Часть 3

Понедельник встретил Нику привычно — холодным коридором, шумом голосов и ощущением, что за выходные она как будто прожила отдельную маленькую жизнь, о которой здесь пока никто не знал. Она пришла раньше обычного, прошла к кабинету русского и села на своё место, стараясь вести себя так же, как всегда. Тетрадь, ручка, взгляд в окно. Только внутри всё было другим: мысли постоянно возвращались к Саше, к выходным, к тому, как теперь всё между ними изменилось — тихо, но необратимо. Урок тянулся медленно. Учительница что-то объясняла, кто-то шептался на задних партах, но Ника ловила себя на том, что почти не слышит слов. Она думала о том, как он сейчас сидит в своём классе, как выглядит, нервничает ли, ждёт ли перемену так же, как она. Эта мысль странно грела, и от этого было одновременно и спокойно, и тревожно — словно она несла с собой маленький секрет, который вот-вот станет виден всем. Когда прозвенел звонок, она не сорвалась с места. Собрала вещи не спеша, вышла в коридор вместе со всеми, позволив потоку учеников вынести её вперёд. И только тогда, когда увидела его у стены — чуть в стороне от остальных, с рюкзаком на одном плече, — сердце предательски ёкнуло. Саша стоял, опустив взгляд в телефон, но поднял голову почти сразу, будто почувствовал её. Их взгляды встретились, и на секунду всё вокруг словно притихло. Он улыбнулся — осторожно, не слишком широко, как будто всё ещё проверял, можно ли. Ника подошла ближе, остановилась напротив. — Доброе утро, — сказала она просто. — Доброе, — ответил он. — Как ты? — Нормально. Ты как? — Тоже… нормально. Разговор был самым обычным, почти скучным, если смотреть со стороны. Несколько фраз, лёгкие улыбки, никакой спешки. Но именно это и выбивало из колеи тех, кто стоял рядом. Его одноклассницы сначала просто поглядывали — украдкой, с недоверием. Потом начали откровенно пялиться. Кто-то наклонился к подруге, что-то шепнул, и та резко повернулась, словно боялась пропустить момент. Саша это чувствовал. Чувствовал взгляды, напряжение, привычное ожидание подвоха. Но в этот раз он не съёжился и не отвернулся. Он стоял рядом с Никой и говорил с ней так, как будто это было самым естественным делом на свете. И это, кажется, бесило сильнее всего. Перемена подходила к концу. Коридор начал постепенно пустеть, и в этом движении появилось что-то нервное — словно все понимали, что сейчас будет финал. Ника посмотрела на часы, потом снова на Сашу. — Ладно, мне пора, — сказала она, делая шаг ближе. Он кивнул, и на секунду между ними повисла короткая, почти неловкая пауза. А потом она просто обняла его. Без показухи, без лишних движений — быстро, тепло, уверенно. Он сначала будто замер, а потом обнял её в ответ, так же спокойно и естественно, словно делал это каждый день. И вот тогда в коридоре словно что-то щёлкнуло. Кто-то резко выдохнул, кто-то прыснул со смеху, кто-то откровенно вытаращился. Его одноклассницы смотрели на них с откровенным шоком, будто только что увидели нарушение какого-то негласного правила: с ним так нельзя. Но Ника уже отстранилась, улыбнулась ему напоследок и пошла к своему классу, не оборачиваясь. Саша остался стоять на месте ещё пару секунд. Он чувствовал на себе взгляды, слышал обрывки шёпота, но впервые за долгое время это не давило. В груди было странно легко. Он поправил рюкзак, глубоко вдохнул и пошёл в класс, зная, что теперь всё уже по-другому. И что назад — не хочется. Урок тянулся вязко. Кабинет был наполнен обычным школьным шумом — скрип стульев, шелест страниц, приглушённые разговоры, которые учитель то и дело одёргивал. Саша сидел на своём месте, опершись локтями о парту, глядя в тетрадь, но мысли снова и снова ускользали куда-то