Часть 1. Знакомство.

      В который раз я с беспокойством нажимала на кнопку смартфона, чтобы проверить время, а затем переводила напряженный взгляд на окно автомобиля. Я не любила опаздывать, но сейчас происходило именно это.       Шумно выдохнув, я откинулась на спинку кресла, понимая, что не могу повлиять на ситуацию. Водитель, явно чувствуя мое напряжение, произнес: — Ну, и глушь! Давно не видел таких ужасных дорог!       Дорога действительно была ужасной. Несмотря на то, что на календаре был еще ноябрь, снежные сугробы были больше, чем в столице в январе. Именно из-за этого неучтенного фактора, я сейчас и опаздывала на свою новую работу. Вместо ожидаемого часа, я ехала на такси практически два.       Когда на горизонте замаячила огромная белая усадьба, которая когда-то принадлежала одному графу, я выдохнула с облегчением. Успела! — Это что за дворец? — присвистнул мой спутник, когда мы ждали, пока пожилой мужчина откроет ворота. — Школа-пансион, — ответила я, отмечая, что в реальности здание выглядело лучше, чем на фото в интернете. — Ясно, школа для мажоров! — с пренебрежением бросил мужчина.       Выбравшись из автомобиля первой, я ждала, пока водитель откроет багажник и достанет мои вещи. Пока он вытаскивал большой чемодан, я успела еще раз осмотреться. На дворе не было никого, кроме дворника, который чистил дорожки. Видимо, сейчас шли уроки.       Поблагодарив водителя за поездку и оставив ему щедрые чаевые, я подхватила чемодан за ручку и направилась к центральному входу. За дверью меня ждал холл. По обеим сторонам шли лестницы, ведущие на второй этаж. Прямо напротив была широкая дверь, ведущая в пока еще неизвестное мне место. К слову, справа и слева от меня тоже были двери. За одной из них был кабинет директора, куда мне и предстояло попасть. Не увидев никаких табличек, я озадачилась. Ну, и куда мне идти? — Здравствуйте! Я могу вам чем-то помочь? Обернувшись, я увидела мужчину лет сорока, спускавшегося по лестнице. — Здравствуйте. Если вы директор школы, то да, — невольно улыбнулась я в ответ, глядя на улыбку незнакомца. — А завуч вам не подойдет? — спросил он, подойдя ближе. — Виктор Николаевич Поляков, — представился незнакомец. — Виктория Сергеевна Романова, — пожала я протянутую ладонь. — Новый психолог. — По секрету скажу, но у нас и старого не было, — усмехнулся Виктор. — Значит, я первая? Теперь на мне еще более ответственная миссия, чем я думала, — пошутила в ответ. — Уверен, вы справитесь, — вновь обаятельно улыбнулся Виктор, а затем перешел к делу. — Петра Алексеевича, нашего директора, сейчас нет на месте. Может, я смогу помочь вам?       Я кивнула. На работу меня принимала Елена Сергеевна Крылова. Как я поняла, женщина ушла в декрет, поэтому должность директора пока занимал Морозов. Собственно, все документы уже подписаны, поэтому мне необходимо было узнать, где моя комната, кабинет и вообще, где и что находится.       После того, как завуч позвонил какой-то Галине Васильевне и узнал, где же моя обитель, мы наконец-то покинули холл. Мне повезло, что Виктор оказался так вовремя рядом, ведь не представляю, как тащила бы этот чемодан по лестнице.       Оказавшись в комнате, я не смогла скрыть удивления. Комната была достаточно просторной, особенно так казалось из-за нежно-голубого цвета стен. По левую сторону от двери стояла большая кровать, а справа возле окна письменный стол с креслом. Еще одно кресло стояло возле туалетного столика. Был здесь и огромный шкаф, куда точно поместятся мои вещи. И еще одна дверь, судя по всему, вела в ванную комнату. — У нас через полчаса обед, — рассказал Виктор. — Я могу зайти за вами и проводить в столовую. — Было бы замечательно, Виктор Николаевич, — ответила совершенно искренне. — Договорились! — вновь улыбнулся завуч. — Располагайтесь тогда пока. Зайду через полчаса.       Когда Поляков ушел, я наконец-то стянула с себя черную полушубку, повесив ее пока на спинку стула. Затем сменила замшевые сапожки, на лаковые туфли на небольшой шпильке. На мне уже были черные брюки и черная водолазка, но чтобы разбавить свой мрачный образ, решила накинуть красный пиджак. К счастью, он не помялся в чемодане.       Достав самые необходимые вещи, я решила, что остальное разберу после обеда. Тем более, на сегодня у меня, вроде, не было клиентов, вернее, школьников. Хотя учитывая, что школа для детишек состоятельных людей, которые наверняка избалованы донельзя, то психологическая помощь может понадобиться и учителям.       Я как раз успела собрать свои длинные каштановые волосы в хвост, как раздался стук. Бросив взгляд на часы, я поняла, что прошло уже полчаса и это вернулся Виктор. — У вас случайно нет карты школы? Боюсь, что первое время мне без нее не обойтись.       Пока мы дошли до столовой, казалось, что прошли целый лабиринт. Куча коридоров, каких-то дверей. — К сожалению, только план эвакуации, — развел руками Поляков, улыбнувшись. — Я дам вам свой номер. В случае, если заблудитесь, будете звонить и я приду на помощь. — Виктор Николаевич, Вы теперь мой ангел-хранитель! — мои слова были совершенно искренние, ведь не знаю, как справилась бы без этого мужчины.       