Секреты

Глава 18. Со Хён сидела у окна в уютной кофейне, листая блокнот с набросками будущих проектов. За окном неторопливо шёл осенний дождь, рисуя на стекле причудливые узоры. Она отпила латте, наслаждаясь теплом чашки в ладонях, как вдруг услышала знакомый голос: — Со Хён! Она обернулась и тут же вскочила со стула: — Дядя! Как ты меня нашёл? Он улыбнулся, стряхивая капли дождя с зонта: — Ты всегда любишь это место по пятницам. Вот и решил проверить. В руках у него был бумажный пакет с узнаваемым логотипом её любимой пекарни и два стаканчика кофе. — Я принёс твой любимый тыквенный латте. И круассаны с миндалём — ты ведь их обожаешь, — он поставил угощение на стол и сел напротив. Со Хён почувствовала, как на душе стало теплее. — Спасибо. Это… очень мило с твоей стороны. Дядя слегка смутился, поправляя воротник пальто: — Хотел поговорить. И… извиниться ещё раз. За то, что вмешивался в твои отношения. Я перегнул палку. Она мягко улыбнулась: — Я уже всё забыла. Правда. — Но я не могу просто сделать вид, что ничего не было. Ты взрослая, у тебя своя жизнь. А я… слишком привык заботиться о тебе, как о маленькой. Он замолчал, глядя в окно, а потом снова повернулся к ней: — Просто хочу, чтобы ты знала: я поддерживаю тебя. И если тебе когда‑нибудь понадобится совет или помощь — я здесь. Без условий. Со Хён взяла его руку: — Спасибо, дядя. Это много для меня значит. Они помолчали, наслаждаясь теплом кофе и уютной атмосферой. Дождь за окном усилился, но здесь, за столиком, было тихо и спокойно. — Кстати, — дядя достал из кармана сложенный лист бумаги, — это приглашение на ужин в воскресенье. Я готовлю своё фирменное рагу и запечённую рыбу. Надеюсь, ты сможешь прийти? Со Хён рассмеялась: — Конечно, приду. Твоё рагу — это же праздник! — И ещё… — он слегка замялся, — я бы хотел, чтобы ты привела Джи Хуна. Если, конечно, ты сама этого хочешь. Она удивлённо подняла глаза: — Правда? — Правда. Я хочу лучше его узнать. Если он делает тебя счастливой — значит, он достоин уважения. Сердце Со Хён наполнилось теплом. Она кивнула, не находя слов, а потом просто сказала: — Он будет рад. И я тоже. Дядя улыбнулся, поднимая свой стаканчик: — За то, чтобы мы все научились слушать друг друга. И не бояться говорить правду. — За это стоит выпить, — она коснулась своим стаканчиком его и тихо добавила: — Спасибо. За всё. Дождь за окном продолжал стучать по асфальту, но в их маленьком уголке царило солнце — тихое, домашнее, настоящее. ***  В это время Джи Хун был на тренировке по боксу. Он  сжал перчатки, тяжело дыша после очередной серии ударов по груше. Пот стекал по вискам, в ушах ещё звучал ритм тренировки, но взгляд невольно скользил к лежащему на скамейке телефону. Он вытер лицо полотенцем, подошёл к аппарату — экран светился: «Су А». Вздохнув, он принял вызов: — Слушаю. — Джи Хун… — её голос звучал непривычно тихо, без обычной напористости. — Знаю, что ты занят. Но мне нужно было позвонить. Он присел на скамью, снимая перчатки. — Говори. — Я… хотела извиниться. За всё. За то, как вела себя с тобой и с Со Хён. Я была неправа. Он молчал, не зная, что ответить. В голове проносились воспоминания: её колкие замечания, попытки задеть Со Хён, намёки на то, что он «заслуживает лучшего». — И ещё… — она сделала паузу, словно набираясь смелости. — Я должна сказать. Я… влюблена в тебя. Давно. И это мешало мне видеть, что ты уже выбрал. Выбрал её. Джи Хун закрыл глаза. Внутри поднялась волна противоречивых чувств: лёгкая жалость, раздражение, но главное — твёрдая уверенность в своём выборе. — Спасибо за честность, — спокойно ответил он. — Но я не могу ответить тебе тем же. — Я знаю, — быстро сказала она. — Не жди от меня признаний в вечной дружбе или чего‑то подобного. Просто… хотела, чтобы ты знал правду. И чтобы ты не думал, что я буду стоять у вас на пути. Он слегка расслабился. — Это важно. Спасибо, что сказала. — Не благодари. Я просто устала притворяться. — Её голос дрогнул, но тут же окреп. — Ты счастлив с ней. Вижу это. И… я желаю вам этого счастья. По‑настоящему. На секунду повисла тишина — не неловкая, а скорее осмысленная. — Если тебе когда‑нибудь понадобится помощь или совет — звони, — добавил он. — Без всяких скрытых смыслов. Она рассмеялась — коротко, но искренне: — Хорошо. Постараюсь не злоупотреблять. — До связи, Су