Рассмотрим отношения. Аид +бонус

❖ Вступление Вам, возможно, интересно, почему же части одного цикла под названием «Рассмотрим отношения» такие разные? (всем пофиг). А я отвечу, даже если вы не спрашивали. А потому что... потому. Скучно мне писать по шаблону. Добавляю разные моменты, чтобы весело было. P.S Так забавно мешать скандинавскую и греческую мифологию.

☥ Аид (Греческий пантеон)

❤ Влюбленность Аид — мужчина с невероятной зоной ответственности. Вес короны Владыки Мертвых был столь тяжел, что мысли о личных отношениях всегда отходили на второй план, погребенные под грузом забот. Он и не думал, что что-то способно изменить этот порядок, пока однажды не заметил, как одна из валькирий стала невероятно мила его сердцу. Твой мягкий смех и беззлобные забавы казались ему, вечно серьезному богу, истинным воплощением свободы — тем, что было ему недоступно. Он, замкнутый в себе и делах своего царства, восхищался твоей открытостью миру. Так возникло желание быть ближе. Потом — видеть тебя чаще. А еще немного позже он понял, что больше не хочет отпускать тебя. Он захотел, чтобы ты не покидала его больше никогда. 🖤 Признание Это случилось глубокой ночью. Мрак сгустился над Царством мертвых, став почти осязаемым, а печальный шепот неприкаянных душ из реки Стикс вплетался в тревожный шум листвы, которую клонил к земле невидимый ветер. Аид нашел тебя на балконе своего дворца. Там, где бескрайние Асфоделевы луга простираются до самого горизонта, подернутого вечной дымкой. — Ты снова здесь, — его тихий голос раздался за твоей спиной, но в нем не было удивления, только теплая обреченность. — Здесь красиво, — не оборачиваясь, прошептала ты в ответ. — И так… спокойно. — Спокойно? — усмехнулся он, и бледный овал его лица четко выделялся на фоне всеобъемлющего мрака. — Это же царство мертвых, — добавил он, пытаясь поймать твой взгляд. — Но с тобой мне не страшно. Ты улыбнулась. Так искренне, так безмятежно, что даже на его алебастровых щеках проступил едва заметный румянец. Он осторожно коснулся твоего плеча, побуждая повернуться к нему лицом. Его глаза, обычно холодные, как воды Леты, сейчас были лишены своей вечной строгости. В них плескалась буря. — Властелин душ и судеб… — его голос дрогнул. — Я привык повелевать. Но сегодня я понял, что моя собственная душа давно уже не принадлежит мне. Она в твоих ладонях. И я прошу тебя остаться. Не просто гостьей. Не воительницей из мира живых. Останься той, ради кого я готов бросить вызов небесам и перевернуть этот мир до самого основания. Я люблю тебя. Стань моей царицей. Навсегда. ✧ (Думайте сами теперь) ✧ (Вас обманули, ваше мнение не так важно. Вы встречаетесь) ✦ Что он любит Когда ты дурачишься Он слишком серьезен, и ему необходима ментальная разрядка, которую ты смело ему организовываешь. В огромном тронном зале, где эхо шагов терялось среди колонн благородного мрамора, а воздух был пропитан торжественной тишиной и запахом холода, царило привычное для Аида уединение. Лишь двое слуг замерли у дверей, боясь лишний раз вздохнуть, пока их повелитель склонялся над бесконечными документами. — Прекрасная моя, я занят... — снова послышался знакомый отказ на твою просьбу отвлечься, произнесенный усталым, но мягким голосом. