откинув голову на спинку, подставляя лицо остаткам солнца. — Ну, выкладывай, как ты на самом деле? И не смей говорить мне своё дежурное «всё в норме». Ты выглядишь по-другому, давай по-честному, тебя как будто кормить перестали и на солнце выпускать. Помни, что я всегда готов показать тебе свои кулинарные навыки и накормить. Ну ещё раньше ты была просто серьёзной, а сейчас что-то другое в тебе, я не понимаю что, но ты не в порядке, Сел. — Если честно, то я скучала, — это признание далось ей с трудом. — По вам всем. По дурацким шуткам в моторхоуме, по нашим ужинам. Я полгода в Лондоне строила из себя Стоунхендж. Пыталась сделать вид, что мне всё равно, а Формула не больше чем запись в моей рабочей книжке. — И как успехи? Стена оказалась надежной? — Она рухнула в первую же секунду, как я увидела первый трейлер в паддоке, — призналась Селена, нервно теребя край своей кофты. — Оказалось, что невозможно просто вычеркнуть часть своей жизни. Это было слишком наивно, но я люблю обманывать себя до последнего. Сейчас буду говорить как сопливая девка, но, Карлос, я рада, что ты согласился встретиться со мной. Ты в Феррари был почти что единственным, кто смотрел на меня не как на девчонку вон того пилота. Карлос открыл один глаз и, как изнеженный кот, посмотрел на неё. — Конечно, я смотрел на тебя как на человека, который может запретить мне есть пиццу перед квалификацией! Ты была самым опасным человеком в команде, Селена. Даже Бриаторе не такой страшный, как ты со своим шприцем. Селена не выдержала и рассмеялась, толкнув его плечом. — Ты неисправим. Я тут изливаю душу, а ты думаешь о пицце. — О пицце я думаю всегда, это база. А насчёт синего цвета… — он театрально поправил воображаемый галстук. — Признай, я в Уильямс выгляжу как аристократ в изгнании. Красный — это для мальчишек, которые хотят привлечь внимание. Синий — для настоящих мужчин, которые знают цену себе и своему болиду. Ну, или просто для тех, кому не предложили новый контракт в Феррари. — Ты всё такой же балабол, Сайнс, — сказала она. — Но спасибо. Мне не хватало твоего оптимизма. В Мерсах все такие… правильные. Джордж идеален до тошноты, Кими ещё слишком молод и пугается моего взгляда. — О, дай Антонелли время, — Карлос подмигнул ей. — Через пару месяцев он начнёт подкладывать тебе кнопки на стул, вот увидишь. Они просидели в парке до самых сумерек. Карлос рассказывал небылицы про свои первые дни в новой команде, изображал в лицах инженеров и постоянно подшучивал над Лео, утверждая, что такса явно симпатизирует немцам больше, чем итальянцам. На что Селена выгнула бровь, ведь всё-таки итальянку Лео любил. Она слушала его и чувствовала, как внутри понемногу отпускает. — Если ты ещё раз скажешь, — сказал Карлос, когда они уже встали, чтобы идти к выходу. — что мне не идёт синий, я заставлю тебя смотреть все мои записи с тестов в замедленной съёмке. — Это пытка, запрещённая Женевской конвенцией, — парировала Селена. — Именно. Так что выбирай выражения, Гатти. Мы, быстрые смурфики, очень обидчивы.