Поляков заметно смутился, и быстро перевел тему, а именно познакомил меня с поваром Володей и уборщицей Марией, стоящими за раздаточным столом. Мне они понравились. Как и Виктор, они располагали к себе с первого взгляда и слова. Выбрав на обед салат и стакан сока, я направилась за Поляковым к столику, где уже сидели учителя. — Коллеги, позвольте представить вам Викторию Сергеевну, нашего школьного психолога! — сказал Виктор, как только мы подошли к столу. — Давно пора! Я уже готов предоставить вам список кандидатов, — усмехнулся кудрявый мужчина с бородой. — Ой, забыл представиться. Кирилл Евгеньевич, математик. — Приятно познакомиться! — ответила я, сдерживая смешок. Видимо, детки здесь действительно непростые.       Следом за Воронцовым представились Вера Дмитриевна — историчка, Анна Михайловна — учительница младших классов, Константин Викторович — биолог и Вадим Юрьевич — физрук. — Виктория, почему решили к нам пойти работать? В городе уже всех психов вылечили? — как-то насмешливо спросил Уваров. Я совру, если скажу, что его слова не вызвали у меня неприятную реакцию. — Психов, как вы выразились, лечит психиатр. А психолог помогает людям в тяжелых жизненных ситуациях или незначительных патологиях. — Упс, извините. Не доводилось иметь дело с мозгоправами, — улыбнулся физрук, явно не испытывая и долю сожаление. — Оно и видно, — тихо проговорила я.       Однако мои слова услышала рядом сидящая Вера. Блондинка торопливо попыталась скрыть улыбку за глотком чая. — Психология это так интересно, — решила как-то исправить повисшее за столиком напряжение Аня. — Я когда-то мечтала стать детским психологом, но потом решила пойти на педагога. Правда, иногда читаю книги по детской психологии. — Весьма похвально, что вы так ответственно относитесь к своей деятельности, — улыбнулась молодой учительнице. — Я считаю, что учитель должен обладать хотя бы базовыми знаниями о психике детей и подростков. — Надеюсь, вы нам поможете с этим разобраться, а то некоторые подростки просто неуправляемые, — подключился к разговору Войтевич. — Константин Викторович, Вы серьезно? — усмехнулся Вадим. — Психология это даже не наука! — Вадим Юрьевич, откуда такое неприятие психологии? — вопросительно выгнула я брови, глядя на этого «умника». — А что я не прав? — пожал плечами шатен. — Вот та же биология или математика, имеют законы, доказательства, а психология? Это всего лишь разговор за деньги! — К вашему сведению, может, психология сама по себе не является наукой и это лишь «разговор за деньги», но она основывается на всем, что вы перечислили. Например, тоже учение Павлова об условных рефлексах. Вам это о чем-то говорит или вам не рассказывали об этом в вашем физкультурном училище?       Когда после моих слов рассмеялись Поляков и Войтович, я несколько растерялась. Что их позабавило? Они тоже не воспринимают серьезно психологию? — Да, что-то слышал о Павлове, когда учился на факультете биологии, — сказал Уваров, наигранно задумавшись.       Я с недоверием покосилась на парня. Он и факультет биологии? Видимо, заметив мое неприкрытое сомнение, Войтевич рассказал, что Уваров окончил эту школу с золотой медалью, а потом и факультет биологии с красным дипломом. Более того, он даже получил ученую степень по молекулярной биологии.       Уваров наигранно засмущался, сказав, что Войтевичу не стоило об этом рассказывать, ведь тот не любит хвастаться. Ну, ну! Нашелся скромняжка! Зато теперь поняла, почему учителя рассмеялись, когда я сказала о физкультурном училище. Уваров оказывается далеко не глуп, если смог добиться успеха в учёбе. Странно только, что при этом он работает физруком. Разочаровался в биологии? — Я понимаю, моя должность сбила вас с толку, ведь физруков почему-то считают обделенными мозгами, но я не обижаюсь, — физрук снисходительно улыбнулся, давая понять, что не держит на меня зла. Надо же, он меня простил за то, за что я даже не думала просить прощение! Вот это щедрость!       Впрочем, было совершенно очевидно, что несмотря на окончание нашего спора, особого уважения ко мне, как к специалисту, у него все равно не прибавилось.       Обед прошел спокойно, если не считать периодические колкости Уварова. Виктор старался меня поддерживать и подбадривать, за что я была ему благодарна. После обеда я решила вернуться в свою комнату и разобрать вещи. Раскладывая одежду в шкаф, я обдумывала произошедший инцидент. Вернее, все мои мысли крутились вокруг Уварова. Конечно, за время своей учебы и работы я ни раз слышала, что люди не понимают, чем занимаются психологи. Некоторые уверены, что психологи это чуть ли не мошенники, которые зарабатывают деньги тем, что «пудрят» мозги людям. Но настолько негативно настроенного человека, как Уваров, я встречаю впервые.       Мне теперь интересно, чем же вызван такой его настрой. Все-таки негативный личный опыт? Или может нежелание признавать, что психология все же действует, и ему нужна эта помощь? Что же, мне предстояло здесь жить и работать, и от того, как сложатся отношения с коллегами и учениками, зависел мой комфорт. Поэтому надо было постараться наладить контакт со всеми.

