Зарисовка. Прячешься. Ч3. Шива, Апполон

✺━━━━✹━━━━✹━━━━✺ ШИВА

✺━━━━✹━━━━✹━━━━✺

✻━━━━✼━━━━✼━━━━✻ ✻ «Пряность гнева и чай сострадания» ✻ ✻━━━━✼━━━━✼━━━━✻

В самом сердце Гималаев, там, где острые пики Кайласа (обитель Шивы) разрывают синеву неба, словно отрожая дух проживающего здесь божества. Солнце, еще не палящее, а все еще ласково-золотое, скользило по срезу скал, высвечивая прожилки кварца. Среди этого величия, на площадке, где ветер играл с редкими облаками, царил ритм разрушения, посеянный кем-то. Шива, разрушитель Вселенной, пребывал в своей самой простой ипостаси — аскета и воина. Его фиолетовое тело, перевитое стальными мышцами, блестело от пота, напоминая влажный гранит. Темные, непослушные волосы, в которых, казалось, запутался сам ветер, развевались при каждом чётко выполненном движении. С глухим ударом его кулак встречался с валуном, и булыжник, не выдерживая божественной мощи, разлетался веером острых осколков в стороны. Грохот эхом катился по ущельям, но Шива лишь довольно скалился, наблюдая за танцем каменной крошки в прозрачном воздухе. В его улыбке не было злобы — только чистая, дикая радость бытия. Он наклонился за очередным обломком, сжигаемым внутренним огнем силы, как вдруг тишину прорезал звук, которого здесь быть не могло. Тонкий, испуганный женский вскрик. Шива замер. Его бровь удивленно взметнулась вверх, а улыбка сменилась хмурым недоумением. Он опустил взгляд на валун, который только что собирался разбить. Из-под него, судорожно вцепившись пальцами в шершавую поверхность, на него смотрела аккуратная девушка, слегка растрепанная от испуга. Это была ты. — Валькирия? — голос Шивы прозвучал низко, но без привычной для него резкости, скорее с искренним изумлением. — Ты знаешь, где находишься, малышка? Это мой мир, а не Асгард. Он говорил правду. Валькирии, гордые девы войны, обходили Кайлас стороной. Слухи о его необузданном гневе, о танце разрушения и специфическом нраве делали своё дело. Никто из сестер не хотел с ним пересекаться. Ты, дрожа всем телом, но стараясь сохранить остатки достоинства, выпуталась из-под камня и присела на него, поправляя сбившуюся одежду. Пряный воздух Гималаев пьянил, смешиваясь с запахом пота и вечности, исходившим от стоящего напротив бога. — Доброго вечера, великий Шива, — выдохнула ты, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Прошу, позвольте мне немного переждать здесь. Я… я прячусь от Одина. Его вороны ищут меня. Шива склонил голову набок, разглядывая тебя с новым, неподдельным интересом. Солнце путалась в твоих волосах и серьгах, отбрасывая блики на твое бледное лицо. — Вот как? — фыркнул он, запуская пятерню в свою темную прическу. — И чем же ты так насолила этому одноглазому? Украла его золотое яблоко? — усмехнулся он довольный своей шуткой. (Отсылка на мифологию скандинавских богов, которые едят золотые яблоки богини Идун, чтобы не стареть) — Я… — ты замялась, обхватив колени руками, чувствуя, как холодок страха бежит по спине даже здесь, под ласковым гималайским солнцем. — Я сказала ему, что он не самый мудрый бог. Что знания без доброты — просто коллекция пыльных фактов.