***

Селена, уже лёжа в постели, привычно проверяла рабочую почту. Среди рассылок от FIA и расписания брифингов внезапно промелькнуло что-то интересное. От: Шарль Леклер Тема: (без темы) Селена замерла, глядя на экран. Она ведь заблокировала его везде: в мессенджерах, в соцсетях, даже его личный номер был внесён в блок. Письмо было странным. Коротким, лишённым всяких приветствий и знаков препинания, как будто он писал его на ходу, в порыве импульса. «Я хотел бы увидеть Лео. Хотя бы на десять минут. Пожалуйста». Селена отбросила телефон на подушку и уставилась в потолок. Внутри поднялась волна протеста, она хотела проигнорировать и заблокировать этот адрес тоже. Но потом посмотрела на Лео. Такса спала, свернувшись калачиком, и во сне смешно перебирала лапами. Лео не знал про предательства, контракты и обиды. «Я не бесчувственная сука», — в горле встал ком. — «И если я заставлю его ждать до завтра, сама не усну». Она резко села в кровати, схватила телефон и напечатала ответ, пока пальцы не начали дрожать слишком сильно: «Подъезжай к отелю сейчас. Я буду внизу через десять минут. Только ради собаки». Селена вышла из стеклянных дверей отеля, сохраняя размеренный шаг. На ней были растянутые домашние штаны и безразмерная футболка. Она намеренно не стала переодеваться, желая подчеркнуть, что эта встреча лишь досадная помеха перед сном. Шарль уже был там. Его машина стояла чуть в стороне от входа с включёнными габаритами. Как только он увидел её и Лео, он сделал шаг навстречу, но тут же вернулся на место, уперевшись в капот. Лео не разочаровал, собака сошла с ума. Такса рванула вперёд и огласила тихую улицу радостным, захлёбывающимся лаем. Шарль присел на корточки, и Лео буквально впечатался в него, скуля и облизывая его руки, лицо, футболку. Селена остановилась в нескольких шагах, крепко сжимая поводок. Эта сцена должна была быть трогательной, но сейчас больше походила на истязание души девушки. — Привет, — выдохнул Шарль, не поднимая головы. — Прости, что так поздно. Я просто... я не мог ждать. — Я вижу, — отозвалась Селена, сразу же прокалившись. — У тебя есть пять минут. Я хочу спать, а завтра рано вставать. Шарль поднялся, Лео умиротворённо устроился на его руках. Мужчина взглянул на Селену, она отметила, насколько изнурённым он выглядел, что пробудило в ней чувство радости и сожаления. Может, он мучается так же, как она? — Ты злишься, — Шарль сделал попытку сократить расстояние. — Злишься? Нет, Шарль. Злость — это эмоция, на которую нужно тратить силы. А я просто опустошена. И мне противно, что ты используешь собаку как повод пробить мою блокировку. Это низко даже для тебя. — Это не повод, Селена, — он сделал полшага вперёд, но Селена, как ошпаренная, резко отошла в сторону. — Я действительно скучаю по нему. В Монако мы не поговорили, ты просто сбежала. — Я увидела в твоём поведении всё, что хотела, и даже больше. О чём ещё говорить? О том, как Эми мило успокаивает тебя после гонок? Ох, как же она задела его, Селена чувствовала это каждой своей частицей под кожей. Взбудораженный Шарль всегда был одинаков: раздувавшиеся острые ноздри, взгляд, как у быка. Селена злорадствовала, про себя анализируя, что ведёт себя, как неудовлетворённая кошка в период весны. — Она помогает мне... — Мне плевать, что она делает, — Селена бы точно не выдержала описания его новых отношений, ни когда она упала на самое дно. — Твоё право