Глава 77

Рита Когда родители, наконец, ушли на работу в ночную смену, я тут же решила этим воспользоваться. Я долго лежала в их ванной, мыла голову и даже обмазала тело специальным увлажняющим кремом с персиком. Оминис, будто чувствуя надвигающийся на него ураган, пробыл в ванной даже дольше меня. Я дала ему возможность дойти до спальни и лечь в кровать.       - Мистер Гонт, - возникла я в дверях. - Сегодня вам предъявлены обвинения в том, что ваша девушка, потерпевшая Рахманова, уже почти месяц нецелованная.       - Ты пытаешься соблазнить меня? Положив свою пижаму на стул рядом с кроватью, я залезла под одеяло к обалдевшему Оминису. Он, в отличие от меня, пижаму надел.       - Да, я пытаюсь соблазнить тебя. - сказала я и, плавно перекинув ногу через его тело, опустилась на его бёдра. Я почувствовала его член под тонкой тканью и бессовестно упёрлась в него.       - Это работает. - сказал Оминис, положив руки на мои бёдра. - Но отсутствие опыта даёт о себе знать. Я наклонилась к его уху и, прижавшись к Оминису всем телом, тихо спросила, доверяет ли он мне.       - Конечно. - выдох. - Я доверяю тебе.       - Дай мне провести тебя через это.       - Веди. Я хочу. Я чуть не застонала. Как давно я ждала этого.       - Помни, что мы всегда можем остановиться. - я легонько прикусила его ухо. - Говори со мной…по возможности. Я подняла бёдра вверх, выгнулась вперёд и, оперевшись локтями о края подушки, начала целовать его. Я дрожала. Губы Оминиса - мягкие, податливые и требовательные сводили с ума. Каждый прерванный поцелуй сопровождался его разочарованным вздохом. Оминис тут же жадно притягивал меня к себе, не давая возможности делать что-либо ещё. Я стонала от наслаждения и сумасшедшего желания прямо в его губы, прижимаясь своей грудью к его.       - Слишком быстро. - пронеслось где-то на задворках сознания. - Слишком быстро. Он так скоро отключится. Я разочарованно вздохнула и, оторвавшись от его губ, прижалась лбом ко лбу Оминиса.       - Мы слишком торопимся. - сказала я, тяжело дыша. - Хочешь растянуть удовольствие?       - Хочу… - сорвался он на шёпот.       - Тогда лежи смирно. - я поцеловала его в лоб. - Прижимать меня к себе больше нельзя. Я спустилась к шее, легонько укусила его и выпрямилась, опустив бёдра. Я двинулась вперёд и расстегнула верхнюю пуговицу на его пижаме. Затем я двинулась обратно и, наклонившись вперёд, поцеловала его грудь там, где только что была пуговица. Когда все пуговицы не были расстёгнуты, мне не открылся вид на грудь и пресс. Оминис кусал губы и старался сдерживать стоны, пока я двигалась на нём, теряя остатки самообладания. “Что же будет, когда дойдёт до проникновения? Мне кажется, я умру.” Трепет распространялся по всему телу, концентрируясь внизу живота. Я двигалась всё быстрее, не в силах сдерживаться. Жадно, резко, вжимая Оминиса в кровать… “Да, да, ещё…” Когда я была почти на пике, он вдруг замер и схватился руками за простыню.       - Рита. “Чёрт.” Я мгновенно остановилась, слезла с него и села рядом, опершись спиной о стену. Тело предательски требовало разрядки. Ныло от того, что накопленное возбуждение никуда не ушло.       - Возьми меня за руку. - сказал он дрожащим хриплым голосом. “Боже, ему ещё хуже, чем мне.” Я приблизилась к нему, села по-турецки и взяла его руку в свои, уперевшись локтями себе в колени. Он тяжело дышал, а я была рада, что он всё же подумал о себе и остановил меня. Было бы куда хуже, если бы я получила оргазм в момент его отключки.       - Тебе принести воды? - спросила я.       - Да, пожалуйста. Я забрала пижаму и надевала её, пока шла на кухню. Когда я вернулась, Оминис уже сидел на кровати. Он вытянул руку вперёд и получил стакан.       - Как ты себя чувствуешь? - спросила я.       - Хорошо и разочарованно.       - Зря. Я думаю, что ещё одна такая сессия, и всё получится.       - Думаешь?       - Уверена. А что ты имел в виду под отсутствием опыта?       - Для меня ведь это всё впервые.       - Хочешь сказать, совсем не знаешь, как и что происходит?       - Не настолько я не просвещенный. Я знаю, но только в теории. Поэтому рад, что ты можешь руководить процессом. Это даёт мне надежду, что однажды мы поменяемся ролями. Мы поговорили ещё немного, обнялись, и я отправилась к себе. Сон пришёл удивительно быстро. Утром меня разбудила мама. Она скептически оглядела меня, когда я спустилась на кухню в пижаме.       - Что?       - Ничего. Просто уверена, что Оминис выйдет прилично одетый и причёсанный.       - В этом прелесть красивого слепого парня. Я могу выглядеть как угодно, ему всё равно. А я регулярно купаюсь в эстетическом удовольствии.       - Доброе утро! - возник на лестнице причёсанный и одетый Оминис. - Как прошла ночная смена?       - Неплохо. - ответила мама. - А ваша?       - Прекрасно! - сказала я. - Жизнь теперь играет новыми красками!       - Это какими? - спросил отец.       - Самостоятельности и ответственности. Папа расхохотался. Следующие несколько дней мы сидели дома. Оминис готовил чай, лежал у меня на коленях и слушал, как я читаю. Родители никак на это не реагировали, даже странных комментариев никто не выдавал. Когда они уходили на работу мы, конечно, целовались, но дальше этого не заходили. За сутки до моего дня рождения папа объявил, что бабушку выписывают.       - Это прекрасно! - обрадовался Оминис. - Нужно ли что-то подготовить к её приезду?       - Стол накройте и чай поставьте. - сказала мама. - Мы будем минут через 20-30. Бабушка была немного худее и бледнее обычного, но огонёк в карих глазах намекал на то, что в порядке. Я кинулась её обнимать и проводила за стол. Оминис поставил перед ней чашку с блюдцем и сахарницу с рафинадом.       - Слушать, Оминис, зачем твоя семья тебя хотеть, если ты с ними не общаться? Рита говорить, что они тебя не очень любить. - спросила она, когда мы все сели за стол.       - Общаюсь с ними или нет - не так важно. Их оскорбляет то, что я решил быть в отношениях не с потомственной волшебницей. Я знаю много случаев из семейной истории, когда даже за отношения с полукровкой они могли убить обоих, чтобы не позорить честь семьи.       - То есть только чистые с кровью? “Как Оминис умудряется не хихикать?”       - Да. Иногда даже родственники, чтобы не терять связь с Салазаром Слизерином.       - А вот это было говорить не обязательно. - прошептала я.       - О, тогда твою неизлечимую слепоту легко объяснить. - сказал отец. - У вас же там нет генетики, да?       - Нет, пап, генетики у них там нет.       - Ваша семья может выродиться, если продолжит в том же духе.       - Я не возражаю. Судя по тем слухам, что до меня долетают, они на грани разорения, так что им лучше не плодить нищету. Повисла пауза.       - Я совсем забыл! - сказал вдруг Оминис и ушёл на второй этаж.       - Хватит мучить его! - сердито сказала мама. - Он не виноват о том, что родился у этих людей.       - Да и если шо, его гены далеки от твоих Старощербиновских. - сказала бабушка на родном языке.       - Мама, ты, вообще-то, первая это начала. - сердито ответил папа.       - Я только вопросы задавать, а не говорить мнение без цены. Оминис появился на лестнице. Я была уверена, что он всё это слышал.       - Это сладости из Хогсмида. - сказал он. - Рита говорила, что в ваших традициях в гости редко приходят с пустыми руками. Бабушка обрадовалась и тут же приступила к дегустации конфет из Сладкого Королевства. Мама тоже взяла парочку, а папа делал вид, что ему это не интересно ровно до первого укуса.       - А вам нравится в Британии, бабушка Тоня? - спросил Оминис.       - Я смириться. Тут мой сын, моя внучка, я даже подруг себе найти. Так что грех нажаловаться. - она потянулась за очередной конфетой. - Часто скучать по старому времени, но это нормально. У меня там быть дом. Мы сами его построить, а потом продать и уехать. Обидно.       - Могу представить.       - Только больница не любить. Сложно говорить там. А они все быстро, быстро…Рита, как это сказать? - спросила она по-русски.       - Тараторят.       - Да, они все тараторят. Не понимать половину. Когда семья разошлась по спальням, мы остались внизу. Я планировала ещё почитать и почесать Оминису голову.       - У тебя такая милая бабушка. - сказал он, привычно положив голову мне на колени.       - Ты не знаешь её на русском. Совершенно другой человек.       - И ты тоже на русском другой человек?       - Думаю, да. У тебя нет такого ощущения, когда говоришь на французском?       - Не замечал. Но вот с Парселтангом что-то определённо меняется.       - Можешь сказать мне что-нибудь? Снова тяжёлый вздох. Он поднял голову с моих колен, сел рядом со мной и положил голову мне на плечо.