✺━━━━✹━━━━✹━━━━✺

Повисла тишина. Даже ветер стих, потрясенный такой дерзостью. Сказать такое Всеотцу, для которого мудрость была дороже глаза (отсылка на легенду о потере глаза), дороже всего на свете… (по мифологии он хотел знать все, чтобы предотвратить Рагнарек) Это было немыслимо. Ты уже приготовилась к насмешке или гневу, но вместо этого услышала раскатистый, искренний смех. Шива хохотал, запрокинув голову, и этот смех был прекраснее, чем пение птиц в долине. — Ну ты даешь, малышка! — воскликнул он, вытирая выступившую от смеха слезу. Его яркие глаза сияли восторгом. — Прямо в сердце старого интригана! Браво! — Спасибо, — грустно улыбнулась ты. — Я всегда предпочитала горькую правду сладкой лжи. Но теперь, кажется, мне придется предпочесть холодную тьму Хельхейма этому теплому солнцу. Твой голос дрогнул, и в этот момент что-то изменилось во взгляде Шивы. В нем промелькнула нежность. Не говоря ни слова, он шагнул вперед. Одна из его четырех сильных рук, пахнущих горным ветром и сандалом, легко подхватила тебя, усадив на сгиб предплечья, словно ты была пушинкой, а не воительницей. Ты оказалась высоко над землей, лицом к лицу с ним и даже выше него. Его яркая, ослепительная улыбка теперь была направлена на тебя снизу вверх, и в ней не было ни тени насмешки, только защита. — Не парься, — сказал он просто, и эти обыденные слова прозвучали как клятва, высеченная на скрижалях мироздания. — Я не дам тебя в обиду этому старику. Нет чести у того бога, кто обижает женщину за правду. Пойдем, я напою тебя чаем. Он понес тебя через площадку, туда, где в тени старого, увитого цветами кедра стояла беседка. Там, на расшитых подушках, среди медных подносов и дымящихся благовоний, царил покой. Шива, несмотря на свою разрушительную мощь, оказался искусным церемониймейстером. Он смешивал специи с грацией танцора: кардамон, корица, гвоздика, имбирь — все это летело в закипающую воду, наполняя беседку ароматом пряной, живой Индии.

✺━━━━✹━━━━✹━━━━✺

Ты грела руки о горячую глиняную чашку, делая маленькие глотки. Чай обжигал, но вместе с теплом по телу разливалось успокоение. Ты почти забыла о страхе, любуясь тем, как вечернее солнце золотит профиль сидящего напротив бога и тем как вкусен был этот чай. Идиллия рухнула в одно мгновение. Тень, черная и стремительная, скользнула по беседке, закрыв солнце. Ворон Одина — Хугин или Мунин, думающий или помнящий — пронесся над Кайласом. Ты вздрогнула, инстинктивно вжавшись в расшитые подушки, пытаясь стать невидимой. Шива даже не изменился в лице. Он лишь лениво, с грацией сытого тигра, запрокинул голову и посмотрел сквозь резную решетку беседки вверх. — Эй, ты! — его голос, спокойный, но наполненный такой мощью, что, казалось, дрогнули звезды на небе, остановил птицу. — Чернокрылый, подслушивать нехорошо. Это дурная карма. Ворон испуганно каркнул и закружил на месте. — Передай своему хозяину, — продолжил Шива, и в его тоне проявился лед, обжигающе холодный — если я узнаю, а я узнаю, что вы обидели эту малышку, я приду к вам в Асгард. И я сломаю к Кали ваш дурной золотой замок. До основания. Он усмехнулся, но усмешка эта была страшнее любого рыка. — И передай старику, — добавил он уже мягче, бросив взгляд на тебя, дрожащую в подушках. — На правду не обижаются. А она у этой девочки — чистая, как вода в Ганге. Ворон на то метнулся прочь, исчезая в сумерках. Страх наконец-то отпустил твою грудь. Дедушка Один не настолько глуп, чтобы ссорится с королем индийского пантеона. Тишина вернулась, наполненная лишь потрескиванием углей в жаровне и ароматом чая. Шива повернулся к тебе, и его улыбка снова стала теплой, как до прилёта ворона. — Пей, малышка. Не бойся. Ты под моей защитой.

