Утро без кошмаров

Глава 20.  Утро разливалось по комнате тёплым золотистым светом. Со Хён лежала, прижавшись к Джи Хуну, слушая ровное биение его сердца. Впервые за долгое время она проснулась не от кошмара, а от ощущения удивительной лёгкости и покоя. Он приоткрыл глаза, встретив её взгляд. В его глазах читалась нежность, смешанная с лёгкой тревогой. — Всё хорошо? — тихо спросил он, проводя кончиками пальцев по её щеке. Со Хён улыбнулась, придвигаясь ближе. Её ладонь легла на его грудь, ощущая тепло кожи и ритм дыхания. — Лучше, чем хорошо, — прошептала она. — Я чувствую… полноту. Как будто всё встало на свои места. Джи Хун приподнялся на локте, внимательно вглядываясь в её лицо. Его пальцы осторожно очертили линию её скулы, скользнули к подбородку. — Ты изменилась. Не внешне — внутри. Она кивнула, накрывая его руку своей: — Я перестала бояться самой себя. И это… освобождает. Его губы коснулись её виска, затем медленно спустились к щеке. Каждое прикосновение было наполнено особым смыслом — не страстью, а глубокой, почти священной нежностью. — Знаешь, — он задержал дыхание на мгновение, — когда я впервые увидел тебя, я почувствовал что‑то необъяснимое. Будто мир стал ярче. А теперь… теперь я понимаю: это была судьба. Со Хён закрыла глаза, впитывая его слова, его тепло, его присутствие. Её пальцы переплелись с его, и в этом простом жесте было больше искренности, чем в любых клятвах. — Я больше не хочу ни от чего убегать, — тихо сказала она. — Хочу идти вперёд. С тобой. Он прижал её к себе, уткнувшись носом в её волосы. Их дыхание слилось в едином ритме, а мир вокруг словно перестал существовать. Остались только они двое — и это мгновение, наполненное тихим счастьем. За окном шумел город, где‑то вдалеке слышались голоса прохожих, но здесь, в этой комнате, была только тишина. Тишина, в которой рождалась новая глава их жизни. Со Хён приподняла голову, встречая его взгляд. В её глазах светилась уверенность — не наигранная, а настоящая, выстраданная. — Обещай мне одну вещь, — попросила она. — Что угодно, — без колебаний ответил он. — Не отпускай меня. Даже когда станет страшно. Даже когда я буду сомневаться. Просто держи меня за руку. Его пальцы сжали её ладонь: — Никогда. И в этом коротком слове было больше смысла, чем во всех обещаниях мира. Джи Хун сидел в кресле у окна, наблюдая, как Со Хён собирает рюкзак. Утренний свет падал на её лицо, подчёркивая сосредоточенность в глазах. Он долго молчал, просто следил за её движениями — за тем, как она аккуратно складывает учебники, проверяет наличие блокнота и ручек, поправляет лямки. Наконец он тихо спросил: — Ты действительно собираешься в колледж? После всего, что с нами происходит? Со Хён замерла, затем повернулась к нему с лёгкой улыбкой: — А почему нет? — Потому что… — он запнулся, подбирая слова, — у тебя теперь есть сила. Ты можешь делать вещи, которые большинству людей даже не снились. Разве учёба всё ещё имеет смысл? Она подошла к нему, опустилась на подлокотник кресла и нежно провела рукой по его волосам. — Именно поэтому я должна продолжать. Моя сила — это часть меня, но не вся я. Я всё ещё Со Хён. Студентка, дочь, подруга. И я не могу просто взять и отказаться от этого. Джи Хун нахмурился: — Но твоя мама… — Вот именно из‑за мамы я и должна идти, — её голос стал твёрже. — Она всегда говорила: «Образование — это опора. Даже если мир перевернётся, знания останутся с тобой». Она болеет, поэтому я поступила в колледж. И она гордилась мной. Она опустила взгляд на свои руки, словно собираясь с мыслями. — Я не могу бросить всё только потому, что теперь умею создавать щиты или чувствовать энергию. Это не отменяет моих обязанностей. Не отменяет того, что я должна быть рядом с мамой. Что я должна зарабатывать, чтобы оплачивать её лечение. Что я должна… просто жить. Джи Хун молча взял её ладонь, сжимая в своих. — Тебе будет тяжело. Двойная нагрузка: учёба и… всё остальное. — Знаю, — она кивнула. — Но я справлюсь. Я уже не одна. У меня есть ты. Есть дядя. Есть Ван Ху Док. Вы помогаете мне, а я помогаю маме. Это и есть баланс. Он приподнял её руку, коснулся губами запястья, где едва заметно пульсировала энергия. — Просто… обещай быть осторожной. Со Хён улыбнулась, наклоняясь к нему: — Обещаю. Но ты тоже. Потому что если со мной что‑то случится, кто будет помогать маме? Кто будет держать меня за руку, когда страшно? Джи Хун притянул её к себе, обнимая крепко, но бережно, словно она была одновременно и самой сильной, и самой хрупкой в мире. — Всегда буду рядом, — прошептал он. Она прижалась к его плечу, закрывая глаза на мгновение. — Тогда всё будет хорошо. Через несколько минут она снова взялась за рюкзак, перекинула его через плечо и направилась к двери. Уже на пороге обернулась: — Не жди меня допоздна. Сегодня много пар, потом — в больницу к маме. Но вечером обязательно позвоню. — Хорошо, — кивнул Джи Хун. — Будь осторожна. Она улыбнулась, и в этой улыбке было всё: решимость, тепло, любовь и непоколебимая вера в то, что даже с новой силой, даже среди опасностей, она останется собой. Дверь тихо закрылась. Джи Хун остался один, глядя