в коридор, к той короткой перемене и тёплому объятию, которое всё ещё ощущалось где-то в груди. Он почти не заметил, как к нему наклонились с соседней парты. — Эй, — раздался знакомый голос, слишком близко, слишком фамильярно. — Это кто вообще была? Саша медленно поднял голову. Перед ним стояли двое — те самые, с вечной ухмылкой и взглядом, в котором всегда было больше интереса, чем уважения. Он почувствовал, как внутри привычно напряглось что-то старое, выученное, но на этот раз это ощущение не взяло верх. — Ну, та, что к тебе подходила. Саша посмотрел на них спокойно. Не вызывающе, не агрессивно — просто прямо. Он не спешил с ответом, словно давал себе время убедиться, что говорит именно то, что хочет. — Моя девушка, — сказал он наконец. Слова прозвучали просто. Без усмешки. Без попытки оправдаться или добавить что-то ещё. И именно эта простота повисла в воздухе тяжелее любых грубых фраз. — Чего? — один из них явно не ожидал такого ответа. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — Саша снова опустил взгляд в тетрадь, будто разговор был исчерпан. — Если больше вопросов нет — давай на уроке сидеть. Несколько секунд они ещё стояли рядом, переваривая услышанное. Потом кто-то тихо фыркнул, кто-то бросил что-то себе под нос, и они отстали. Саша почувствовал это не сразу — только когда понял, что вокруг снова стало тихо. И в этой тишине было что-то новое, устойчивое. После уроков день снова ускорился. Школьный двор наполнился голосами, смехом, спешкой. Ника и Даша вышли вместе, обсуждая что-то своё, лёгкое, неважное. У ворот они остановились. — Ладно, я побежала, — сказала Даша, уже поправляя рюкзак. — У меня гитара, опоздаю — меня убьют. — Давай, удачи, — улыбнулась Ника. Они быстро обнялись на прощание, и Даша почти сразу сорвалась с места, скрывшись за углом. Ника осталась стоять у школы, уткнувшись в телефон, пролистывая сообщения без особого интереса. Она не спешила — ей было хорошо просто стоять здесь, в этом редком моменте паузы. Она даже не услышала шагов. Только почувствовала — тепло сзади, осторожное движение, и чьи-то руки мягко обняли её со спины, не сжимая, а будто просто обозначая присутствие. Она чуть вздрогнула от неожиданности, а потом улыбнулась. — Привет, — сказала она, не оборачиваясь. — Привет, — ответил Саша ей прямо в ухо, тихо, почти заговорщически. Она развернулась к нему, и он тут же убрал руки, но не отошёл. Они переглянулись, и в этом взгляде было всё то, что не нужно было проговаривать. — Пойдём? — предложил он. Каток встретил их холодным воздухом и знакомым скрипом льда под коньками. Оба катались уверенно — движения были отточены, спокойны, но Ника почти сразу почувствовала, что перерыв дал о себе знать. Пространство казалось непривычным, тело не всегда слушалось так, как раньше. Она несколько раз неловко замедлялась, стараясь не выдать этого. Саша заметил. Он всегда замечал такие вещи. — Всё нормально? — спросил он, катясь рядом. — Да, просто… давно не каталась, — призналась она, пожав плечами. В какой-то момент она резко сменила направление, и равновесие предательски подвело. Нога поехала в сторону, тело накренилось, и на секунду ей показалось, что падения не избежать. Но почти сразу она почувствовала крепкую ладонь у себя на спине. Саша оказался рядом быстрее, чем она успела испугаться — удержал, поддержал, не дав ей упасть. — Осторожно, — сказал он тихо. Она выдохнула и засмеялась — сначала нервно, потом искренне. — Спасибо. После катка они вышли на улицу чуть покрасневшие от холода и движения, с тёплым ощущением приятной усталости в теле. Воздух показался особенно свежим после льда — резким, но бодрящим. Ника застегнула куртку до подбородка и