А. — Пока. Звонок завершился. Джи Хун положил телефон, глядя в зеркало напротив. В отражении видел своё усталое, но спокойное лицо. «Всё меняется», — подумал он. Через полчаса он уже писал Со Хён: «Только что разговаривал с Су А. Она извинилась и призналась в чувствах. Но всё чётко: я выбрал тебя. И не жалею». Ответ пришёл мгновенно: «Я горжусь тобой. И твоей честностью. Люблю тебя». Он улыбнулся, убирая телефон. Впереди ждала ещё одна тренировка, а потом — вечер с ней. С той, кто всегда была его «навсегда». ***  Джи Хун перечитывал сообщение от Со Хён, стоя у выхода из спортзала. Дождь за окном усиливался, барабаня по асфальту, но внутри него разливалось тёплое, почти солнечное чувство. «Дядя пригласил нас на ужин в воскресенье. Он хочет с тобой познакомиться поближе. Ты сможешь прийти?» Он улыбнулся и тут же набрал ответ: «Конечно, смогу. Хочу, чтобы он увидел: я серьёзно отношусь к тебе. Во сколько?» Через минуту пришёл ответ: «В 18:00. И… он готовит своё фирменное рагу. Так что будь готов к гастрономическому потрясению :)» Джи Хун рассмеялся, представляя, как будет сидеть за столом с Со Хён и её дядей — человеком, который явно заботится о ней больше, чем многие родственники. Это был шаг вперёд. Важный. В субботу он весь день думал, что взять с собой. Цветы? Сладости? Что‑то более личное? В итоге выбрал небольшую, но изящную коробку шоколадных конфет ручной работы — знал, что дядя любит сладкое; бутылку хорошего вина — не слишком дорогое, но с достойным букетом; скромный букет белых лилий — для Со Хён, просто потому что они ей нравились. Вечером он ещё раз продумал, что скажет. Не хотел казаться слишком официальным, но и легкомысленным — тоже. Главное — быть собой. И говорить правду. В воскресенье, за пятнадцать минут до назначенного времени, Джи Хун стоял у двери квартиры Со Хён с пакетом в руках, чувствуя, как внутри слегка трепещет волнение. Глубокий вдох — и он нажал на звонок. Дверь открылась почти сразу. Со Хён встретила его улыбкой, в глазах — лёгкая тревога, но тёплая. — Ты пришёл! — она быстро обняла его, шепча на ухо: — Всё будет хорошо. Я рядом. — Я и не волнуюсь, — ответил он, хотя сердце билось чуть чаще обычного. Из кухни доносился аромат рагу — густой, насыщенный, с нотками трав и томлёного мяса. Дядя вышел в коридор, вытирая руки полотенцем. — Джи Хун, — он протянул руку для приветствия. — Рад, что ты смог прийти. — Спасибо за приглашение, — Джи Хун пожал его руку крепко, но без излишнего напора. — Я принёс немного сладостей и вино. Надеюсь, подойдёт. Дядя кивнул, принимая пакет: — Отлично. Сейчас как раз накрываем на стол. Ужин начался с лёгкой беседы — о погоде, о городе, о том, как Со Хён выбирала кафе для работы. Постепенно разговор стал глубже. — Со Хён говорила, ты занимаешься боксом, — заметил дядя, накладывая рагу в тарелки. — Да, — кивнул Джи Хун. — Это помогает держать себя в форме и… учиться дисциплине. Иногда нужно уметь держать удар не только в ринге. Дядя приподнял бровь, явно оценив намёк. — Мудрое замечание. А как ты видишь своё будущее? Джи Хун не спешил с ответом. Он посмотрел на Со Хён — она слегка улыбнулась, будто говоря: «Говори, как есть». — Хочу развиваться в своей профессии, — начал он. — Но главное — строить жизнь с человеком, которого люблю. С Со Хён. Я понимаю, что это требует ответственности, терпения, умения слушать. И я готов работать над этим. Дядя помолчал, потом кивнул: — Хорошо сказано. Главное — не слова, а действия. Но слова тоже важны, если они идут от сердца. Со Хён незаметно сжала его ладонь под столом. Когда они убирали посуду, дядя задержал Джи Хуна на кухне. — Знаешь, — тихо сказал он, — я долго присматривался к тебе. Не потому, что не доверял, а потому, что хочу для неё только лучшего. Джи Хун молча кивнул. — И сегодня я увидел, что ты… надёжный. Ты не убегаешь от вопросов, не прячешься за красивыми фразами. Это ценно. — Спасибо, — просто ответил Джи Хун. — Для меня она — всё. Я не собираюсь её разочаровывать. Дядя улыбнулся: — Тогда добро пожаловать в нашу семью. В каком‑то смысле. Они обменялись взглядами, в которых читалось негласное соглашение: доверие нужно заслужить, но оно возможно. Уже стемнело, когда они вышли из дома. Со Хён прижалась к его плечу. — Ну как? — спросила она. — Всё прошло лучше, чем я думал, — признался