✺━━━━✹━━━━✹━━━━✺

Ты смотрела на него, на этого непредсказуемого, грозного и такого сострадательного бога, и чувствовала, как в груди процветает благодарность к этому разрушительному доброму богу. И чай у него вкусный. ( да я за индийский чай...🚶‍♀️🧎‍♀️🛐-🕉️)

☼ ━━━ ✧ ━━━ ☀ ━━━ ✧ ━━━ ☼

АПОЛЛОН

☼ ━━━ ✧ ━━━ ☀ ━━━ ✧ ━━━ ☼

Скука — это, знаешь ли, двигатель прогресса. Или, в твоём конкретном случае, — двигатель тотального абсурда. Ты сидела в Вальхалле, бесцельно сверля взглядом потолок, расписанный сценами великих битв (которые тебе уже успели оскомину набить), и от нечего делать перебрасывалась колкостями с Локи. Сегодня он был особенно ядовит. Его зелёные волосы, казалось, впитали в себя цвет нездоровой утренней зари, а в глазах плясали такие бесы, что хоть святых зови.

✦ ⋆ ☀ ⋆ ✦

— А спорим, твой драгоценный Аполлон раскусит тебя, даже если ты спрячешься в мужском обличье? — усмехнулся он, лениво подбрасывая монетку, которую стащил неизвестно у кого и зачем. Ты закатила глаза. Спорить с Локи — дело гиблое и себе дороже, как учиться готовить у Гефеста. Но скука была настолько всепоглощающей, а ставка такой… нелепой, что отказаться было бы преступлением против хорошего вечера. — И что ты хочешь? — спросила ты, крутя на пальце колье. Тяжелое, холодное, с камнями, которые, кажется, никогда не согревались. Подарок бывшего, от которого веяло лишь воспоминаниями о пустых словах и потраченном впустую времени. Носить его — себя не уважать. — Твое колье, — кивнул он на твою руку. — А если проиграю я, — его губы растянулись в хищной, но почему-то подкупающей улыбке, — я сделаю тебе новое. Своими руками. Сам. — Сам? — фыркнула ты. — Ты же украсть не можешь без лишнего шума, а тут — ручная работа. Ты хоть молоток в руках держал? — Именно. Поэтому мне нужен стимул, чтобы не проиграть. А тебе — чтобы было интересно. Идёт? Сделка была выгодна вам обоим. Ты избавишься от опостылевшего колье, а Локи получит развлечение и, в случае проигрыша, выйдет из зоны комфорта (и, возможно, впервые в жизни сделает что-то полезное). Вы ударили по рукам. Ты надела кольцо перевоплощений, и пространство закрутилось в водовороте магии. Когда мир перестал вращаться, ты превратилась в юношу. Причём не в писаного красавца, который приковывает взгляды, а в самого обычного, ничем не примечательного парня. Таких в услужении у богов — пруд пруди, пыль под ногами. — Запомни, — наставительно сказал Локи, и это прозвучало так дико из его уст, что ты едва сдержала смех. — Иллюзию могут рассеять кулон проницательности, вода из реки Чистоты и, конечно, если снимешь кольцо. Держись от этого подальше. Всё должно быть честно. — Слышать слово «честно» из твоих уст… — хмыкнула ты, но кивнула. — Я просто не хочу легкой победы. Это скучно. Даю тебе фору, — бросил он, даже не взглянув на тебя. Он смотрел на звезды, и его профиль на их фоне казался высеченным из лунного камня, красивого, но ядовитого и пакостного... «Привычка у всех богов такая — не замечать меня? — кольнула предательская мысль. — Или я и правда настолько страшная в этом облике?» Но ты тут же отогнала её. Лучше быть невидимкой, чем привлекать внимание этих инфантильных, пусть и прекрасных, придурков. Хотя на душе… на душе было горьковато-обидно.