окружать себя кем угодно. Но не смей приходить ко мне ночью и ждать, что я буду сопереживать твоим трудностям. Ты сам всё выбрал. Точно в цель, она добила его. Шарль поставил Лео аккуратно на асфальт и моментально вскочил к Селене. — Я выбрал? А кто уехал в Лондон, не сказав ни слова? Кто заблочил меня везде? Ты не дала мне даже шанса. — Врач ампутирует заражённую часть, чтобы выжил весь организм, Шарль! А шансов я тебе дала предостаточно, грёбаный эгоист! Распалённые, бешеные, они стояли впритык друг к другу, обмениваясь личным жаром. — Ты серьёзно, Шарль? — Селена упиралась пальцем в его грудь. — Стоишь здесь, в час ночи и всем своим видом демонстрируешь, как ты глубоко оскорблен? Тем, что я заблокировала тебя? Он запрокинул голову вверх, лишь бы не смотреть её в глаза. — Да, Селена, я обижаюсь на то, что ты стёрла меня, как ошибку. Селена сунула руку в карман штанов и достала оттуда пачку сигарет. Уже зажав одну меж зубов, она принялась хлопать себя по карманам в поисках зажигалки. Как вдруг перед лицом возник огонёк, немного растерявшись, она не сразу подожгла сигарету. Непонятно, откуда у Шарля была зажигалка, возможно, его пассия тоже курила. — О, ну конечно! — Селена вскинула руки. — Опять всё крутится вокруг твоих чувств. А как насчёт меня? Как насчёт того, что я месяцами собирала себя по кускам, пока ты красовался на обложках с новой зазнобой. И даже не думай, что я не заметила, как мы похожи. Но она не я, Шарль, очнись и посмотри правде в глаза. Это было так типично для него: сделать больно, а потом искренне недоумевать, почему его больше не хотят лечить. — Ты пришёл сюда за сочувствием? — Голос девушки был хриплым настолько, что воспринимать его было сложно. — Хотел, чтобы я погладила тебя по голове и сказала, что второе место в Монако — это тоже победа? Чтобы я утешила тебя, потому что Эми не умеет так, как я? Тебе не хватает «своей» Селены, которая всегда была рядом, когда тебе было плохо? Но новость дня, Шарль: та Селена уволилась. Она больше не работает в твоём штате поддержки. — Эми тут ни при чём, — процедил он сквозь зубы. — Ты злишься не на неё. А злишься на то, что я до сих пор могу заставить тебя выйти на улицу в пижаме по одному моему зову. Фантомные боли, да? Селена почувствовала, как по щекам ударил жар. — Уходи, — выдохнула она, отступая на шаг. — Просто уходи. Ты получил свои пять минут. Лео тебя увидел. Мы закончили. — Мы не закончили, — Шарль смотрел на неё с такой интенсивностью, что ей захотелось зажмуриться. — Ты можешь работать на Вольффа и выходить замуж за британца, но ты никогда не избавишься от того, что я — под твоей кожей. И то, что ты сейчас так бесишься, только подтверждает это. В этот момент внутри Селены нервы оборвались окончательно. Его самоуверенность и убеждённость в том, что он имеет над ней власть, даже разрушив её жизнь, вызвали в ней не просто гнев, а слепую ярость. Рука взметнулась сама собой, движимая унижением последних дней. Громкий, хлёсткий хлопок отозвался в ушных перепонках звоном. Удар пришёлся точно по его щеке, голова Шарля дёрнулась в сторону. Он медленно, очень медленно повернул её обратно. На бледной коже стремительно расплывалось ярко-красное пятно. Он смотрел на неё в упор, и Селена не могла поверить своим глазам, что она видит, то, как Шарль ухмыляется. — Ты думаешь, если ты ударишь меня, то перестанешь помнить, как мы засыпали в одной постели?

