Тень героя

В «Гарцующей кобыле» стоял густой дух жареной козлятины, дешевого эля и усталости. Фермер Гард, его жена Ада и дочь Эльза сидели в дальнем углу. День на рынке Вайтрана выдался тяжелым: торговались за каждую шкуру, кланялись каждому стражнику. Сейчас они молча доедали похлебку, и в их молчании была тяжесть прожитых лет. Гард мысленно пересчитывал медяки в кошеле: хватит ли на новый лемех? Хватит ли на приданое? Тень упала на стол не как вечерние сумерки, а как могильная плита. Напротив них, без приглашения, опустился каджит. Это был не один из тех оборванцев, что торгуют скумой у ворот. Это была ожившая статуя из черного металла. Эбонитовая броня, отполированная до зеркального блеска, поглощала свет очага. За спиной, словно крыло ворона, виднелась рукоять двуручного меча. Он сел, и скамья жалобно скрипнула под весом доспехов. — Мир вашему дому, — голос был низким, рокочущим, как камнепад в горах. Ада вцепилась в рукав мужа. Эльза опустила глаза в тарелку, побелев как полотно. — Мне было велено найти тебя, — продолжил каджит, глядя Гарду прямо в душу немигающими желтыми глазами. — Сама судьба, руками ярла Балгруфа, привела меня к этому столу. Гард попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. — В древних чертогах Волундруда пробудилось Зло, — каджит говорил с той торжественной интонацией, с какой говорят пророки в легендах. — Некротическая скверна. Она разъедает корни земли. Еще день, может два — и она вырвется наружу. Вайтран падет. И первой погибнет эта таверна. Он медленно перевел взгляд на Эльзу. Девушка вздрогнула. — Остановить тьму некому. Стража ленива, Соратники пьяны. Нужен не наемник, а... защитник. Человек земли. Человек, которому есть что терять. Каджит наклонился ближе. От него пахло холодной сталью и озоном. — Я вижу в тебе стержень, норд. Ты не воин, но ты — отец. Это сильнее стали. Гард выпрямил спину. Впервые за годы кто-то смотрел на него не как на грязь под ногами. — Я... у меня только старый топор... — Скромный задаток, — перебил каджит. На липкие доски стола упали монеты. Двадцать пять септимов. — На заточку. На зелье храбрости. А когда вернешься с победой... ярл осыплет тебя золотом. Купишь своей дочери дом в Облачном районе. Тебе доводилось бывать в Облачном районе? Каджит встал, не дожидаясь ответа. Он казался огромным в этом тесном зале. — Не подведи нас, герой. Вся надежда только на тебя. Он ушел, не оборачиваясь. Гард смотрел на монеты. В его глазах, обычно тусклых от работы, зажегся опасный, лихорадочный огонь. — Я должен, Ада, — прошептал он. — Ради Эльзы.

***

Древний могильник встретил его тишиной. Тяжелой, ватной тишиной. Гард стоял у входа, сжимая в потных ладонях ржавый топор, который он полвечера точил оселком. Сердце колотилось о ребра, как птица в клетке. — За Вайтран... — выдохнул он и шагнул в темноту. Он ожидал боя. Ожидал, что на него набросятся мертвецы. Но внутри была не битва. Внутри была скотобойня. В первом же зале лежали драугры. Они не были повержены в честном бою. Они были разобраны. Древняя, иссохшая плоть была рассечена с хирургической точностью. Кости перерублены так чисто, словно это были сухие ветки. Следы от ударов на стенах были глубокими, ровными — работа мастера, владеющего клинком как продолжением руки. Гард шел дальше, переступая через отрубленные головы. Страх сменялся недоумением. Все ловушки были разряжены. Все сундуки — открыты и пусты. Даже урны, где обычно лежали костяная мука и жалкие медяки, были вычищены под метлу. В тронном зале, у стены Слов, лежал Драконий Жрец. Точнее, две его половины. Существо, обладавшее силой полубога, было рассечено вертикально — от золотой маски до копчика. Удар был такой чудовищной силы и скорости, что жрец, вероятно, даже не успел поднять посох. Гард опустил топор. Звук удара железа о камень прозвучал жалко и одиноко. — Вот оно что… — прошептал он. — Зло уже повержено. До меня. Он огляделся. Пустота. Ни золота, ни артефактов. Только трупы и пыль. — «Осыплет золотом»... — вспомнил он слова каджита, горько усмехнувшись. — Лжец. Холод в крипте стал невыносимым. Он понял. Его послали не совершать подвиг. Его послали... зачем? Чтобы он увидел это? Чтобы почувствовал себя ничтожеством?

***

— Я очистил Волундруд! — Гард кричал, стоя перед столом управителя. Его одежда была в пыли, глаза горели отчаянием. — Зло повержено! Я требую награду! Провентус Авениччи, не поднимая головы от гроссбуха, сухо спросил: — Ты утверждаешь, что в одиночку зачистил древний нордский могильник? Ты? Он поднял взгляд. Его глаза скользнули по стоптанным сапогам Гарда, по его мозолистым рукам, по дешевому топору за поясом. — На задание никто официально не назначался. Но... допустим. Провентус что-то записал. — Мы отправим отряд стражи для проверки. Если зал зачищен — награда будет выплачена. Через месяц. — Месяц?! — у Гарда подогнулись колени. — Но мне нужно сейчас... Я потратил все сбережения на припасы... Жена... — Таков порядок. Мы должны убедиться, что подвиг совершил именно ты, а не мародеры, прошедшие мимо. И дать время и возможность настоящему исполнителю явиться за наградой — ежели таковой имеется. Гарда выставили за дверь. В тени арки, ведущей на Облачный район, стояла темная фигура. Каджит наблюдал. Он не улыбался. Он смотрел на фермера с тем же интересом, с каким дети смотрят на муравья, которому оторвали лапку.

***

Прошло три недели. Ада и Эльза уехали в Ривервуд — деньги кончились, жить в городе стало не на что, а хозяйство дома требовало присмотра. Гард остался. Он спал в конюшнях, ел объедки, караулил у дверей дворца. Он превратился в тень самого себя. В день выплаты он ворвался в кабинет управителя. — Срок вышел! — прохрипел он. — Где мои деньги?! Провентус встал из-за стола. Лицо его было каменным. — Стража доложила обстановку в Волундруде. — Ну?! — Драконий Жрец был убит ударом оружия колоссальной магической силы, предположительно — двуручного клинка из эбонита или даэдрического сплава. Судя по характеру ран, убийца — мастер фехтования уровня эксперта или выше. Управитель бросил на стол ржавый топор Гарда, который у него отобрали на входе. — Ты лжец, крестьянин. Ты нашел зачищенную руину и решил присвоить чужую славу. Более того... Провентус прищурился. — Из гробницы похищены ценные артефакты, принадлежащие истории Скайрима. Поскольку ты утверждаешь, что был там, — обвинение в мародерстве и мошенничестве ложится на тебя. — Нет... — прошептал Гард. — Это тот каджит... Он в эбоните... Он сказал... — Довольно! — рявкнул Провентус и кивнул стражникам. — Неделя в темнице. Хлеб и вода. Железная дверь захлопнулась. А высоко над городом, на парапете Драконьего Предела, каджит поправил капюшон и взвесил в руке тяжёлый кошель, полученный за продажу добычи из Волундруда. Он шагнул в пустоту и растворился в тенях, оставив Скайрим таким же холодным и равнодушным. Иногда мир может отнять у тебя право считать себя героем, если ты осмелишься требовать у него признания. И безымянный каджит знал это как никто другой.