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь высокие витражи, запутался в твоих волосах, когда ты, не сдержав улыбки, вспорхнула на его стол, безжалостно наступая изящной туфелькой на важные бумаги с золотыми печатями. Аид ошарашенно замер, подняв на тебя взгляд своих ледяных голубых глаз, в которых плескалось искреннее изумление. Любой другой на твоем месте давно бы съежился от страха, не смея даже пискнуть, но ты лишь озорно тряхнула головой. В изящном движении руки ты приподняла угол белоснежной длинной юбки, и несколько листов, вспорхнув, словно испуганные птицы, разлетелись в стороны с тихим шелестом, приземлившись на пол. Ты продолжала танцевать, специально задевая подолом стопки бумаг и разнося их по всему столу, игнорируя тяжелый взгляд Аида, который уже начинал искриться чем-то иным. Слуги у дверей синхронно задержали дыхание, их лица побледнели от ужаса и восхищения одновременно. Никто и никогда не позволял себе такого перед Царем мертвых. Это было немыслимо. Это было... потрясающе. Но Бог царства мертвых, к их величайшему изумлению, не гневался. Он вдруг откинулся на спинку своего трона и глубоко рассмеялся. Гулкий, теплый смех нарушил тишину зала. — Я понял, понял. Хорошо, хорошо. Будь по-твоему, дорогая. — Аид встал, поправив свой пиджак лаконично-голубого цвета, который так шел к его глазам. Он протянул тебе руку, которую оплетал красивый узор лозы, оживающей на бледной коже. — Пойдем, прогуляемся по саду, как ты и хотела. Он говорил уверенно, но ты лишь наклонилась, оказавшись лицом на уровне его глаз, и показала язык, картинно надув губки, чтобы он знал: просто так эта выходка с игнорированием тебя в угоду документам не прощается. (Слуги в это время: 😳 «Вот это нихуя себе». Один из них даже прислонился к колонне, боясь, что ноги перестанут держать.) — Ах, вот значит как... — в его голосе зазвучали бархатные нотки опасности, смешанной с весельем. — Решила поиграть? Ну, держись. С этими словами Аид молниеносным движением подхватил тебя под бедра и легко, словно перьевую подушку, перекинул через плечо. (Да, да, я знаю, что это звучит дико). Ты взвизгнула от неожиданности, вцепившись в его идеально выглаженный пиджак, пока он уверенно направлялся к выходу. У самых дверей он обернулся, чтобы бросить приказ подчиненным, и его тон вмиг утратил всю теплоту, став ледяным и властным, как и подобает повелителю: — Уберитесь здесь, пока мы с леди (Имя) гуляем. (А куда он тебя понес, я не знаю. Ты знаешь, а автор документы убирал вместе с другими ошалевшими слугами.) Итог: игривость он очень ценит в тебе. Это помогает ему почувствовать себя живым и не настолько загруженным ответственностью. ✦ Любит, когда ты споришь с ним. Это такие мягкие споры, в которых вы по очереди одерживаете победу. Это тоже помогает ему расслабиться. ✦ Любит, когда ты поешь ему или играешь на музыкальных инструментах. ✧ Что он НЕ любит Если говорить о том, что омрачает его идеальную картину ваших отношений, то минус, по сути, лишь один. И кроется он в твоей невероятной, пьянящей свободе. Сегодня ты — его гостья в сумрачном великолепии Хельхейма, а завтра он находит лишь холодный клочок пергамента с вестью, что ты умчалась в шумный Мидгард — поглазеть на суету людей или искать новое приключение. Это твоя стихия, твоя суть — порывистая, как весенний ветер. И дело даже не в самой спонтанности, а в тишине, которая за ней следует. Аид, Владыка мира мертвых, чья воля незыблема, как скалы, перед тобой превращался в ласкового мужчину, который боялся тебя обидеть. Он боялся сжать тебя в объятиях слишком крепко, боялся потребовать отчета, чтобы не спугнуть, не разорвать эту тонкую нить, связывающую его мрачное сердце с твоей солнечной душой. Он терпел и молчал, глотая тревогу, пока однажды тишина не стала невыносимой. Ты исчезла, не оставив даже прощального вздоха на бумаге, и несколько дней для него превратились в ледяную вечность. А когда ты, сияющая и живая, вновь переступила порог, его терпение дало трещину. Его разговор был не гневом, а криком души, исторгшимся из самой глубины. — Аид, — тихо позвала ты, и твой голос дрогнул от непонимания, — я думала, тебе всё равно... У тебя и без меня забот полно, вот я и подумала, что тебе неинтересно знать, где я. У мужчины сжалось сердце, пронзенное твоими словами. Он провел рукой по своим стальным с голубизной волосам, откидывая