***

Селена вышла на балкон, влага воздуха облепила её плечи. Она сделала глубокую затяжку, зажмурившись, и опёрлась локтями о перила. Ей хотелось верить, что, когда она откроет глаза, улица внизу будет пуста. Что рокот мотора его машины давно растворился в переулках, унося с собой этот невыносимый разговор. Она открыла глаза. Машина всё ещё стояла там. — Чёрт бы тебя побрал, — выплюнула она чуть ли не с сигаретой вместе. Она знала, что сама виновата, надо было промолчать. Но нет же, ей нужно было выпереться туда к нему ночью. И что в итоге? Они поговорили, но это был диалог двух глубоко обиженных, израненных детей, которые вместо того, чтобы признать, как им больно, решили соревноваться в том, кто ударит больнее. Селена стряхнула пепел вниз, наблюдая, как он падает в бездну. — Стёрла... Если бы это было так просто, я бы сейчас видела десятый сон. Ей ужасно от своего поведения. Всё было так по-дурацки. Селена из-за невысокого нахождения балкона видела через лобовое стекло его силуэт. Чего он ждёт? Что она спустится снова или помашет ему с балкона? — Просто два идиота, — Селена затянулась в последний раз и с силой вдавила окурок в пепельницу.

***

Селена сидела на стуле в глубине гаража, надев наушники, чтобы хоть немного отгородиться от суеты механиков. Её взгляд был прикован к мониторам, где мелькали бесконечные строчки телеметрии и времена кругов. Она не спала всю ночь. Девушку и так, видимо, продуло в Монако, вдобавок из-за бессонной ночи с пачкой сигарет горло вообще окаменело, и голос её больше был похож на хрип. Селену метало из стороны в сторону, как болид на мокрой трассе. Он неоспоримый мудак, что ведёт себя как истеричка. Но тут же стрелка в её голове переворачивалась в обратном направлении, и Селена понимала, что сама ничем не лучше. Почему же так тяжело просто взять и забить друг на друга? «Нужно ещё немного подождать», — шептала она под утро, глядя, как небо над Барселоной становится нежно-голубым. И тут же она начинала терзать себя за эти мысли. Внезапно куда-то испарилась её гордость. Она не просто пропала, а свалилась в пропасть после того, как Селена наперекор его жизни начала строить свою. Конечно, ей всё-таки было радостно за то, что она вернулась в паддок: зарплата, знакомые люди, атмосфера. Но тётка всегда учила её, что нужно быть правдивой хотя бы к себе. А если быть правдивой, то она несуразно пыталась помельтешить перед его глазами, она ведь смогла вновь ворваться в жизнь без него. Селена не была такой раньше, она не доказывала что-то кому-то, не вела себя как обиженка. Пусть и говорят, что люди не меняются, но она знала, что это не так. Ведь он её изменил, собственноручно взял переломил и выпустил её. А теперь она словно домашняя канарейка не знала, куда податься. Пока взгляд Селены застыл на трассе, ей стоило многих усилий, чтобы признать это хотя бы в своей голове. Она всё еще любила его. По-своему, мучительно и безнадежно. После окончания квалификации Селена стояла у выхода из боксов, чувствуя, как горячий ветер треплет её волосы. Напряжение Q3 застоялось в воздухе, но на табло уже вывели финальные цифры. Она увидела, как Джордж и Кими в огнеупорном белье, с расстёгнутыми комбинезонами, идут в сторону медицинского отсека. Селена не хотела, чтобы её личные терзания просочились в рабочий процесс. Сейчас она была их врачом, а не подругой-нытиком, какой она уже успела стать для Рассела. — Хорошая работа, парни, — она похвалила их, но без лишней сентиментальности. — Сейчас у вас быстрый осмотр и на массаж. Она уже потянулась к планшету, но Джордж остановился прямо перед ней. — Хватит быть такой букой, Сел, — сверкая белоснежными зубами, сюсюкался с ней Рассел. До того как она успела возразить или отступить, он схватил её за исхудавшие щёки и потрепал из стороны в сторону. — Мы же супер-пупер-крутая или лучшая команда, и мы проделали замечательную работу, так что расслабься, Док, и кайфуй. — добавил он, слегка встряхнув её. Рядом стоял Кими, что всё ещё немного робел перед Селеной, видя в ней строгую наставницу. Девушка заметила его согревающую улыбку и домашнюю теплоту в глазах. Итальянец итальянца видит издалека. Поэтому Селена не смогла не улыбнуться этим парням в ответ хотя бы на секунду. — Ладно, ладно, — пробубнила она, отодвигая руки Джорджа от своего лица. — Вы молодцы. Я действительно вами горжусь.

