Иногда некоторым просто нужен пинок

      Удивительный цифровой цирк – воистину удивительное место. Как бы это ни звучало, так это было, есть и, наверно, будет в ближайшее время. Физика здесь часто уходила погулять, оставляя героев разбираться с последствиями самостоятельно: один долго не мог слезть с потолка, потому что наперекор законам его тянуло обратно, другой – в попытке сбежать от преследующих и разъярённых Зубл – бежал на одном месте, нелепо передвигая лапами. Иногда вместо того, чтобы кинутый предмет летел в цель, он издевательски увиливал, описывал невообразимые пируэты вопреки своему весу, и прилетал обратно в бросившего, словно издеваясь. В общем, случалось всякое.       Они почти научились это терпеть, должным образом реагировать на пошедшее не по плану, и менять свою траекторию, когда ноги косились в другую сторону, а брошенный предмет норовил догнать и стукнуть по лбу. Иногда даже находили в этом что-то приятное.       Например, Гэнгл нравилось наблюдать, как причудливые гармошки радужного цвета скачут по всему цирку, и сквозь шелест пластиковой пружины шепчут: давай с нами! Ты же тоже умеешь пружиниться! Но никто, конечно же, не видел, пробовала ли она повеселиться вместе с ними.       В тот день, когда они разругались Джекс впервые для самого себя покинул пределы цирка. Обычно он старался не выходить, предпочитал оставаться в своей комнате или если уж на то пошло – в главном зале. Другое его и не интересовало, в общем-то. На этот раз что-то буквально тянуло его наружу, и несмотря на подкожный страх, что это очередная проделка с разумом – заяц всё-таки вышел наружу.       Поле встретило его с наигранной радостью, цифровая трава колыхнулась почти как настоящая, заставив его остановиться в ступоре, прежде чем опустить на неё ногу. Конечно же, ничего он не почувствовал, ровно так же, как и всегда. По крайней мере, не ощутил того, что всегда ждало бы в реальном мире: пройдясь дальше он осознал, что пусть трава на вид мягкая, полигоны слегка покалывают ступни, почти незаметно, но осязаемо.       Ночь и день здесь не сменялись – по крайней мере так было видно из окна, но стоило выйти за порог он тут же столкнулся с тем, что солнце медленно укатывается в сторону горизонта, а луна торопливо занимает её место, принося вместе с собой кучу цифровых звёздочек. Пятиугольных, как на каждом детском рисунке. Трава постепенно приобретает синий оттенок вместе с небом, появляется ночное освещение: оно проскальзывает по всем предметам, расползается, прогружаясь, и Джекс прекрасно видит как заторможено сменяются тона, словно рендер слегка кривит.       Он устраивается на небольшом холме, отсюда прекрасно видно шатёр, можно разглядеть пляж и даже парк аттракционов, совершенно пустой и почти мёртвый, ведь без главных героев нпс двигаться уж точно не будут. Долго в тишине посидеть не удаётся, не проходит и пяти минут, как что-то стукает его по голове, больно ударяет меж ушей и Джекс раздражённо шипит, потирая ушибленное место. Он оглядывается, ожидая увидеть Зубл или, конечно больше всего – Помни, но вокруг него только трава, и ничего более. Опустив взгляд вниз он видит звёздочку. Пятиугольную, объёмную, слабо светящуюся золотым.       Джекс даже подвис – зная некоторые тонкости в создании всякой 3D-дряни, он бы и думать не стал, что кто-то отдельно напрягся ради того, чтобы увесить цифровое небо объёмными телами. Звёздочка вспыхнула в его руке, и тут же принялась стремительно тускнеть. Заяц потёр её пальцами, стараясь разогреть – когда-то в прошлой жизни, почему-то он прекрасно это помнил – раньше батарею старых телефонов приходилось заряжать именно так. Сядет гаджет внезапно, пусть было достаточно заряда – он или кто-то из знакомых обязательно принимался за реабилитацию, растирая прямоугольник меж ладоней.       Но звезда на такое не отреагировала, её свет тускнел, и в конце концов превратился в серый, тогда он всё-таки прекратил это дело. Больно надо. Зачем-то сунул звезду в нагрудный карман, желая вернуться к созерцанию вида с каплей самобичевания, как в голову снова прилетело. Ещё одна звезда, на этот раз побольше, и такая же болезненно-блёклая, почти серая. После неудачной попытки спасти и её – тоже отправилась в карман.       Возможно, ему показалось, но когда две звезды стукнулись друг о друга они издали слабый звон, как звучали бы ёлочные игрушки.       Заяц подмял траву, садясь аккуратно, чтобы не выронить звёзды, однако и в этот раз ему не позволили предаться унынию. С небом явно что-то происходило. То и дело он стал замечать ещё больше падающих звёзд, они сыпались с разных сторон, уже не на голову, за что он был безмерно благодарен, только вот всё равно это было до жути странно. Джекс не знал, зачем это делает, но он продолжал подбирать их. Из раза в раз брал фонарики в руки, растирал большими пальцами в перчатках, но когда цвет окончательно мерк – распихивал по карманам. К десятой их уже некуда было девать, в каждый карман помещалось только по две, а последняя третья теснилась с первыми счастливчиками в нагрудном.       Таким она его и нашла: возвышающегося на холме, в ночном освещении под слабый игрушечный звон гладящего очередную звезду. С такой аккуратностью он не относился ни к кому другому, и даже краем глаза увидев красно-синие сапоги – не прекратил. Уже плевать, что она там подумает.       