потерла ладони друг о друга, а Саша, заметив это, молча взял её за руку. Его пальцы были тёплыми, и этого оказалось достаточно, чтобы она расслабилась. Небольшое кафе у реки светилось мягким жёлтым светом, будто специально для таких вечеров. Они взяли горячий шоколад навынос — большие стаканы, из которых шёл пар, — и вышли обратно на набережную. Вода была тёмной, почти чёрной, отражала огни фонарей длинными, дрожащими линиями. Людей было немного, и это делало всё вокруг почти интимным, как будто город решил ненадолго оставить их в покое. Они остановились у перил, Ника поставила стаканчик на край и подула на шоколад, прежде чем сделать глоток. Саша стоял рядом, опираясь локтями на ограждение, глядя на воду. — Я забыла, какой он горячий, — пробормотала она, морщась. — Ты всегда так, — усмехнулся он. — Сначала спешишь, потом обжигаешься. — Потому что терпеть не умею, — пожала она плечами. — Ни с шоколадом, ни вообще. Он хмыкнул, сделал глоток из своего стакана. — Это многое объясняет. Она посмотрела на него боковым взглядом. — Это сейчас было с намёком? — Нет, — он повернулся к ней. — Просто… факт. Ника улыбнулась и снова посмотрела на реку. — Странно, — сказала она спустя пару секунд. — Как будто ничего не изменилось. — В каком смысле? — Ну… мы. Будто просто сделали паузу. Долгую и тупую. Он кивнул. — Да. Я тоже так чувствую. Хотя, если честно, думал, что ты со мной вообще больше разговаривать не будешь. — С чего бы? — С того, что я идиот, — он сказал это спокойно, без самобичевания. — И мы расстались из-за фигни. Она тихо усмехнулась. — Это была реально тупая причина. — Очень. — Мы могли просто поговорить. — Мы вообще не умели разговаривать тогда, — признал он. Ника повернулась к нему полностью. — А сейчас? — Сейчас… — он задумался. — Сейчас я хотя бы пытаюсь. Она кивнула, принимая этот ответ. — Я рада, что ты сегодня подошёл ко мне в школе, — сказала она. — Я не подходил. Ты подошла. — Да, но ты не сделал вид, что меня не существует. Это уже прогресс. Он тихо засмеялся. — Знаешь, мои одноклассницы потом на меня так смотрели… — Как? — Как будто я внезапно стал другим человеком. — А ты стал? Он посмотрел на воду, потом снова на неё. — Не знаю. Но рядом с тобой — да. Ника на секунду замолчала, потом сделала глоток. — Мне нравится так, — сказала она. — Без напряжения. Без попыток быть кем-то. — Мне тоже. Повисла короткая пауза, но не неловкая. — Ты, кстати, сегодня на льду чуть не навернулась, — заметил он. — ЧУТЬ, — тут же возмутилась она. — Я всё контролировала. — Конечно. Поэтому я тебя ловил. — Ну спасибо, что не дал мне эффектно упасть. — Я бы потом всю жизнь это вспоминал. — И смеялся бы? — Нет, — он посмотрел на неё серьёзно. — Переживал бы. Она слегка улыбнулась, опуская взгляд. — Ты стал мягче, — сказала она тихо. — Это плохо? — Нет. Просто… непривычно. Но мне нравится. Он осторожно задел её плечо своим. — Я рад, что ты рядом. — Я тоже, — ответила она почти сразу. Они снова замолчали, глядя на реку и медленно допивая шоколад, и в этом молчании уже не было вопросов — только ощущение, что они наконец-то говорят друг с другом правильно. Они допили шоколад почти одновременно. Ника поставила пустой стаканчик на перила и чуть толкнула его пальцем, проверяя, устойчиво ли стоит, потом сделала то же самое со стаканом Саши — автоматически, как будто это было чем-то само собой разумеющимся. Он заметил это и тихо улыбнулся, ничего не сказав. Холод начинал подбираться к пальцам, но уходить не хотелось. Саша встал чуть ближе, так, чтобы их плечи соприкасались, и через секунду обнял её — спокойно, уверенно, без вопроса. Не крепко, не демонстративно, а так, как обнимают человека, который уже свой. Ника