✦ ⋆ ☀ ⋆ ✦

Сад Аполлона был не просто садом — это был кусок рая, похищенный у Элизиума и приземлившийся на склоне Олимпа. Солнце — его личное, ручное солнце — ласкало каждый лепесток, каждую травинку с такой нежностью, с какой любовник ласкает свою возлюбленную. Воздух дрожал от зноя и благоухания, им можно было опьянеть, как вином. Ирисы, розы, гиацинты — все они распустились разом, словно по взмаху дирижёрской палочки, создавая буйство красок, от которого захватывало дух. Ты с трудом удержалась, чтобы не нырнуть лицом в прохладную синеву ирисов и не вдохнуть этот пьянящий аромат полной грудью. Но нельзя. Мужчинам, даже самым милым и незаметным, не пристало так трепетно обниматься с цветами. Наверное... Но лучше лишний раз не рисковать и не подавать виду. Ты незаметно влилась в толпу прислужников и нимф, которые развлекали бога солнца. И тут ты его увидела. Аполлон возлежал на золотом ложе, и казалось, сам свет исходил от него. Длинные волосы, цветом напоминающие лепестки чайной розы на закате — розовые с золотистыми прядями, струились по обнаженным плечам тяжёлой, блестящей волной. Они были настолько густыми и переливчатыми, что хотелось протянуть руку и проверить, шелк ли это или жидкое золото. Но глаза… Его глаза были самым опасным оружием во вселенной. Золотые, как расплавленный металл, с длинными светлыми ресницами, они смотрели на мир с ленивой, но всевидящей царственностью. На запястьях поблескивали изысканные длинные браслеты, которые, словно живые, в любой момент могли превратиться в золотые перчатки и стать грозным оружием. Он был прекрасен. Прекрасен настолько, что это было нечестно, несправедливо по отношению ко всем остальным смертным и богам. Ты засмотрелась. Идиотка. — Эй — тебя хлопнули по плечу. Сердце рухнуло в пятки. Ты резко обернулась, ожидая увидеть перед собой разгневанного бога с кулоном проницательности и карающим перстом. Но это была всего лишь нимфа. Хрупкая, с глазами цвета утреннего неба и копной золотистых кудрей. Она взволнованно сунула тебе в руки флейту и, виновато улыбнувшись, присела рядом на корточки, поправляя развязавшуюся сандалию. Ты опешила. В чем дело? Подменить? Но обычно юноши в окружении Аполлона занимались более «мужественными» делами: точили стрелы, носили тяжелые кубки, прислуживали на охоте. Игра на флейте — удел граций и нимф. «Ну, раз надо, так надо», — философски подумала ты и, прикрыв глаза, поднесла флейту к губам. Пальцы сами вспомнили мелодию. Легкую, воздушную, под стать этому месту. Ты играла, стараясь не выделяться, но вдруг поняла — стало тихо. Слишком тихо. Арфа, лира, другие флейты — все замолкли, словно поперхнувшись звуком. Ты открыла глаза. На тебя смотрели все. Нимфы с открытыми ртами, юноши с замершими у губ виноградинами, даже птицы в клетках перестали петь и склонили головки набок. Сотня глаз, и все — на тебе. Стало жарко, но не от солнца. Однако ты решила: если играть, то играть до конца, даже если это твой звездный час перед казнью. Ты манерно вскинула руки, изобразив на лице предельное недоумение и даже легкую обиду: — Что? — твой голос, низкий, мужской, прозвучал с нарочитой обидой капризной дивы. — Я тоже умею играть. Проблемы? Со стороны это выглядело так, будто самый милый и незаметный парень в саду только что совершил каминг-аут и устроил сцену посреди приёма. (Я поздравляю нас: мы геи). Ты, кажется, переигрывала, но назад дороги не было. И тут Аполлон посмотрел на тебя. Впервые за сегодня. Его золотые глаза скользнули по твоему лицу, по твоей нелепой позе, и в них мелькнул неподдельный интерес. Он усмехнулся уголком губ — едва заметно, но так, что у тебя внутри всё сжалось в тугой узел. — Пусть играет, раз умеет, — его голос, глубокий и бархатистый, словно тёплый мёд, разнесся по саду. — Я никому не запрещал самовыражаться. И всё. Напряжение спало, словно его и не было. Праздник продолжился. До самого заката, до первых робких звезд вы танцевали, пили вино и смеялись. Ты даже расслабилась. Если он и смотрел на тебя, то лишь мельком, как на часть декораций — красивую, но неодушевленную. Как обычно.