их назад — жест усталости и отчаяния, — затем потер переносицу, словно пытаясь стереть напряжение, скопившееся за долгое время твоего отсутствия. «Всё беды от недосказанности», — пронеслось в его разуме, горькое и ясное, как слеза. — Прости... — его голос, обычно уверенный, стал неожиданно мягким. — Моя вина. Я был так опрометчив и резок. Неужели ты правда могла подумать, что мне всё равно? Мне жаль, что я заставил тебя чувствовать себя так. — Его ладонь, хранящая прохладу царства теней, нежно коснулась твоей щеки, стирая остатки сомнений. — Но впредь... говори со мной, ладно? Не исчезай в тишину. Ты мне дорога. Я за тебя беспокоюсь, милая... И ты, растворившись в его руках, которыми он обвил тебя в знак примирения, согласилась с ним. Так была разрублена та единственная нить, что он не любил в ваших отношениях — нить молчания, что вилась между вами. ● Важное примечание Но, чтобы расставить все точки над i, стоит уточнить: Аид никогда не полюбил бы инфантильную и наивную девицу, порхающую в розовых очках по радужным мирам. Это претило бы его сути. В тебе же он ценит редкий сплав — легкость, замешанную на внутренней серьезности, а не пустоту в голове, гонимую ветром (по полям, по полям..). Ты — не мотылек, живущий одним днем, ты — буря, которая, отбушевав, возвращается в его гавань. И это вполне в его стиле. ღ Ревность Он ревнует. Тихо, молчаливо, но эта тишина давит на плечи тяжелее горных скал. Его ревность — это не гнев, это боль. Она рождается не из подозрений, а из бездны глубоко запрятанной неуверенности в себе, которую он веками носит под короной повелителя мертвых. Ведь он ревнует тебя к Посейдону. К своему младшему брату, с которым у тебя, на его же удивление, сложились на удивление теплые и светлые отношения. Ты не даешь ни единого повода — твоя верность чиста, как воды Леты, но Аид тонет в собственных мыслях. Ему кажется, что братья лучше него. Что Посейдон, с его властью над лазурными волнами, достоин счастья больше, чем мрачный властелин подземелья. И он мучился. Молча. Вновь уходя в свою тоску, пряча ее в сумраке своего чертога, пока ты не заметила эту пропасть в его глазах. — Аид... ты сегодня мрачнее самого Стикса. Что тревожит тебя? — спросила ты тихо, хотя сердцем уже догадывалась об ответе. Он молчал, опустив взгляд в свитки, словно ища ответы среди прошлого. Тогда ты шагнула ближе. Твои пальцы легли на его суровые скулы, бережно разворачивая его лицо к себе, заставляя поднять глаза от вечных записей к живому свету твоей души. — Это из-за Посейдона, да? — прошептала ты, глядя прямо в его потемневшие глаза. — Аид, посмотри на меня. Посейдон мне как брат. Родной. Я не могу любить его той любовью, что принадлежит тебе, и даже не вздумаю подарить ему хотя бы малую толику той нежности, которую я дарю тебе каждое мгновение. Скажи мне... что мне сделать, чтобы твое сердце перестало болеть? Чтобы ты почувствовал себя тем единственным, кем ты и являешься? Твои слова лились бальзамом на его израненное самолюбие. Это помогло... почти. Тень сомнения еще блуждала в его глазах, он все еще был мрачен. В его разуме билась мысль, что он, похититель душ, не заслуживает такой безусловной любви и верности. Заметив это горькое смятение на его лице, ты не стала говорить больше. Ты просто поцеловала его — нежно, крепко, запечатывая этим поцелуем все его страхи. Он ответил так же смело, как и всегда. А когда поцелуй прервался, на его суровых устах впервые за этот вечер расцвела робкая, удивленная улыбка. — За что ты мне дана, такая прекрасная? — хрипло спросил он, все еще не веря своему счастью. — За всё. За то, что ты есть, — прошептала ты в ответ, прижимаясь к своему царю и чувствуя, как тает лед в его груди. — И ты... ты тоже мой дар. Самый главный. 