в окно, где Со Хён уже исчезала в потоке утренних прохожих. Он знал: она права. Её путь — не только в магии, но и в том, чтобы оставаться человеком. ***  Со Хён вошла в колледж, привычно окунувшись в шумную атмосферу учебного дня. Она уже почти дошла до аудитории, когда из‑за колонны выскочили Юна и Арин — обе с сияющими улыбками и горящими любопытством глазами. — Со Хён! — воскликнула Юна, хватая её за руку. — Наконец‑то ты пришла! Мы уже начали волноваться! Арин тут же закивала, разглядывая подругу с явным интересом: — Ты куда‑то пропадала на прошлой неделе. Всё в порядке? Со Хён улыбнулась, стараясь выглядеть как можно естественнее: — Всё хорошо, правда. Просто… семейные дела. Мама немного приболела, пришлось помогать. Юна тут же посерьёзнела: — Ох, сочувствую. Как она сейчас? — Лучше, — Со Хён кивнула. — Лечение помогает. Я каждый день после пар заезжаю к ней в больницу. Арин осторожно коснулась её плеча: — Если нужна помощь — ты только скажи. Мы же друзья. В груди потеплело от искренности в её голосе. Со Хён сглотнула, чувствуя, как на мгновение подступает ком к горлу. — Спасибо, — тихо сказала она. — Это много для меня значит. Юна, всегда более прямолинейная, тут же переключилась на другую тему: — Слушай, а ты видела расписание на сегодня? У нас три пары подряд, а потом семинар по проектной работе. Ты уже придумала, что будешь делать? Со Хён достала из рюкзака блокнот, открывая страницу с набросками: — Да, я кое‑что продумала. Хочу взять тему взаимодействия городских экосистем с зелёными зонами. Это актуально, и к тому же… — она запнулась, подбирая слова, — помогает отвлечься. Арин прищурилась: — Отвлечься? От чего? Со Хён на секунду замерла, но тут же рассмеялась: — Ну, знаешь, от всего этого хаоса в голове. Когда рисуешь схемы, анализируешь данные — как‑то успокаиваешься. Юна понимающе кивнула: — Ага, понимаю. Мне тоже помогает. Кстати, ты сегодня какая‑то… другая. Не знаю, как объяснить. Более уверенная, что ли. Со Хён почувствовала, как теплеют щёки, но не от стыда — от тихой гордости. — Просто… наконец поняла, что могу справляться. Со всем. С учёбой, с проблемами, с жизнью. Арин улыбнулась: — Это круто. Мы рады за тебя. Но если что — мы рядом, помнишь? — Помню, — Со Хён сжала их руки по очереди. — Спасибо. Звонок прервал их разговор. Девушки поспешили в аудиторию, болтая о предстоящих заданиях и планах на выходные. Со Хён шла между ними, чувствуя непривычную лёгкость. Она знала: впереди ещё много испытаний. Но сейчас, в этот момент, среди друзей, в привычной рутине колледжа, она чувствовала себя по‑настоящему живой. И это было важно. ***  Со Хён сидела в аудитории, слегка покачивая ногой в такт музыке, звучавшей в наушниках. Перед ней лежал раскрытый конспект, но взгляд то и дело скользил к окну, где солнечные лучи рисовали на асфальте причудливые узоры. Мысли крутились вокруг вчерашнего разговора с Джи Хуном, вокруг новой реальности, в которой ей предстояло жить. Внезапно дверь класса тихо приоткрылась. Со Хён подняла глаза — и сердце на мгновение замерло. В проёме стоял Джи Хун: в строгом сером свитере, с папкой бумаг в руке и той самой улыбкой, от которой внутри всё теплело. Он сделал несколько шагов внутрь, осторожно оглядываясь — урок ещё не начался, и в классе было всего несколько студентов. — Не помешаю? — тихо спросил он, останавливаясь рядом с её партой. Со Хён сняла наушники, чувствуя, как на лице расцветает непроизвольная улыбка: — Конечно, нет. Ты что здесь… — У меня следующее занятие в этом корпусе, — он кивнул на расписание в своей руке. — Решил заглянуть. Увидеть тебя. Она почувствовала, как щёки слегка порозовели. Быстро убрала прядь волос за ухо, будто это могло скрыть волнение. — Я рада, — прошептала она, опуская взгляд на свои ладони. — Как твоё утро? — Лучше, чем обычно, — он слегка наклонил голову, глядя на неё с теплотой. — Особенно теперь. Они замолчали на мгновение, но это молчание не было неловким — оно было наполнено тем тихим пониманием, которое возникает между людьми, знающими друг о друге больше, чем кажется со стороны. — Ты слушаешь музыку? — он кивнул на наушники, лежавшие на конспекте. — Да, — она улыбнулась. — Пытаюсь сосредоточиться. Но мысли… они где‑то ещё. Джи Хун мягко коснулся её руки, всего на секунду, но этого хватило, чтобы внутри всё замерло: — Это нормально. Ты учишься жить в новом ритме. И ты справляешься. Она сжала его пальцы в ответ, затем тихо отпустила: — Спасибо. Мне важно это слышать. Он взглянул на часы: — Мне пора. Через пять минут начало. Но я хотел, чтобы ты знала: я рядом. Даже если не рядом физически. Со Хён кивнула, чувствуя, как в груди разливается тепло: — Я знаю. И это помогает. Он улыбнулся, сделал шаг назад, затем обернулся уже у двери: — После пар? — Встретимся, — кивнула она. — Как всегда. Дверь закрылась, а она ещё несколько секунд смотрела в ту сторону, где он исчез. Затем глубоко вдохнула, надела наушники и открыла конспект. Музыка зазвучала снова, но теперь в ней слышался ритм, совпадавший с биением её сердца. Урок начался, но в голове всё ещё звучало его «я рядом». И этого было достаточно.