✦ ⋆ ☀ ⋆ ✦

Вечер растаял, словно солнечные зайчики с приходом ночи. До полуночи и твоей безоговорочной победы оставалось всего два часа. Ты уже предвкушала, как гордо войдешь в Вальхаллу, посмотришь на Локи свысока и скажешь: «А выкуси, бог коварства!» От этой мысли на губах расцвела довольная, почти хищная улыбка. Ты, вместе с другими слугами, направилась в свои покои. Там-то ты в полной безопасности. Аполлон? Чтобы бог солнца спустился в крыло для прислуги? Да никогда в бессмертной жизни! Это было бы нарушением всех писаных и неписаных законов Олимпа. Так что ты позволила себе расслабиться и, к примеру, сходить в душ. Но даже под струями воды ты не сняла кольцо, хотя ощущать это чужеродное тело и эту… деталь между ног… было чертовски неудобно. Но, как говорится, победа требует жертв. В дверь постучали. Накинув белоснежный хитон и кое-как пригладив мокрые волосы, ты поспешно открыла. На пороге стоял твой новый знакомый — брюнет с живыми карими глазами и венком из плюща на голове, с которым ты весело болтала весь вечер. — Привет! Ещё раз! — заговорщицким шепотом затараторил он, вваливаясь в комнату без приглашения. — Слушай, у меня гениальная мысль! Вернее, просьба! Аполлон, он только кажется высокомерным, но он невероятно щедрый! Всех, кто ему помогает, одаривает как царей. Мне, например, он подарил рубиновый браслет, моя Русали была в восторге! — Он довольно рассмеялся, сверкнув глазами. — Короче, я знаю, у тебя девушки нет, и ты, наверное, больше по… украшениям… — он испуганно замолк, глядя на твоё непроницаемое лицо. «Не в бровь, а в глаз», — подумала ты. Украшения ты действительно любила, и парней тоже, но сейчас это прозвучало как издевательство судьбы. Впрочем, тебя это не задело, и парнишка, выдохнув, понял, что ты не в обиде. — В общем, нужно отнести лепестки белых лилий в купальню Аполлона. Он меня просил, но у нас с Русали свидание! Я не могу опоздать! — Он умоляюще сложил руки и сжал твою ладонь в своих. — Сделай это, прошу! Тебе зачтется! Рисковать не хотелось. Очень не хотелось. Но это же просто купальня. Пока ты разбросаешь лепестки, пока всё подготовишь — Аполлон и не подойдёт. Он же не пойдёт мыться, пока там не прибрано и не готово, верно? Тяжело вздохнув, как человек, подписывающий себе смертный приговор, ты взяла корзину с нежными, влажными лепестками и направилась в купальню, слушая за спиной удаляющиеся вопли благодарности.