🔥 Интимные отношения Итак, вы должны быть готовы к этому, ибо я вас предупредила. В сексе с ним у тебя нет никакой власти. Если в отношениях с тобой он нежен, учтив и заботлив, то всё, что касается интима, имеет совсем иной характер — это то, где он показывает себя. Для него твое тело — высшая форма благодати, храм, сотканный из лунного света и всех подношений мира. Твоя кожа, мягкая и шелковистая, сводит его с ума, а изгибы бедер и талии манят его пальцы, словно запретный плод. Поэтому неминуемо в ваших отношениях будет присутствовать поклонение. Он буквально сводит тебя с ума своим ловким языком и изящными пальцами. Он очень хорош в оральных ласках. Но не обманывайся этим удовольствием: так он заранее «извиняется» за то, что будет дальше. А если быть точнее — так он расслабляет тебя для себя. Ведь с ним не прокатит «два раза и всё». С ним не прокатит сладостная мягкость. С помощью секса Аид показывает всю глубину своей любви к тебе, входя всё сильнее, заставляя прочувствовать каждое движение своего стального, натренированного тела. Его торс, прочный как камень, с рельефными мышцами груди и твердым прессом, нависает над тобой непоколебимой скалой. Он не успокоится, пока твои ноги не задрожат мелкой дрожью, а место вашего соединения не станет влажным от множества оргазмов. Твои щеки тоже будут мокрыми, но от слез удовольствия. Также ему, как греческому богу, важно твое полное подчинение, поэтому никакие капризы не прокатят. Он не успокоится, пока не достигнет желаемого — твоего полного растворения и подчинения его проявлению любви. Вербальная поддержка: в сексе он постоянно тебя хвалит: «Умничка», «Вот так, молодец». И причем неважно, будешь ли ты в это время скакать на нем, ощущая под пальцами каждую выемку его точеного пресса, стонать под ним, вцепившись в его широкие плечи, или угождать ему оральными ласками — хвалить он будет всегда. Темп: Разумеется, быстрый и жесткий, который выбивает весь воздух из легких. Тот самый темп, в котором его мощь встречается с твоей податливостью, не позволяя тебе успевать говорить, а под конец — даже думать. Любимая поза: Та, где он может держать твои руки. Вбиваясь в тебя сзади, он наслаждается контрастом: твои тонкие, изящные запястья в его крепкой хватке, его мускулистые предплечья, перевитые венами, словно стальные канаты, сжимающие невесомое кружево. Ему нравится видеть и чувствовать, насколько ты под его властью в самый интимный момент, когда его тело, твердое как камень, берет то, что принадлежит ему по праву страсти. Раунды: Пока ты не превратишься в трясущуюся от удовольствия массу, которой потом придется спать 13 часов, чтобы восстановиться. Следы: Пара засосов, и то после полового акта, когда он уже держит твое обмякшее, расслабленное тело. ✎ Итоговая оценка отношений от автора: 7/10 Аид — довольно занятой молодой человек. После долгого отсутствия компенсирует это в постели. Он внимателен, но местами холоден. Он слишком много на себя берет. Если вас это не пугает, то прошу. БОНУС!!! 18+!!! В тот миг, когда его руки смыкались на твоих запястьях, мир переставал существовать. Оставалось только одно — ритм. Ты чувствовала, как его пальцы, сильные и уверенные, ложатся поверх твоей мягко кожи. Твои руки, обычно такие подвижные, сейчас были бессильны и сцеплены в замок у твоей же поясницы. Контраст был сокрушительным: твоя изящная кисть, покрытая мурашками, утопала в его горячей ладони. Ты ощущала силу в его руке, что сжимала тебя и это терпкое прикосновение заставляло сердце биться быстрее. Он двигался за твоей спиной, быстро и уверенно. Ты слышала его дыхание — тяжелое, рваное, но по-прежнему контролируемое. В отличие от твоего. Твой собственный голос уже охрип, срываясь на всхлипы и бессвязные мольбы. Воздух покинул легкие где-то на втором десятке толчков, и теперь ты просто ловила ртом кислород, чувствуя, как