Глава 29

Раз в две недели Рита получала запись. На последней кассете она расплакалась, весь все трое записали ей песню ко дню рождения. Лучше всех было слышно Анну. Оминис пел тихо, а Себастьян орал что-то вроде вокализа мимо нот. Пришлось добыть ещё одну пустую кассету, чтобы сохранить запись навсегда. Когда она отправила свой ответ, к ней подошла мама.       - И это ты считаешь дружеской перепиской? Из тебя можно делать фонарь - так ты светишься.       - Там правда исключительно приятельские беседы. - ответила Рита. - Я бы дала тебе послушать, если бы не считала, что ты нарушаешь моё личное пространство.       - Ладно. - тяжело вздохнула Шарлотта. - Как он хотя бы выглядит?       - Волшебно! Отец, сидевший за столом, крякнул.       - Вова, скажи ей!       - Слушай, в прошлый раз мы с её парнем даже познакомились и на ужин позвали. И чем это закончилось?       - Волшебством! - сказала Рита.       - Вот, а тут парень уже волшебный! - сказал отец. - И раз она говорит, что пока только дружат, значит, так и есть. Про Ричарда ведь она сразу сказала, что и как.       - И вообще, мама, почему ты так этим одержима? - возмутилась Рита. - 21-й век на дворе.       - Удачно выйти замуж тоже можно. - сказала Шарлотта. - И даже нужно.       - Мам, ты определись. То мне надо учиться на врача, как отец. То на тебе все накопления на школу волшебства. То замуж выходи. Ты не помогаешь!       - Она так-то может остаться там. - сказал папа. - И только совами и будем общаться, как она со своим другом. Стало легче, когда папа привёз в гости бабушку. С ней Рита откровенничала чуть больше, да и мама ничего не понимала, если подслушивала. Так госпожа Рахманова узнала, как пригодились её прихватки. Информацию про Василиска Рита опустила. Зато рассказала и про Натти, и про Амита с Поппи, про двойняшек и Итана.       - А о ком они постоянно судачат? - спросила бабушка.       - Ох. - Рита отхлебнула чаю и подсела поближе. - Обещай ничего не говорить отцу. Он точно проболтается маме, и она меня сожрёт. Госпожа Рахманова заверила, что она - могила.       - Его зовут Оминис Гонт.       - Ну и имечко!       - Не Ваня Соколов, согласна.       - И “зловещий”, как ominous, а если брать латынь, то “предзнаменование”. Родители долго придумывали, интересно? - хмыкнула бабушка.       - Ой, они у него ужасные. И вся семья не очень. Он даже на лето уезжает жить к друзьям, чтобы домой не возвращаться.       - Я так и знала, что у тебя начнётся вот эта русская тяга к мужчинам с тяжёлой судьбой.       - Бабушка!       - А сам он какой из себя? Хороший?       - Очень. Помогал мне. Заботился. Сову свою одолжил, чтобы я с вами могла связаться.       - Красивый?       - Да.       - Ну, с богом тогда.       - О чём болтаете? - принесла мама кофе в том самом сервизе из Хогсмида.       - О гиппогрифах. - сказала бабушка на английском. - Я так и не понять - это есть птица или есть лошадь? *** Оминис сидел на улице у задней стены дома и размышлял о том, что ещё он может рассказать Рите. Вряд ли что-то могло переплюнуть историю про деревенский костёр, через который ему пришлось прыгать. Вряд ли было что-то более смущающее, чем песня к её дню рождения. Он хотел отправить подарок, но решил, что будет лучше, если за лето он узнает о ней что-то ещё и вручит его лично уже в Хогвартсе. Была середина июля, у него оставалось время.       - Оминис! - окликнула Анна. - Сова твоих родителей. К горлу подкатило неприятное ощущение, похожее на смесь тошноты и давления. Он сжал кулаки и направился в дом.       - Тут письмо.       - Читай. “Дорогой сын, поздравляю тебя с переходом на шестой курс. И, хоть ты не появляешься дома, позволь сообщить, что твоя мать очень скучает по тебе. До меня дошли новости, что в прошлом году на Слизерин приняли грязнокровку, которая по каким-то совершенно необъяснимым причинам оказалась в центре внимания. Она позволяет себе крайне сомнительные высказывания в адрес чистокровных волшебников и упоминает, что кто-то из них её поддерживает. Помня твою странную любовь к идеям моей сестры Ноктурны, я обеспокоен. Не ты ли среди тех, кто разделяет её убеждения? Также прошу рассказать мне всё, что знаешь об этой ошибке распределения. Мы уже навели справки, но каждая капля сейчас важна. Нельзя позволить грязнокровкам диктовать условия в волшебном мире. Нужна обширная кампания по защите остатков здравого смысла. Глава семьи Гонтов.”       - Последствия. - зашипел Оминис. - Почему все игнорируют то, что у любого действия есть последствия?       - Что ты ему ответишь? - спросил Себастьян, запихивая в духовку очередной пирог.       - Приму к сведению его слова, буду выражать удивление и скажу, что знаю, что она сдала СОВ, и будет учиться в Хогвартсе дальше. А ей скажу, что впредь ей надо быть по-настоящему осторожной. После того, как он отправил письмо отцу, Оминис понял, что пора возобновлять практику заклинаний. “Если я не смогу защитить её, я никогда не смогу себя простить”. *** В доме четы Рахмановых был переполох. Во-первых, снова прилетел филин. Во-вторых, Рита встретила Ричарда в торговом центре, и он её не узнал. Больше того, в разговорах с друзьями со школы, она поняла, что никто не помнит, что они с ним встречались.       - Даже как-то обидно. - сказала Рита. - Хотелось выйти, сказать “получи, кто тут теперь неудачник”!       - Его нога срослась неправильно. - сказал отец. - Так что ты отлично постаралась.       - Вова, не надо её воодушевлять на такие вещи!       - У всех действий есть последствия. - сказал отец.       - А вот и они… - подумала Рита, увидев обычное письмо рядом с плеером. “Я написал, потому что голос слишком дрожит, чтобы записывать. И эта новость должна быть первой…” Она не стала рассказывать родителям, что ей написал Оминис. Ясно было одно: на этот раз она перестаралась. Теперь толпа чистокровных маньяков во главе с Гонтами разнюхивают о ней и, скорее всего, попытаются навредить. Ей было стыдно отправлять ответ, ведь из-за неё Оминису пришлось общаться со своей семьёй. И, скорее всего, станет только хуже.       - Мне пиздец. - в очередной раз подумала она.