Много неприятностей

Глава 13.  Ночь была тёмной и тихой, лишь редкие капли дождя стучали по подоконнику. Су Хён резко проснулась от собственного вскрика, сердце бешено колотилось. В голове всё ещё стоял образ матери — бледная, в больничной палате, с трубками и мониторами вокруг. Она села на кровати, пытаясь унять дрожь. В этот момент дверь тихо приоткрылась — на пороге стоял Джи Хун, в руках дымилась чашка чая. — Снова кошмар? — его голос звучал мягко, без тени осуждения. Су Хён кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он подошёл, поставил чашку на тумбочку и сел рядом, не касаясь её, но так, чтобы она чувствовала его присутствие. — Это… снова мама, — наконец прошептала она, сжимая край одеяла. — Она выглядела такой слабой… Джи Хун молча протянул ей чай. Она взяла чашку, и тепло от керамики немного успокоило дрожащие пальцы. — Знаешь, — тихо начал он, — когда мне было страшно, бабушка всегда говорила: «Кошмары — это просто тени. Они исчезают, когда появляется свет». Су Хён слабо улыбнулась: — Свет? — Да. — Он слегка наклонился к ней. — Например, этот чай. Или то, что я здесь. Или твои воспоминания о том, как мама смеялась, когда ты в детстве пыталась испечь пирог и всё перепачкала. Её глаза наполнились слезами, но на этот раз не от страха, а от тепла, разливающегося внутри. — Ты помнишь это? — Конечно. Ты тогда сказала: «Теперь у нас будет мраморный пирог!» — он улыбнулся, и в его глазах мелькнул тот самый огонёк, который всегда помогал ей дышать ровнее. — Я просто… так боюсь её потерять, — голос Су Хён дрогнул. Джи Хун осторожно положил ладонь на её руку: — Понимаю. Но знаешь что? Пока ты помнишь её смех, её объятия, её слова — она всегда будет с тобой. И пока я рядом — ты не одна. Она глубоко вздохнула, глядя на поднимающийся от чашки пар. Страх понемногу отступал, сменяясь тихим спокойствием. — Спасибо, — прошептала она. — За чай. За слова. За то, что ты здесь. Он слегка сжал её пальцы: — Всегда. Даже во сне. За окном дождь постепенно стихал, а в комнате становилось теплее — не только от чая, но и от того, что рядом был человек, умеющий превращать кошмары в просто «тени», которым не под силу остаться, когда приходит свет. — Я никуда не собираюсь уходить. А если тебе нужен будет ещё один ночник, чтобы спать спокойнее, — поставим два. Со Хён рассмеялась — тихо, но искренне. — Два — это уже перебор. Но… может, один побольше? — Как скажешь. — Он осторожно обнял её,позволяя ей уткнуться в его плечо. — Спи. Я посижу рядом, пока ты не уснёшь. И она закрыла глаза, впервые за эту ночь чувствуя, как страх отступает, уступая местоспокойствию. Потому что теперь она знала:даже если кошмары вернутся, она неостанется с ними наедине.   ***  Со Хён проснулась ранним утром от нежного солнечного луча, пробившегося сквозь занавески. Воздух был наполнен свежестью начинающегося дня, а из кухни доносились приглушённые звуки — кто‑то явно хозяйничал там с непривычной для утра активностью. Слегка растрепанная после сна, она неспешно направилась на кухню. За столом, склонившись над ноутбуком, сидел Джи Хун. Его брови были сосредоточенно сдвинуты, пальцы быстро бегали по клавиатуре, а рядом стояла уже остывшая чашка кофе. — Джи Хун? — удивлённо произнесла Со Хён, останавливаясь в дверях. — Ты что тут делаешь в такую рань? Он поднял глаза, и на его лице мелькнуло облегчение: — Ох, Со Хён! Я… немного в отчаянии. Мне нужно доделать презентацию по английскому к завтрашнему дню, а я никак не могу подобрать правильные формулировки. Ты ведь отлично владеешь языком — можешь помочь? Со Хён подошла ближе, разглядывая экран. На слайдах виднелись наброски текста, местами обрывочные, местами перегруженные деталями. Она невольно улыбнулась: — Конечно, помогу. Но сначала давай сделаем тебе свежий кофе — с холодным вряд ли получится творить. Пока кофеварка шумела, наполняя кухню ароматным паром, они обсудили план работы. Джи Хун признался, что нервничает: тема презентации — «Культурные различия в бизнес‑коммуникациях» — казалась ему слишком сложной, а преподаватель славился строгостью. Сев рядом, Со Хён предложила начать с структуры. Они разделили материал на логические блоки: введение, основные различия, примеры из практики и выводы. Постепенно работа захватила обоих. Со Хён помогала подбирать точные выражения, объясняла нюансы идиом, а Джи Хун, воодушевлённый её поддержкой, быстро вносил правки. Время летело незаметно. За окном солнце поднималось выше, а на столе появлялись новые чашки с кофе и крошки от печенья, которое Со