***

Селена шла по пустынной боковой улочке, ведущей от отеля к паддоку. Расстояние было смешным — всего двадцать минут неспешным шагом, поэтому она решила не ждать командный трансфер. Селена брела, глядя себе под ноги, хотелось отоспаться, после переезда в Лондон у неё возникли проблемы со сном. Но она быстро перестала замечать их, работая денно и нощно, но теперь вся тяжесть навалилась грудой камней. Послышался ритмичный стрекот велосипедной цепи. Селена не поднимала головы, пока звук не стал совсем близким. Шарль катил на велосипеде, низко опустив голову, погружённый в свои мысли. Он не смотрел на дорогу, взгляд был прикован к экрану телефона или, возможно, он просто гипнотизировал переднее колесо. В какой-то момент он засмотрелся на рекламный щит, а может, на пролетающую птицу — на что угодно, только не на предательски выпирающий край бордюра. Переднее колесо дёрнулось, руль вильнул. Раздался резкий скрежет металла об асфальт и глухой, тяжёлый звук падения человеческого тела. Селена видела, как Шарль, не успев выстегнуть ногу из педали, завалился на бок, проехав пару метров по инерции. Велосипед сверху накрыл его, крутя колесом в пустоте. — Dio, che idiota... — достаточно громко сказала она, цокнув языком. Рефлекс врача сработал быстрее, чем её напыщенность. Шарль уже пытался подняться, отталкивая от себя велосипед и тихо, сквозь зубы, матерясь на итальянском. Его белая футболка была испачкана в дорожной пыли, а на левом колене быстро расплывалось алое пятно. — Сиди смирно, велосипедист, — бросила Селена, подходя вплотную. Шарль вскинул голову, увидев её, в его глазах промелькнула смесь стыда и очередного приступа упрямства. Он попытался резко встать, но тут же поморщился, хватаясь за ушибленное бедро. — Я в порядке, Сел. Иди куда шла, — огрызнулся он, отряхивая ладони от гравия. — Просто зацепился. — Я сказала: сиди, — она рывком опустила сумку на асфальт и залезла внутрь. — Ты профессиональный спортсмен, Шарль. Твоё колено стоит миллионы, а ты ведёшь себя как пятилетка, который первый раз сел на двухколесный транспорт. Она вытащила маленькую аптечку первой помощи, которую всегда носила с собой «на всякий случай». — Не трогай ты меня! — Шарль психанул, пытаясь отодвинуть её руку. — Мне не нужна помощь врача Мерседес, я сам доеду до моторхоума, там есть свои медики. Селену это окончательно вывело из себя. Как же он достал со своими обидами. — О, конечно! Давай, садись на велик и занеси туда инфекцию, чтобы к завтрашнему утру у тебя нога раздулась до размеров болида, — она рывком открыла антисептик. — Жаль, что ты не убился, Леклер. Сэкономил бы мне кучу нервных клеток. Шарль замолчал, пораженный её грубостью, пока Селена, не обращая внимания на его протесты, опустилась на корточки прямо на асфальт. Рана была неглубокой, но рваной, асфальт хорошо поцеловал кожу. Селена смочила салфетку антисептиком и приложила к колену. Шарль резко вдохнул, его мышцы на ноге напряглись, но он больше не пытался вырваться. — Щиплет? Потерпишь, — сухо бросила она, очищая рану от мелкой крошки камней. — Всё, — она заклеила рану широким пластырем и начала собирать аптечку. Шарль медленно поднялся, проверяя ногу. Он выглядел нелепо со своими ранками и пыльной футболкой. — Спасибо, — выдавил он сухо, почти не разжимая губ. Он поднял велосипед, выпрямил руль и, прихрамывая на одну ногу, запрыгнул в седло. Селена не двигалась с места, достала из пачки новую сигарету и глубоко затянулась, провожая его взглядом. — Не убейся, велосипедист! — крикнула она ему вслед, когда он уже отъехал на приличное расстояние. — Трасса — это тебе не тротуар, там думать надо!