сначала просто замерла, а потом расслабилась и прижалась к нему сильнее, уткнувшись щекой ему в грудь. Река текла медленно, почти лениво. Вода отражала свет фонарей, и казалось, будто весь город растворяется где-то в этих бликах. Ника смотрела вперёд, слушала его дыхание, и внутри было странно тихо — будто все тревоги наконец-то договорились оставить её в покое хотя бы на этот вечер. — Знаешь, — сказала она вдруг негромко, — мне так спокойно сейчас. — Мне тоже, — ответил он сразу, не задумываясь. — Я давно так себя не чувствовал. Она чуть сдвинулась, повернулась к нему лицом, всё ещё оставаясь в его объятиях. Он посмотрел на неё сверху вниз, и в этом взгляде не было ни сомнений, ни страха — только тёплое, почти осторожное внимание. Он поднял руку и убрал прядь волос с её лица, задержав пальцы на секунду дольше, чем нужно. Поцелуй получился тихим. Не резким, не спешным — будто они оба не хотели спугнуть момент. Губы коснулись друг друга легко, почти невесомо, потом чуть увереннее. Ника улыбнулась прямо в поцелуй, и Саша ответил тем же, коротко и тепло, словно подтверждая: да, это мы, и это правда происходит. Они отстранились не сразу. Просто остались рядом, лбами почти соприкасаясь, продолжая держать друг друга. В какой-то момент Ника снова прижалась к нему, обняла за талию, и он наклонился, поцеловав её в макушку — просто, привычно, как будто делал это сотни раз. — Пойдём домой? — тихо предложил он. — Пойдём, — кивнула она. Они забрали стаканчики, пошли вдоль набережной, всё ещё держась рядом, иногда задевая друг друга руками. Не потому, что нужно было, а потому, что не хотелось отпускать. И в этот момент Ника вдруг подумала, что именно так и выглядят самые важные вещи — не громко, не драматично, а тихо, в холодный вечер, рядом с человеком, с которым можно просто идти и знать: я на своём месте. Они шли молча уже довольно долго. Не потому что не о чем было говорить — наоборот, слов было слишком много, и ни одно не хотелось произносить вслух. Холодный воздух щипал щёки, шаги звучали глухо, и только редкие машины нарушали тишину. Саша вдруг замедлился, словно что-то внутри него наконец-то решилось. Он глубоко вдохнул и, не глядя на Нику, сказал чуть тише обычного: — Я… вообще хотел тебя к себе позвать. Она повернулась к нему, удивлённо приподняв брови, но не перебила. Он продолжил, немного неловко, словно подбирая слова на ходу: — Но у меня дома сейчас… сложно. Мама не особо хочет видеть меня там. А тебя — тем более. Он усмехнулся коротко, без радости, будто заранее ожидал, что это прозвучит глупо. Ника остановилась и посмотрела на него, а потом вдруг рассмеялась — легко, искренне, без насмешки. Она подошла ближе и ткнулась лбом ему в плечо. — Саш, — сказала она мягко, — всё нормально. Честно. Не переживай ты так. Он наконец посмотрел на неё и выдохнул, словно это разрешение ему было действительно важно. — Тогда… к тебе? — Конечно, — ответила она просто. Дорога до её дома показалась короче, чем обычно. Они поднимались по лестнице почти бесшумно, сбрасывали куртки в прихожей, переглядываясь и улыбаясь, будто делали что-то немного запретное, но от этого ещё более важное. Комната встретила их мягким светом настольной лампы. Ника включила фильм почти наугад — не потому что он был важен, а потому что нужен был фон. Они устроились на кровати рядом, сначала с небольшим расстоянием между ними, потом чуть ближе, потом так, что плечи уже касались. Фильм шёл, кадры сменялись, но внимание постепенно ускользало. Саша то и дело поглядывал на Нику, Ника ловила его взгляд и смущённо улыбалась. Его рука лежала рядом с её, и в какой-то момент пальцы осторожно коснулись друг друга — случайно, но никто не отдёрнул