он. — Твой дядя… он строгий, но справедливый. — Он просто хочет, чтобы я была счастлива, — она подняла на него глаза. — И я счастлива. Потому что ты здесь. Он обнял её, вдыхая аромат её волос, смешанный с лёгким шлейфом её духов. Где‑то вдали шумел город, но здесь и сейчас было только это мгновение — их «навсегда», которое они строили шаг за шагом. ***  Вечер опустился на город тихо и незаметно. Со Хён шла домой после встречи с Джи Хуном, наслаждаясь прохладой и мерцанием уличных фонарей. Она свернула в переулок — короткий путь, который обычно казался безопасным. Но в этот раз что‑то было не так. Тени вдоль стен зашевелились, вытягиваясь, принимая очертания человеческих фигур. Четверо мужчин вышли из полумрака, их глаза блестели неестественно ярко. — Вот она, — прошипел один из них, доставая из‑за пояса короткий клинок. — Лиса в человеческом обличье. Пора очистить город. Со Хён попятилась, сердце колотилось в горле. — Я не… я не лиса! — её голос дрогнул. — Я человек! — Люди не ходят в час тьмы одни по таким местам, — усмехнулся другой охотник. — Ты попалась. Они начали окружать её, и в тот момент, когда один из них рванулся вперёд, воздух вокруг внезапно сгустился. Вспышка света — и между Со Хён и охотниками возник Джи Хун. Но это был уже не тот Джи Хун, которого она знала. Его глаза пылали янтарём, а за спиной развернулись девять пушистых хвостов, светящихся мягким серебристым светом. — Отступите, — его голос звучал низко, почти рыком. — Она не ваша добыча. Охотники замерли, но лишь на миг. — Девятихвостый?! — вскрикнул один. — Ещё лучше! За такую награду нас вознесут в легенды! Они бросились в атаку. Джи Хун двигался с нечеловеческой скоростью. Его хвосты обвивали противников, сбивали с ног, а когти оставляли глубокие следы на камнях. Со Хён прижалась к стене, не в силах пошевелиться от ужаса и изумления. Через несколько минут всё было кончено. Охотники лежали на земле, оглушённые, но живые. Джи Хун обернулся к ней — его облик постепенно возвращался к человеческому, но глаза ещё светились. — Ты… — она не могла найти слов. — Позже, — он взял её за руку. — Нам нужно уйти. Дома у дяди Они пришли к дяде — Со Хён дрожала, а Джи Хун молчал, глядя перед собой. Дядя, увидев их, сразу понял: случилось нечто серьёзное. — Рассказывайте, — приказал он, наливая чай. Когда Со Хён закончила, дядя долго молчал, глядя в окно. Потом повернулся к ней, и в его глазах была боль, которую он долго скрывал. — Со Хён, — тихо начал он. — Ты знаешь, что твои родители погибли в аварии. Но это не совсем правда. Она замерла. — Они были охотниками. Не обычными — они следили за балансом между миром людей и миром духов. И однажды они вышли на след стаи лис, которые нападали на людей. Дядя сделал паузу, подбирая слова. — Твоя мать… она обладала редкой способностью — могла видеть сквозь иллюзии. А отец умел находить слабые места духов. Вместе они были непобедимы. Но в ту ночь они столкнулись с чем‑то… иным. С лисой, которая была не просто духом. — Что это значит? — прошептала Со Хён. — Это значит, что ты — их дочь. Их кровь. И твои кошмары — не случайны. Они — память. Предупреждение. Джи Хун, до этого молчавший, поднял глаза: — Она в опасности. Охотники теперь знают, что она связана со мной. А значит, будут искать её. Дядя кивнул: — Именно поэтому я должен был рассказать. Со Хён, ты не просто человек. В тебе есть сила. И ты должна научиться её контролировать. Иначе они найдут тебя снова. Со Хён почувствовала, как земля уходит из‑под ног. Всё, что она знала о себе, вдруг перевернулось. — Но… как? — Мы научим, — сказал Джи Хун, беря её руку. — Вместе. Дядя посмотрел на них обоих — на девушку, которой предстояло узнать правду о своём происхождении, и на юношу, который уже доказал, что готов защищать её любой ценой. — Время пришло, — произнёс он. — Пора открыть тебе дверь в мир, который твои родители пытались уберечь от тебя. Но теперь ты должна сама выбрать: прятаться или сражаться. Со Хён сжала пальцы Джи Хуна, глядя в его глаза — те самые, что недавно пылали янтарным огнём. — Я выбираю сражаться, — сказала она твёрдо. — Но не одна. В комнате повисла тишина, наполненная предчувствием перемен. Где‑то за окном шумел город, ничего не подозревая о том, что судьба троих людей только что сделала резкий поворот в сторону неведомого.