Помни мягко коснулась рукой его плеча, обращая на себя внимание, и Джекс наконец-то повернулся. Заяц выглядел расстроенным. Ужасно расстроенным, ни разу за всё их пребывание здесь Помни не видела, чтобы он так просто поддавался эмоциям.       — Они не горят. – Пробормотал он, пальцы дёрнулись, словно желая стиснуть звезду, но тут же осеклись, ведь это может быть опасно. Джекс не знал, насколько хрупкими они могут быть. — Я пытался что-то сделать.       — Пробовал вернуть их на небо? Помни захотела рассмеяться, когда его тонкие брови поползли вверх. Зрачки вернулись к звезде в руках, и вновь застыли на ней, изучая. — Смотри.       Она осторожно взяла фонарик из рук зайца, тот слегка поддался за ним, но тут же остановил себя, наблюдая за тем, как шут аккуратно протягивает звезду обратно к небу. Поправляет, делая вид, что звезда крепко сидит на своём месте, и наконец выпускает из рук. Фонарик вспыхивает ярким, нежным жёлтым, освещая лицо спасительницы, а затем поднимается выше на небо, занимая своё место.       — Откуда ты знала? – Он передаёт девушке ещё пару звёзд, и повторяет всё в точности за ней – поднять звезду, приложить к небу, сделать вид, что так и должно быть.       — Я много наблюдала. – Она улыбается.       Извинений не ждёт, не требует выяснить ситуацию, однако Джекс чувствует себя просто отвратительно, глядя в её спокойные несмотря на кислотно-конфетную раскраску глаза. Помни протягивает руку, прося ещё одну звезду, но вместо оной заяц берёт её за руку, свободной прикладывая фонарик к небу.       — Извини. Я погорячился тогда.       Он не смотрит в её сторону, чувствует, как пальцы слегка сжимаются на длинной ладони, и слышит как она вздыхает. Ещё один фонарик улетает на небо, когда Помни второй рукой забирает у Джекса из кармана звезду, при этом не отпуская его ни на секунду.       — Я уже поняла, что к тебе сложно подступиться. Наверно, я просто продолжу стараться.       Джекс не хочет говорить. Не хочет срываться, рассказывать ей всё-всё-всё, что происходит на душе. Не хочет признавать, что на самом деле он по ночам рвёт зубами и лапами одеяло, поскольку желание поделиться всем, что в голове – раздирает на куски. Горло стягивает, когда он пытается снова быть собой, каким был раньше, но всё, что выходит это очередное, тупое замалчивание. Он запихивает свои ощущения глубоко внутрь, как когда-то, в далёкой прошлой жизни мама заталкивала рубленую капусту в бочку, чтобы хватило побольше. И интересных историй, ровно как и переживаний точно становится больше, но все они запихиваются в то же место.       — Это была последняя. – Он не желает отпускать руку, но его тревога нарастает, требуя прекратить этот романтический цирк, иначе она слишком много узнает. Скачает информацию из его головы прямо через этот незамысловатый жест, а там уже гляди, что будет. Именно поэтому он отпускает, засовывает ладонь в карман, словно в надежде сохранить странно-осязаемое тепло после чужого прикосновения. Помни хочет что-то добавить, как вдруг её перебивает голос сверху.       — Паразиты! – Это слово Луна наверняка переняла от Кейна. Её всегда спокойный и ласковый голос звучит гневно. — Мои бедные, бедные звёздочки! Убирайтесь!       — О чём это она?! Дамочка! – Удивлённо хлопает глазами Джекс, уже собираясь пойти в атаку, но Помни лишь хватает его за руку, утягивая за собой вниз по склону, в сторону цирка. Луна долго сокрушается за их спинами, обещает рассказать Кейну о том, какие они бессердечные, но Джекс на этот раз в действительности ничего не понимает. Он же наоборот пытался спасти звёзды!       На пороге шатра он снова невольно возвращает себе этот бессердечный образ. Пусть сознание занято попытками переварить случившееся, он всё равно натянуто улыбается, глядя на Помни, что задыхается так, словно бежала по-настоящему.       — Это ты сделала. – Почему-то вдруг выдаёт он, и в ответ шут лишь начинает хихикать. Джекс бросает это не серьёзно, скорее в шутку, но девушка отчётливо даёт понять – её раскусили. — Подумать только, ты швыряла звёзды мне в голову!       — Только первые два раза.       Напомнила она, вытирая мультяшные слёзы, не ясно когда успевшие выскочить на круглых щеках. Он не знает, хочет ли злиться на неё, или наоборот, чувствует себя благодарным за то, что не дала погрузиться в отчаяние. Вместо толкового продолжения диалога он лишь треплет её по шапке, заставляя колокольчики звенеть. Шут улыбается, и во второй раз за последнюю встречу инициирует прикосновение, вновь протягивая к нему раскрытую ладонь.       — Я слышала, что Кейн обещал представить нам новогоднее обновление. Идём?       — Если это будет до того, как Луна нажалуется ему на меня и в том числе…       Он качает головой, и позволяет ей утянуть себя вперёд к главной сцене, где уже начали скапливаться остальные участники шоу. Впервые за всё время ему кажется, что появиться на глазах у всех под ручку с маленьким звенящим существом – не самая плохая идея. По крайней мере сейчас, до тех пор, пока она весело бренчит под ухом, вполголоса вещая что-то, о чём думает сама. И, может быть, Джекс не так далеко ушёл от того, чтобы начать делать то же самое в ответ.