руку. Она почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Он тоже это почувствовал — по тому, как она чуть задержала дыхание. Они перестали следить за экраном. Звуки фильма стали далекими, почти несуществующими. Важнее было то, как он сидит рядом, как его плечо тёплое, как он смотрит — внимательно, немного неуверенно, но очень честно. Ника первой наклонилась ближе. Не резко, не решительно — скорее проверяя, можно ли. Саша ответил сразу, будто ждал этого, и между ними снова возник поцелуй — уже другой, более долгий, более глубокий, но всё ещё осторожный, как будто оба боялись сделать лишний шаг. Они остановились, прижались лбами друг к другу, дыша слишком часто. — Ты… — начал он и замолчал. — Я знаю, — тихо сказала она. Фильм продолжал идти, но они уже точно знали, что сегодня он останется недосмотренным. Спустя несколько минут Ника лежала раздетая на кровати, а Саша нависал над ней, готовясь к ночи. Она посмотрела на него так, будто уже знала, что это будет лучшая ночь за последние несколько лет... Ника слегка тряслась, ведь это был её первый раз и она не знала как себя вести, но Саша улыбнулся, от чего ей стало немного легче, ведь она знала, что она не единственная девственница в этой комнате. Началось всё как-то слишком быстро, Ника зажмурилась и ожидала того, что сейчас она станет взрослее, что её любимый человек вот так просто окажется прямо в ней. Вроде все было нормально, но тут резко Ника почувствовала очень неприятное чувство внизу и поняла, что он уже в ней. Она решила терпеть, и даже не зря терпела, ведь неприятное чувство превращалось во что-то намного лучше. Намного приятнее, чем то, что было пару секунд назад. Саша медленно двигался, пытаясь не причинить ей никакого вреда, из-за чего Нике стало ещё теплее. Она все таки осмелилась и открыла глаза, увидев перед собой одного из самых красивых парней, которых она когда-либо встречала. И когда Саша увидел её лицо, он немного засмущался, ведь она была намного красивее, чем когда-либо. Они лежали рядом, не двигаясь, будто боялись спугнуть то странное, хрупкое ощущение, которое повисло в комнате. Свет лампы всё ещё был приглушённым, фильм давно закончился и экран погас, оставив после себя тёмное отражение комнаты. Вокруг было тихо, только слышалось их дыхание — чуть сбивчивое, ещё не совсем спокойное. Ника смотрела в потолок, чувствуя тепло его плеча рядом, и внутри всё было одновременно пусто и переполнено. — Не могу поверить, что мы это сделали, — сказала она наконец, тихо, почти шёпотом, но с лёгкой улыбкой в голосе. Саша повернул голову к ней не сразу, словно ему нужно было время, чтобы эти слова уложились внутри. Потом он коротко усмехнулся, нервно, но искренне. — Я тоже, — признался он. — У меня до сих пор ощущение, что… это какой-то сон. — Плохой или хороший? — спросила она, повернувшись к нему. — Очень хороший, — ответил он без колебаний. Она улыбнулась шире и подтянула колени, устраиваясь удобнее. Между ними не было прежней неловкости — только спокойствие и странное чувство близости, будто они стали друг другу немного понятнее, чем раньше. — Странно, — сказала Ника спустя пару секунд. — Я думала, что после будет… неловко. — А не неловко? — тихо спросил он. — Немного, — честно призналась она. — Но не плохо. Скорее… спокойно. Саша кивнул, будто это слово подошло и ему тоже. Он осторожно притянул её ближе, и Ника без сопротивления уткнулась ему в грудь, слушая, как постепенно выравнивается его дыхание. Его рука легла ей на спину — неуверенно, но тепло. — Знаешь, — сказал он после паузы, — я рад, что это было с тобой. — Я тоже, — ответила она почти сразу. — Правда. Они замолчали. В этой тишине не было напряжения — только