длинные пряди волос прилипают к влажным щекам. Но даже так ты четко ощущала его тело... Оно было совершенным. Не в человеческом, а в божественном, пугающем смысле. Широкие плечи заслоняли свет, отбрасывая тень на твою обнаженную спину. Каждая мышца на его торсе двигалась в такт толчкам и выступал ее рельеф, когда он наклонялся к твоему уху, чтобы прошептать очередную похвалу. Ты чувствовала спиной жар, исходящий от его груди, чувствовала, как твердый пресс прижимается к твоему копчику в моменты особо глубоких проникновений. — Умничка... — хрипел он, сжимая твои запястья так, что косточки начинали ныть от сладкой боли. — Вот так. Прими меня. Его бедра работали без устали, задавая тот самый темп, который выбивал из тебя не только мысли, но и саму способность дышать. Быстрый. Жесткий. Неумолимый. Это не была нежность, как в ваших повседневных отношениях. Это было поклонение иного рода. Если днем он целовал твои пальцы и говорил комплименты, то сейчас он заставлял твое тело молиться на него. Ты чувствовала каждое движение его члена внутри себя — до умопомрачения, до дрожи в коленях, которые уже подкашивались и не держали вес. Он входил в тебя так, словно хотел оставить свой след не на коже, а где-то глубже, в самом нутре, в памяти каждой клеточки. Твоя собственная нагота в этот момент казалась тебе чем-то невероятно хрупким и драгоценным. Талия, изгиб бедра, влажная кожа, на которой блестели капли пота — все это было для него алтарем. Он не просто брал тебя. Он насаживал тебя на свою божественную силу, заставляя прочувствовать всю глубину его любви к тебе. Когда мир перед глазами начал расплываться от накатывающей волны, он лишь усилил напор. Его пальцы больно сжали твои запястья, фиксируя позу, не давая упасть лицом в подушки раньше времени. — Нет, — выдохнул он тебе в затылок, кусая за мочку уха. — Еще. Ты сможешь. Я хочу видеть, как ты рассыпаешься для меня. И ты рассыпалась (не буквально). Со стоном, перешедшим в беззвучный крик, с дрожью, которая началась внизу живота и волной цунами накрыла все тело, разбиваясь о кончики пальцев ног. Ты кончила так остро, что на мгновение потеряла связь с реальностью, повиснув на его руках, как тряпичная кукла. Он последовал за тобой, глубоко, сильно, с рыком, который вибрацией прошелся по твоей спине. Но и тогда не отпустил. Еще минуту он оставался внутри, пульсируя, чувствуя, как твои внутренние мышцы сжимаются в последних конвульсиях. Спустя некоторое время, ты почувствовала, как хватка на запястьях ослабла. Твои руки, безвольно, упали на простыни. Сильные ладони подхватили тебя под грудь и живот, бережно переворачивая и укладывая спиной на его грудь. Ты лежала, вжавшись затылком в его ключицу, чувствуя, как бьется его сердце — ровно, мощно, убаюкивающе. Он гладил твой бок мягкой, расслабленной ладонью, унимая крупную дрожь, все еще сотрясающую тело. Его пальцы чертили круги на твоей талии, спускались к бедру, касались нежно, почти невесомо. — А... Аид... мм... — твой голос был сиплым, слова рассыпались. — Тихо, — его голос, низкий, с хрипотцой, урчал где-то над ухом, проникая прямо в кровь. — Все хорошо, милая... Все хорошо. Он поцеловал твой висок, влажный от слез, которые ты даже не заметила. — Ты молодец. Все выдержала. Я горжусь тобой, — его рука продолжила гладить твой бок, успокаивая, даря тепло и безопасность. — Отдыхай. В туманном полумраке спальни, где пахло потом, любовью, ты чувствовала себя полностью уставшей и невероятно, сокрушительно любимой. Там, на шее, под волосами, уже начинали проступать следы его губ — пара багровых засосов, которые он поставил уже после, когда просто держал тебя в объятиях. Ты проваливалась в сон, зная, что проспишь часов тринадцать, и чувствуя, как его губы вновь касаются твоего плеча, шепча: — Спи, моя хорошая....