Часть 7: Пробуждение в аду

Началась в густом, удушающем тумане. Кайло переступил порог подвала, и тяжелый запах нектара мгновенно ударил ему в легкие, заставляя закашляться. Но незнакомка не слышала его. Она сидела на коленях в самом центре этого кошмарного сада, и её мир сузился до размеров одной точки — до осознания собственной вины. Она не замечала ни холода, прорвавшегося в дверь, ни света фонаря, который держал Кайло. Внутри неё бушевал шторм из обрывков памяти и безумия. Ей казалось, что стены подвала раздвинулись, и она снова стоит в доме отца, видит Рикера, образы которого теперь путались с Мартой и маленькой Лили. Шепот «Вечности» в её голове превратился в оглушительный гул пчел. — Я садовник… — монотонно шептала она, раскачиваясь из стороны в сторону. — Я просто… садовник в аду… Её глаза были широко распахнуты, но они не видели Кайло. Они смотрели сквозь него, в бездну, где белоснежные лилии Лили переплетались с кровавыми георгинами Марты, создавая уродливый венок на могиле её рассудка. Она потянулась к лепестку, проросшему из шеи матери, её пальцы дрожали, а с губ срывался бессвязный бред. Кайло замер, пораженный этой картиной. Он видел много смертей, но никогда не видел, чтобы живой человек так глубоко ушел в тень собственной боли. Он поставил фонарь на пол. Звук удара металла о камень эхом разнесся по подвалу, но девушка даже не вздрогнула. — Эй, — тихо позвал он, делая осторожный шаг вперед. — Ты меня слышишь? Никакой реакции. Она продолжала шептать имена: «Рикер… Лили…», — и её голос становился всё более хриплым. Она была заперта в коконе печали. Кайло подошел ближе, чувствуя исходящий от неё лихорадочный жар. — Эй! Очнись! — властно приказал он. Она не шелохнулась. Её взгляд оставался стеклянным, направленным в пустоту, где продолжали распускаться цветы смерти. Тогда Кайло, понимая, что слова больше не действуют, резко подался вперед и нанес ей короткую, звонкую пощечину. Звук удара хлестко раздался в тишине подвала. Голова девушки дернулась в сторону. Гул пчел в её голове оборвался, словно обрезанная нить. Секунду, которая показалась вечностью, она не дышала. Затем она медленно, словно через силу, повернула голову к нему. В её стеклянных глазах наконец проявилась искра осознания. Зрачки сузились, фокусируясь на лице незнакомого мужчины. — Ты… — прохрипела она, и в её взгляде на мгновение проступил такой первобытный ужас, что Кайло невольно сжал кулаки. — Почему ты еще не зацвел? Она обвела дрожащей рукой подвал, указывая на распустившиеся лилии. — Уходи… Посмотри на них. Моя «вечность» уже здесь. Она ждет тебя. Беги, пока твои кости не стали стеблями! — Я не собираюсь бежать, — отрезал Кайло, не отводя взгляда от её лихорадочного лица. — И я не знаю, кто ты такая, но ты сейчас встанешь и выйдешь отсюда со мной. Пока этот запах не прикончил нас обоих.Мелантори попыталась вскинуть руки, чтобы оттолкнуть его, чтобы закричать громче, но силы, которые подпитывались лишь её безумием, внезапно иссякли. Как только искра осознания вернула её в реальность, навалилась невыносимая тяжесть. Мир вокруг поплыл, превращаясь в месиво из белых лепестков лилий и бордовых пятен георгинов. — Не смей… — выдохнула она, но её колени подогнулись. Она начала заваливаться набок, прямо в сторону цветочного сплетения, которое когда-то было Мартой. Кайло, не раздумывая, рванулся вперёд. Он подхватил её за секунду до того, как её голова коснулась жестких, пропитанных ядом стеблей. Девушка оказалась пугающе легкой, почти невесомой, словно её кости действительно начали превращаться в полые стебли. Её голова безжизненно откинулась назад, обнажая бледную шею, по которой пробегала едва заметная синеватая пульсация. — Эй! — Кайло встряхнул её, но она не ответила. Её веки задрожали и сомкнулись. Он почувствовал, как жар, исходящий от её тела, обжигает его руки даже сквозь одежду. В этот момент его взгляд упал на её предплечье. Из-под рваного рукава плаща выбилась грязная, заскорузлая повязка. Она была пропитана не только старой кровью, но и чем-то липким, золотистым. Кайло на секунду замер. Как лекарь, он видел сотни ран, но эта… эта была нанесена намеренно. Рваные края, глубина — она пыталась что-то вырезать из себя. Она пыталась убить болезнь внутри своего тела сталью. — Сумасшедшая… — прошептал он, и в его голосе впервые прозвучала не суровость, а странная смесь жалости и восхищения её отчаянной волей. Запах нектара в подвале стал почти осязаемым, он начал оседать пыльцой на его губах, вызывая легкое онемение. Медлить было нельзя. Кайло подхватил незнакомку на руки, стараясь не касаться открытых участков её кожи больше, чем необходимо. Он быстро зашагал к выходу, стараясь не смотреть на то, что осталось от семьи пекаря. У самой двери он на мгновение обернулся. В свете оставленного на полу фонаря казалось, что белоснежные лилии Лили слегка повернули свои чашечки вслед за ними, словно провожая свою создательницу. Вырвавшись на свежий воздух Этерны, Кайло жадно вдохнул холодный, пропитанный гарью кислород. Девушка в его руках застонала, но не проснулась. — Теперь ты моя забота, кем бы ты ни была, — хмуро бросил он в пустоту ночного переулка. Он не знал, что спасает не просто человека, а саму смерть, которая только и ждет момента, чтобы пустить корни в его собственной жизни. Кайло направился в сторону окраин, туда, где в тени старых башен находилась его тайная лаборатория. Он понимал: если стража увидит их, её убьют на месте, а его объявят пособником «цветочного мора».