***

Едва Селена миновала турникеты, судьба решила подбросить ей ещё одно испытание. Прямо навстречу, сияя безупречной укладкой, шла Эми. — Доброе утро, Селена! — прощебетала Эми, грациозно поправляя сумочку. Раздражающая вежливость, от которой зубы сводило. — Отличный день, правда? Желаю вам удачи! Селена выдавила из себя подобие кивка, стараясь не смотреть на то, как идеально лежат волосы собеседницы. — Просто чудесный, Эми. И вам того же. Селена быстрым шагом направилась к боксам. Там, у столика с кофемашиной, уже стояла Кармен. — О, явилась, — Кармен подняла бровь, оценив помятый вид подруги. — Кармен, я не понимаю, — Селена встала рядом, нервно поправляя медицинскую сумку на плече. — У неё вообще работа есть? Она круглосуточно мелькает перед глазами. Она что, штатный талисман Феррари? Кармен медленно отпила кофе, глядя на Селену с лёгкой усмешкой. Селена замолчала, перевела взгляд на расслабленную позу Кармен, на её отсутствие всякой спешки и то, как уютно та чувствовала себя в гостевой зоне Джорджа. — Ну... — Селена запнулась, чувствуя, как неловкость накрывает её волной. — Я поняла. Ладно. Молчу. — О боги, я ранена в самое сердце! Ты сейчас намекнула на то, что мой вклад в карьеру Расселла ограничивается тем, что я красиво стою в наушниках и пью эспрессо? — Кармен, я не это имела в виду, ты же знаешь... — Поздно! — Кармен усмехнулась, качая коленом. — Но знаешь, я тебе по секрету скажу: я и не претендую на звание «Сотрудник года». Моя работа — быть рядом с Джорджем, когда его прессуют инженеры, и не давать ему сойти с ума. И, по-моему, я справляюсь на отлично. Селена слабо улыбнулась, прислонившись спиной к стойке. — Прости. Я шучу. На самом деле мне вообще всё равно, кто чем занимается в этом цирке. Пусть хоть картины по номерам разукрашивают на пит-лейне, если им так хочется. — Вообще всё равно? А как же Эми? Ты ведь только что была готова отправить её на исправительные работы в Пирелли. — Да отстань ты, ёмаё! — Селена отмахнулась, скрывая горящие щёки. — Просто утро выдалось... специфическим. Пошли лучше кофе пить, пока у меня есть десять минут до того, как Джордж придёт на проверку.

***

Шарль вошел в боксы Феррари, стараясь держаться тени и не привлекать лишнего внимания. В гараже кипела работа: механики в последний раз проверяли болид, инженеры склонились над мониторами. Обычно Леклер входил сюда как король в свои владения: уверенно, с улыбкой для команды, но сегодня он чувствовал себя побитой собакой. Пыльная белая футболка липла к спине, а колено под широким пластырем, который Селена наклеила с пугающей стойкостью, дёргало при каждом шаге. — Ого, Шарль, я не знал, что у нас сегодня в программе поединки по вольной борьбе, — раздался знакомый голос. Прямо перед ним стоял Адам, держа в руках планшет, но его взгляд был прикован к грязному плечу гонщика и окровавленному краю шорт. — Что случилось? Только не говори, что ты решил проверить коэффициент трения каталонского покрытия собственной шкурой, — усмехнулся, поправляя очки. — Очень смешно, Адам. Просто потрясающее чувство юмора, — буркнул он, даже не глядя на друга. — Велосипед подвёл. Пустяки. — Пустяки? Выглядишь так, будто тебя протащили за болидом Макса полкруга, — Адам качнул головой. — Зайди к медикам, пусть обработают. — Уже обработали, увидимся на брифинге. Он бегом направился в свою комнату, чтобы поскорее стянуть эту проклятую грязную одежду и облачиться в спасительный кокон комбинезона. Оказавшись в тишине небольшого помещения, Шарль прислонился спиной к двери и закрыл глаза. Колено ныло, но куда сильнее ныло самолюбие. Он сел на скамью и осторожно коснулся края пластыря. «Могла бы просто пройти мимо», — думал он, стягивая футболку и швыряя её на диван. — «Видела же, что я встаю. Видела, что я жив. Нет, надо было обязательно подойти, отчитать и продемонстрировать своё милосердие». Его бесило это противоречие. Она ненавидела его, она желала ему «не убиться» в самом саркастичном смысле этого слова, но её руки не дрожали, когда она очищала его рану. В этом была вся Селена — комок парадоксов, который он когда-то думал, что разгадал. — И на кой чёрт её снова приперло в паддок? Сидела бы в Лондоне, лечила бы аристократов. Каждое утро он просыпался с мыслью, что может встретить её за углом моторхоума, и эта встреча всегда заканчивалась либо ледяным молчанием, либо вот такими вспышками, после которых хотелось пойти и впечатать болид в стену от бессилия. «Она злится, потому что ей не всё равно», — эта мысль мелькнула в голове, но он тут же её отогнал. Нет, Селена не из тех, кто играет в такие игры. Она злится, потому что он стал для неё инфекцией, ведь она сама так сказала.