|Глава 48 или Утро начинается с трупа|

Эля: — Заметила. Погоди.. Ты же не хочешь сказать, что..? Толя: — Да, Эль, именно это я и хочу сказать. Это странно. Будто бы всё дело — это холст, измазанный серой краской, а Егоров и Кулаков на нём — два красных пятна посередине. Почему никто не упоминает кого-то ещё? М? Все делают акцент только на них двоих. Эля: — Красиво и поэтично закрутил. Тебе никогда не говорили, что ты похож на Есенина? А так.. Ну.. Если они давно там работают, то это неудивительно, что все запомнили именно их.. На словах про Есенина у Ломова на лице мелькнула знакомая ухмылка, но после лаборант вновь стал совершенно серьёзным. Толя: — Насчёт закрутил и Есенина спасибо. А вообще, нет, извини, но не соглашусь. Егоров работает там пять лет, а Кулаков — четыре года. Но это всё равно странно. Почему не та же Касторина? Она там тоже работала. Но нет, все делают акцент именно на них. Эля, чуть задумавшись, поняла о чём он. Это ведь и вправду слишком странно. Егоров и Кулаков самые подозрительные, первый на допросе говорил какую-то муть, так что сказать про них что-то конкретное сложно. С некой усмешкой девушка сказала: Эля: — Ну знаешь, всё равно, самое смешное это то, что мы о них знаем практически всё, а они о нас нет) Толя: — Извини, Эль, вновь не соглашусь. Никто не может знать про другого человека всё, даже если речь идёт о лучших друзьях и определенном периоде жизни другого человека. Всё про нас знаем только мы. У меня, допустим, родители не знают, как меня в ФЭС занесло, а друзья вообще в душе не чают, где я работаю. Так что мне кажется, что они скрывают много.. Очень много всего. Мне кажется, что данная нам информация про Егорова и Кулакова это лишь верхушка айсберга*. Но мы не можем выпытывать что-то резко, это нужно делать аккуратно и с осторожностью. Лаборанты продолжили обсуждать свои мысли и догадки по этой теме, но больше перетирали старые моменты, цепляя за рассуждения какие-либо улики и вещ-доки, которые имели. После им привезли вещ-доки из квартир подозреваемых, но там ничего интересного не было. Программисты проверили телефоны всех троих, имеющиеся отпечатки, но ничего подозрительного. Похоже, они и вправду тут не при чём. Работы было немного, Эля и Толя закончили работу через полчаса после окончания рабочего дня. Ломов, как уже и всегда, проводил Элю до дома, а утром они встретились в ФЭС. Только вот не успели напарники зайти в лабораторию, как их вызвали на совещание. Сейчас за круглым столом в переговорной сидели Галина Николаевна, Николай Петрович, Юля, Артём, Эля и Толя. Поняв, что все в сборе, Рогозина начала совещание. Галина Николаевна: — Всем доброе утро, будь оно добрым или нет, но оно начинается не с кофе, а с трупа. Сегодня утром Кулаков позвонил в полицию и сообщил, что обнаружил труп Егорова. Начальница передала слово Артёму, потому что он уже успел осмотреть труп и что-то заметить по этому поводу. Артём: — Егорова пырнули ножом в живот, он погиб из-за массовой потери крови. Вероятно, до этого его жестоко избили, некоторые рёбра сломаны, на боках синяки, а на щеке гематома. А вот ещё интересный факт. Вообще, кровь остывает очень быстро, но сегодня труп привезли ещё <тёплым>. Смерть Егорова наступила где-то в шесть пятьдесят пять утра. Когда Кулаков сообщил о нахождении трупа? Молодой человек обратился к лаборантам, которые внимательно читали приложенный к рассказу протокол в электронном виде. Эля: — В семь часов. Выходит, он нашёл труп Егорова через пять минут после его смерти.. Толя: — Именно! А никого не смущает тот факт, что у них рабочий день с девяти? Что они оба делали там в такую рань? Егоров — без пяти семь, а Кулаков — в семь? Ответа не последовало, поэтому, чуть обдумав всё, ответила на вопрос лаборанта Эля. Точнее, девушка спросила: Эля: — Погоди.. Ты, скорее, хотел сказать <Кулаков — тоже без пяти семь>?