✦ ⋆ ☀ ⋆ ✦

Ты прибыла в купальню. Там было настоящее царство пара и чистоты. Воздух, горячий и влажный, обволакивал кожу, как в тропическом лесу, заставляя хитон липнуть к телу. В центре сиял бассейн с водой, прозрачной до самого дна, выложенного голубой смальтой, отчего казалось, что это не вода, а кусочек неба, упавший на пол. Говорили, эта вода — лучшее лекарство от всех болезней. Тебе и самой отчаянно захотелось окунуться, но нельзя. Ты сосредоточенно рассыпала лепестки по воде, и они, словно маленькие белые кораблики, закружились на глади, постепенно покрывая её ароматным ковром. Деревянной лопаткой ты аккуратно перемешала воду, и воздух наполнился пьянящим, дурманящим ароматом лилий. «Божественно!» — мысленно выдохнула ты и уже собралась бежать, как вдруг услышала за спиной протяжный, ленивый зевок. — Добрый вечер, дорогой мой, — раздался знакомый, до дрожи, голос. Ты замерла, превратившись в столб. Обернулась. Аполлон стоял в дверях. Абсолютно обнаженный. И, конечно, он был прекрасен. Его совершенное тело, казалось, было создано из того же света, что и его волосы — ни единого изъяна, одна сплошная гармония. Ты, девушка, воспитанная в приличном обществе (ну, относительно приличном) и всё ещё относительно девушка… почувствовала, как предательская краска заливает щеки, шею и уши, и резко отвела взгляд, уставившись в стену с таким интересом, будто там была написана «Илиада» мелким шрифтом. Аполлон усмехнулся. Довольно, самодовольно. — Ты неровно дышишь к парням, юноша, но отворачиваешься от самого красивого из них? Это просто хамство, — его голос сочился наигранной обидой и каким-то кошачьим мурлыканьем. — Господин, я… — Будешь омывать меня, — перебил он, проигнорировав твои жалкие попытки оправдаться. — Заходи. Тяжело вздохнув, ты поняла: это конец. Даже если ты выиграешь спор, на тебе теперь несмываемое клеймо: «Тот самый гей, которому не понравился голый Аполлон». А кто, если не он, задастся вопросом о твоей компетенции? Ты даже гея плохо изображаешь! Нервирует… Ты помогла богу зайти в воду, стараясь касаться его кожи не больше необходимого, и зашла следом, чувствуя себя ужасно неловко в промокшем, облепившем тело хитоне, который стал почти прозрачным. Аполлон вел себя как обычно: надменно, спокойно, словно ничего необычного не происходило. Он приказывал подавать ему сок, вино, принести полотенце, и теперь он не сводил с тебя взгляда. Ты, которая ещё утром мечтала о его внимании, теперь хотела только одного — чтобы он перестал на тебя пялиться! — Потри мне спину, — приказал он тоном, не терпящим возражений. «С удовольствием натру тебе глаза мылом», — мстительно подумала ты, яростно намыливая его спину. — Теперь грудь. Ты закипала. Твои руки, скользя по его гладкой, горячей коже, дрожали от злости и смущения. Ты терла его грудь, машинально переходя на пресс, и процедила сквозь зубы: — Так лучше? Ты подняла глаза и замерла. Аполлон улыбался. Не той ленивой, надменной улыбкой, а широкой, торжествующей, наглой, до ужаса довольной ухмылкой. Но не это было самым страшным. Твой голос. Он был... женским. Ты посмотрела на свою руку — кольцо было на месте. Вода! Ты перевела дикий взгляд на Аполлона, на воду, снова на него. Твои зрачки расширились от ужаса. — Это… это вода из реки Чистоты? — спросила ты осипшим голосом, уже зная ответ. — Ага, — кивнул он, сияя, как начищенный золотой кубок. Ты со всей силы хлопнула ладонью по воде, подняв тучу брызг. — Боги! Какая же я дура! — простонала ты, закрывая лицо руками. Но тебя тут же притянули к груди. К его мокрой, горячей груди. Аполлон прижал тебя к себе, и его руки, такие сильные и надёжные, обвили твою талию, не оставляя