усталость, смешанная с тихой радостью. Ника чувствовала, как глаза начинают закрываться сами собой, как тело постепенно расслабляется, отпуская весь день, всю тревогу, все сомнения. Саша аккуратно укрыл их пледом, подтянул его повыше и прижал её к себе чуть крепче. Она обняла его в ответ, положив руку ему на грудь, и тихо выдохнула. — Спокойной ночи, — пробормотала она, уже почти засыпая. — Спокойной, — ответил он так же тихо. Они уснули в обнимку, не разжимая рук, будто боялись проснуться и обнаружить, что этого вечера не было. Но он был. И остался с ними — тёплым, тихим и настоящим. Понедельник пришёл слишком быстро. Ника проснулась ещё до будильника и долго лежала, глядя в потолок, будто пыталась удержать выходные в голове хотя бы ещё на пару минут. Тело напоминало о себе странно и непривычно, из-за чего движения с самого утра были осторожнее обычного. Она села на кровати, глубоко выдохнула и провела ладонью по лицу, тихо усмехнувшись сама себе. Собиралась она медленно, без спешки, словно всё утро шло в замедленном режиме. В зеркале была та же Ника, но взгляд выдавал больше, чем хотелось бы — в нём было смущение, усталость и что-то тёплое, слишком живое для обычного школьного утра. Она накинула куртку и вышла из квартиры с ощущением, что сегодня всё будет ощущаться по-другому. Сашу она увидела ещё в холле школы. Он, как всегда, стоял один — у стены, чуть в стороне от остальных, с рюкзаком на плече. Вокруг него было движение, смех, разговоры, но он будто находился в другом пространстве, отрезанном от общего шума. Он не разговаривал ни с кем, не делал вид, что ему есть куда спешить. Просто ждал. В какой-то момент он поднял взгляд — будто почувствовал, что на него смотрят. Их глаза встретились, и на его лице появилась лёгкая улыбка. Неуверенная, почти осторожная, как будто он не до конца верил, что имеет на неё право. Ника ответила тем же и отвернулась, чувствуя, как внутри всё сжимается. Перед первым звонком они пересеклись у шкафчиков. Не потому что так было удобно — просто потому что так вышло. — Доброе утро, — сказал он тихо, подходя ближе. — Доброе, — ответила Ника. Они стояли рядом, слишком близко для просто знакомых, но слишком неловко для пары, которая только начала снова быть вместе. Ника незаметно сменила опору с одной ноги на другую, и Саша это сразу заметил. Он чуть прищурился, наклонился ближе. — Ты сегодня какая-то… осторожная, — сказал он вполголоса. — Даже не начинай, — ответила она быстро, не глядя на него. — Я и не начинаю, — усмехнулся он. — Просто вижу. В его голосе не было насмешки — скорее тёплая попытка разрядить неловкость. Ника закатила глаза, но улыбку скрыть не смогла. — Тебе смешно. — Немного, — честно сказал он. — Но если серьёзно… если вдруг что, скажи, ладно? Звонок оборвал разговор. Они разошлись по разным коридорам, и Саша снова растворился в школьной толпе — один, молчаливый, будто его и не было. Но для Ники он всё равно оставался рядом, даже когда они были в разных частях здания. На переменах они иногда видели друг друга издалека. Он всегда был один — сидел на подоконнике, стоял у стены, выходил во двор. Иногда их взгляды встречались, и он каждый раз чуть улыбался, будто это было его единственным разговором за день. Один раз, проходя мимо, он тихо бросил: — Ты сегодня как будто в замедленной съёмке. — Отстань, — так же тихо ответила она. — Не могу, — сказал он почти без улыбки. — это слишком заметно. После уроков Ника пошла не домой. Она зашла к Даше — просто так, без особой причины, как это часто бывает: посидеть, поболтать, перевести дух после школы. Квартира была наполнена привычным шумом, голосами, чем-то домашним и спокойным, и Ника на какое-то время