Хён достала из буфета. В процессе обсуждения они то и дело отвлекались на забавные истории из жизни, связанные с языковыми недоразумениями. Джи Хун рассказал, как однажды перепутал «embarrassed» и «embarrassing», вызвав смех у всей группы, а Со Хён вспомнила, как её подруга пыталась заказать «hot dog» в корейском кафе, не подозревая, что это блюдо там не подают. К полудню презентация приобрела законченный вид. Яркие, но не перегруженные слайды, чёткая структура и живые примеры делали её не только информативной, но и увлекательной. Джи Хун с облегчением откинулся на спинку стула: — Не могу поверить, что мы всё успели. Спасибо тебе огромное! Без тебя я бы точно застрял на полпути. Со Хён, довольная результатом, закрыла ноутбук: — Рада была помочь. Теперь ты не просто сдашь работу — ты произведёшь впечатление. Уверенна, преподаватель оценит твою подготовку. Джи Хун улыбнулся, глядя на неё с искренней благодарностью: — Знаешь, я даже рад, что вчера затянул с презентацией. Иначе не провёл бы это утро с тобой. В кухне, наполненной солнечным светом и ароматом кофе, на мгновение повисла тёплая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. День обещал быть прекрасным. Неторопливо поднявшись из‑за стола, Джи Хун подошёл к Со Хён. Её глаза слегка расширились от неожиданности, но она не отстранилась. Джи Хун нежно прикоснулся губами к её щеке — лёгкий, трепетный поцелуй, в котором читались и благодарность, и нечто большее, пока ещё не названное словами. Со Хён на мгновение замерла, а потом почувствовала, как тёплая волна растекается по лицу, выдавая румянец. Она слегка опустила взгляд, пытаясь скрыть смущение, но улыбка невольно тронула её губы. — Ну что, теперь точно всё готово, — тихо сказала она, стараясь вернуть разговору непринуждённый тон. Джи Хун отошёл на шаг, но взгляд его оставался тёплым и внимательным. — Да. И это — лучшая часть дня. За окном щебетали птицы, а солнечные лучи, пробивающиеся сквозь занавески, словно подчёркивали особую, хрупкую красоту этого мгновения. Телефон Со Хён завибрировал в тот момент, когда она убирала со стола после их с Джи Хуном совместной работы. На экране высветилось имя — Ли Вэй. Сердце невольно сжалось: она не ждала звонка от бывшего, особенно сейчас. — Привет, Ли Вэй, — осторожно произнесла она, взяв трубку. — Со Хён? Наконец‑то ты ответила, — голос Ли Вэя звучал напряжённо. — Я уже несколько дней пытаюсь до тебя дозвониться. Ты совсем про меня забыла? Она невольно оглянулась на ноутбук, где всё ещё была открыта их с Джи Хуном презентация. Вздохнув, отошла к окну. — Я просто была занята. У меня много дел в Сеуле… — В Сеуле, — повторил он с явным раздражением. — Конечно. И, наверное, среди этих «дел» есть кто‑то ещё, да? Со Хён почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения. Она не хотела этого разговора именно сейчас — после такого тёплого утра с Джи Хуном. — Ли Вэй, давай не будем… — Нет, давай будем! — его голос стал громче. — Ты бросила меня в Пусане, уехала, почти не звонишь, не пишешь. А теперь, я уверен, у тебя кто‑то есть! Кто он, Со Хён? Она сжала телефон в руке, пытаясь сохранить спокойствие. — Даже если так — это уже не твоё дело. Мы расстались, и ты сам это принял. — Принял?! — он горько рассмеялся. — Ты просто исчезла, Со Хён! Ни объяснений, ни прощаний. Просто «я уезжаю в Сеул» — и всё! Она закрыла глаза, вспоминая тот день. Да, она ушла резко — потому что понимала: если будет тянуть, то никогда не решится. — Я пыталась поговорить. Но ты не хотел слышать. Ты жил своей жизнью, а я… я больше не могла так. — А теперь ты счастлива, да? С этим своим новым парнем? — в его голосе звучала боль, смешанная с гневом. Со Хён замолчала. Перед глазами вновь возникло лицо Джи Хуна — его улыбка, тот нежный поцелуй в щёку… Она поняла, что не хочет лгать. — Да, Ли Вэй. Я счастлива. Мне жаль, если это ранит тебя, но я не могу жить прошлым. На том конце повисла тяжёлая тишина. Потом он тихо произнёс: — Значит, всё действительно кончено. — Да, — её голос дрогнул, но она твёрдо добавила: — Прости. Он ничего не ответил — просто повесил трубку. Со Хён ещё несколько секунд держала телефон в руке, чувствуя смесь вины и облегчения. Потом глубоко вздохнула и повернулась к кухне, где всё ещё пахло кофе и утренней свежестью. В этот момент дверь приоткрылась, и в проёме появился Джи Хун с двумя чашками чая. Джи Хун заметил, что Со Хён после разговора заметно погрустнела. Он осторожно поставил чашки на стол и мягко спросил: — Всё в порядке? Кто звонил? Со Хён медлила