шансов на бегство. — Тише-тише, не ругай себя так, (Имя), — его голос звучал мягко, но в нём явственно слышалась довольная улыбка. Ты вздрогнула. Он знал твоё имя. Он помнил. Бог солнца гладил тебя по мокрым волосам, успокаивая, как нашкодившего, но всё равно любимого котёнка. — Прости, звездочка, но мне пришлось вывести тебя на чистую воду, — он довольно хмыкнул своей же игре слов, а ты закатила глаза, уткнувшись носом в его ключицу. — Хочешь сказать… ты с самого начала?.. — прошептала ты, боясь поверить в догадку. — Узнал тебя? Ну конечно, милая. — Его голос из игривого вдруг стал серьезным, даже чуть обиженным. — Ты ослепительна даже в этом скучном облике юноши. Но скажи честно… — он приподнял твое лицо за подбородок, заставляя посмотреть в его золотые, теперь уже не надменные, а бесконечно нежные глаза. — Ты правда думала, что понравишься мне в мужском обличье больше? Ты сглотнула, чувствуя, как все вокруг растворяется. — Э-э-э… нет? Я вообще не думала, что ты меня узнаешь. Я не на это рассчитывала. Это был спор… — О, нет! — он театрально прижался щекой к твоей щеке, и ты почувствовала тепло его кожи. — Звездочка моя, как ты могла так подумать? Ты же моя любимая валькирия, — он няшился, как большой, ласковый кот, требуя внимания, а ты чувствовала, как твоя обида, злость и страх тают в этом уютном тепле без следа. — Ты даже не смотришь на меня, — выдохнула ты, прижимаясь к его груди и слушая, как бьется его сердце. — Как ты можешь помнить меня? — Ты так многого не замечаешь, дорогая… — прошептал он своим мягким голосом, что аж у тебя предательски защипало в глазах. Вы молчали. Только пар поднимался над водой, окутывая вас белой, уютной пеленой, скрывая от всего мира. И тут до тебя дошло. Вы голые. В бассейне. В обнимку. — Аполлон, отпусти меня, — решительно сказала вдруг ты, пытаясь высвободиться. — Не-а, — отрезал он, прижимая тебя крепче. — Ты уйдешь, а я тебя с таким трудом сюда заманил. Ты рассмеялась сквозь наворачивающиеся слёзы. — Зачем? Зачем ты это сделал? — спросила ты, утыкаясь носом в его плечо, чтобы он не видел твоих глаз. — Ну, во-первых, Локи вчера подошел и спросил, кто из полубогов мне нравится больше всех. А я бог чести, врать не умею, — он гордо вскинул подбородок, и ты почувствовала, как твои щеки заливает новый румянец. Ему нравишься. Ты. — А во-вторых, я не мог позволить ему выиграть это дурацкое пари таким легким способом. И, кстати, передай ему, что проигравший не тот, кого раскусили, а тот, кто не умеет ценить прекрасное. А я ценю. Очень. Он поцеловал тебя в висок. Ты молчала, переваривая всё услышанное. Это поражение было самым сладким в твоей жизни.

✦ ⋆ ☀ ⋆ ✦

— И всё-таки, можно я выйду? — спросила ты через минуту. — Нет! — его голос стал капризным, как у ребёнка, у которого отнимают любимую игрушку. Он надулся и прижал тебя к себе с утроенной силой. Он явно не это хотел услышать от тебя. Ты тихо вздохнула, чувствуя, как расслабляется каждая клеточка тела. Горячая вода, его близкое дыхание, его сильные руки, запах лилий и солнца… Было так хорошо, что словами не передать... — И ты мне нравишься, — прошептала ты еле слышно, в надежде, что он не расслышит.

✦ ⋆ ☀ ⋆ ✦

Локи, конечно, считал себя победителем. Он сиял, как начищенный самовар, когда ты вернулась в Вальхаллу под утро. Но его торжество длилось недолго, потому что через пару часов тебе доставили подарок от Аполлона. Это было колье. Намного лучше того, старого и холодного. Тончайшей работы, из лунного серебра и изумрудов, цветом под стать твоим глазам, как гласила приложенная записка, написанная изящным почерком. Оно было тёплым, стоило только прикоснуться к нему. Мини солнышко...