действительно отвлеклась. Телефон лежал где-то рядом, но она почти на него не смотрела, будто была уверена, что всё нормально. Саша в это время выходил из школы один, как всегда. Без спешки, без разговоров, без попыток выглядеть занятым. Он уже почти дошёл до калитки, когда почувствовал взгляд — липкий, тяжёлый, знакомый до неприятного. Он не обернулся сразу. Ему не нужно было. Он и так знал, кто смотрит. Несколько пар глаз, короткие усмешки, едва заметный кивок в сторону гаражей и этого хватило. Он понял всё без слов и, почти не задумываясь, пошёл за ними. За гаражами было тихо и пусто, как всегда. Слишком привычно. Главный из их компании смотрел на него с кривой улыбкой, будто заранее знал, что скажет. — Ну чё, — протянул он. — Думаешь, если нашёл себе девку, то всё, жизнь наладилась? Можно теперь забыть, кто ты такой? Саша ничего не ответил. Он стоял молча, стиснув зубы, чувствуя, как внутри всё сжимается. Слова быстро перешли в толчки, толчки — в удары. Без особой ярости, без «перегиба», но достаточно, чтобы выбить из него воздух и уверенность. Он не упал, не потерял сознание, но когда всё закончилось и они ушли, смеясь и переговариваясь, он остался стоять, опираясь рукой о холодную стену, пытаясь просто отдышаться. Домой он шёл долго. Медленно, неровно, будто каждый шаг требовал отдельного усилия. До дома Даши он дошёл уже почти на автомате и, не выдержав, сел на ближайшую лавочку. Спина болела, в голове гудело, а лицо ощущалось чужим, словно не его. Он опустил взгляд в землю и просто сидел так, стараясь не думать. Когда из подъезда вышла Ника, он сначала даже не сразу это понял. Она увидела его почти сразу — слишком знакомая фигура, слишком неправильная поза. Она остановилась, нахмурилась и подошла ближе. — Саша?.. — осторожно спросила она. — Что случилось? Он поднял на неё взгляд и на секунду хотел сказать, что всё нормально, но не смог. Слишком устал. — Они, — коротко сказал он. — Опять. За гаражами. Этого было достаточно. Ника села рядом, не задавая лишних вопросов, и обняла его — крепко, уверенно, будто закрывая от всего остального мира. Он сначала напрягся, а потом просто позволил себе опереться на неё. — Мне так жаль, — тихо сказала она. — Прости, что я не была рядом. — Ты тут ни при чём, — ответил он хрипло. — Это просто… они. Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо, и сразу нахмурилась. — Подожди тут, — сказала она. — Я сейчас. Через несколько минут она вернулась из аптеки с пакетом и уселась рядом с ним обратно. Прямо там, на лавочке, она достала всё необходимое и начала аккуратно обрабатывать ссадины, сосредоточенно, почти серьёзно. — Сидите спокойно, — сказала она с напускной строгостью. — Сейчас будет глоу ап. — Ты издеваешься, — пробормотал он. — Немного, — усмехнулась она. — Но только чтобы ты не грустил. Он смотрел на неё снизу вверх и впервые за весь день чувствовал, что напряжение постепенно отпускает. Боль отступала, а внутри становилось теплее — не из-за пластырей и мазей, а из-за неё. Когда она закончила, он выглядел уже куда лучше, по крайней мере не так разбито. Она убрала всё обратно в пакет и встала. — Пойдём, — сказала она. — Я тебя провожу. Они шли медленно, рядом, не спеша. Он иногда морщился, и она тут же замедлялась, подстраиваясь под его шаг. — Спасибо, — сказал он спустя какое-то время. — За что? — За всё. Она улыбнулась и ничего не ответила. У его дома они остановились. Он повернулся к ней и посмотрел внимательно, будто хотел что-то сказать, но не решался. — Я напишу тебе, — сказала она первой. — Я буду ждать, — ответил он. Она легко обняла его напоследок и ушла, оглянувшись один раз. Он ещё долго стоял у подъезда, пока она не скрылась за углом.