с ответом, глядя в окно. Солнечный свет, ещё недавно казавшийся таким тёплым, теперь будто поблек. Она глубоко вздохнула и повернулась к нему: — Это был Ли Вэй. Мой бывший. Джи Хун слегка напрягся, но постарался сохранить спокойный тон: — Понятно. Он… хотел что‑то конкретное? Со Хён провела рукой по волосам, словно пытаясь собраться с мыслями: — Он… он до сих пор не может принять, что всё кончено. Начал расспрашивать, есть ли у меня кто‑то новый. Когда я не стала отрицать, вспылил. Мы поссорились. Её голос дрогнул, и Джи Хун невольно шагнул ближе: — Ты переживаешь из‑за этого? Она подняла на него глаза — в них читалась смесь вины и растерянности: — Наверное, да. Я знаю, что поступила правильно, но… слышать его голос, его боль — это тяжело. Джи Хун осторожно взял её за руку: — Ты не обязана чувствовать вину. Ты не сделала ничего плохого. Люди иногда просто… не совпадают. И это не значит, что кто‑то из вас виноват. Со Хён слабо улыбнулась, сжимая его пальцы: — Спасибо. Просто… иногда кажется, что я могла бы объяснить ему всё мягче. — Нет, — он покачал головой. — Ты уже объяснила. А он должен научиться принимать это. Не заставлять тебя оправдываться снова и снова. Тишина, повисшая между ними, была уже не тяжёлой, а почти защитной — словно стена, отделяющая их от прошлого. Со Хён сделала глубокий вдох и наконец расслабилась: — Знаешь, когда ты рядом, всё кажется… проще. Джи Хун улыбнулся, слегка коснувшись её ладони: — Значит, я буду рядом. Пока ты этого хочешь. За окном по‑прежнему светило солнце, а в кухне снова стало тепло — не только от кофе, но и от тихого, но уверенного чувства, что они оба выбрали правильный путь. ***  Со Хён вошла в аудиторию по литературе, погружённая в мысли о утреннем разговоре с Ли Вэем и тёплой поддержке Джи Хуна. Она села за свою парту, достала тетрадь и учебник, стараясь сосредоточиться на предстоящем занятии. Рядом расположилась Мико — её однокурсница, с которой они никогда не были особенно близки. Мико всегда держалась отстранённо, а в последние недели словно нарочно избегала взгляда Со Хён. Преподаватель начал лекцию, раздав студентам тексты для анализа. Со Хён углубилась в чтение, делая пометки в тетради. Внезапно она почувствовала на себе пристальный взгляд — Мико внимательно следила за ней, чуть прищурившись. Через некоторое время преподаватель попросил студентов обменяться работами для взаимной проверки. Со Хён протянула свою тетрадь соседу слева, а Мико, вместо того чтобы передать свою работу, резко подняла руку: — Профессор, извините, но я должна сообщить кое‑что важное. Профессор прервал объяснение, удивлённо подняв брови: — Что случилось, Мико? Та указала на Со Хён: — Она списывала. Я видела, как она достала телефон под партой и что‑то записывала в тетрадь после этого. В аудитории воцарилась тишина. Со Хён резко повернулась к Мико, чувствуя, как кровь прилила к лицу: — Это неправда! Я даже не доставала телефон! Мико скрестила руки на груди, глядя на неё с холодной уверенностью: — Я точно видела. Ты достала его, посмотрела что‑то и сразу начала писать. Профессор нахмурился, переводя взгляд с одной студентки на другую: — Со Хён, это серьёзно. Если вы действительно использовали телефон во время самостоятельной работы… Со Хён вскочила с места, сжимая кулаки: — Я не списывала! Мико просто… просто врёт! У неё нет никаких доказательств! Мико достала свой телефон и продемонстрировала фотографию: на ней была запечатлена рука Со Хён под партой — снимок сделан так, что невозможно было разглядеть, держит ли она что‑то. — Вот. Я успела сделать фото. Видите? Она явно что‑то прятала. Аудитория загудела. Со Хён почувствовала, как к горлу подступает ком — несправедливость ситуации душила её. — Это подстроено! — её голос дрожал от возмущения. — Вы не можете верить одному фото без контекста! Профессор вздохнул: — Пока мы не разберёмся, я вынужден отстранить вас от выполнения задания. Пожалуйста, останьтесь после занятия — обсудим это подробнее. Со Хён опустилась на стул, чувствуя, как внутри всё сжимается от обиды и беспомощности. Мико едва заметно улыбнулась, отвернувшись к своей тетради, словно довольная результатом. В это же время в другом корпусе… Джи Хун сидел на занятии по английскому, когда вдруг почувствовал странное беспокойство. Он достал телефон и написал Со Хён короткое сообщение: «Всё в порядке? Если что — пиши, я сразу приду». Он не знал, что в этот самый момент Со Хён смотрела на экран своего телефона, не решаясь ответить — слёзы стояли в глазах, а слова не шли.