***

      Утром я проснулась за пять минут до будильника. Это одна из самых отвратительных вещей, когда просыпаешься с надеждой, что еще есть время поспать, но увы.       Отключив будильник, я не сразу направилась в ванную комнату. Немного взбодрившись под контрастным душем, приступила к сборам. Сегодня предпочла белую рубашку и черную юбку карандаш чуть выше колена. Сделав ровный пробор, собрала волосы в низкий пучок. Макияж тоже получился удачным с первого раза. Казалось, что этот день с самого начала обречен быть прекрасным, но все изменилось, стоило лишь мне выйти в коридор. Возле двери напротив стоял физрук с ключом в руках. — Ух ты, мы оказывается соседи! — как-то через чур обрадовался шатен. — И вам доброе утро, Вадим Юрьевич, — бросила я, отвернувшись от мужчины и начав запирать свою дверь на ключ. — Можно просто Вадим, — отозвался физрук, так же закрыв свою дверь.       Оставив его слова без комментария, я направилась вдоль коридора к лестнице. Через считанные секунды физрук меня догнал. Видимо, он либо не понял, что я не хочу с ним разговаривать, либо решил намеренно вывести меня из себя. — Как вам наша школа? — вновь завел диалог мой спутник, поравнявшись со мной. — Первое впечатление неплохое, — нехотя ответила я. — Доброе утро, — на моих губах невольно появилась улыбка, стоило свернуть за угол и увидеть завуча. — Доброе утро, — улыбнулся в ответ Виктор, демонстрируя ямочки на щеках. — Думал проводить вас до столовой, но вижу, у вас уже есть спутник. Я бросила мимолетный взгляд на Вадима, стоящего рядом. — Да, мы оказались соседями, — ответила я, поджав губы. — Мне повезло, в случае чего, смогу получить психологическую помощь в любой момент, — усмехнулся Уваров. — Соседям никакого блата. Так что милости прошу с 9 до 17 в 101 кабинет, — проговорила я без намека на улыбку. — Впрочем, вам это не нужно, Вадим Юрьевич. Вы же не верите в психологию, — напомнила физруку о его вчерашнем монологе. Поляков попытался скрыть смешок за кашлем, увидев, как вытянулось лицо Уварова после моих слов. — Ночь длинная была, я успел многое обдумать и пришел к выводу, что что-то все-таки есть в этой вашей психологии, — примирительно рассказал Вадим. — Рада слышать, — сухо ответила я, стараясь скрыть раздражение.       Мне хотелось поскорее избавиться от его навязчивой компании. Мы продолжили путь втроем, пока не добрались до столовой. Взяв себе кофе и круассан, я села за свободный столик у окна. Следом за мной Вадим уселся напротив, а Виктор пристроился рядом, завязав оживленную беседу с физруком. Я же, сделав вид, что увлечена чтением новостей в телефоне, старалась не обращать на них внимания. Вернее, я бы с удовольствием побеседовала с Поляковым, но в нашу беседу непременно влезет этот Вадим.       Неожиданно, мой взгляд зацепился за знакомую фигуру, вошедшую в столовую. Это был директор школы, Петр Морозов. Заметив меня, он направился к нашему столику. — Доброе утро, коллеги, — приветливо поздоровался директор. — Виктория Сергеевна, как осваиваетесь? — Доброе утро, Петр Алексеевич, — ответила я, стараясь изобразить приветливую улыбку. — Все отлично, спасибо. Школа мне нравится.       На каком-то клеточном уровне мне было некомфортно рядом с этим мужчиной. От него чувствовалась какая-то неприятная энергетика. Пожалуй, он занимал сейчас первое место в моем антирейтинге коллег, сдвинув Уварова на почётное второе.       Вскоре к нашему столику подошли и остальные учителя. Между ними завязалась беседа, что дала мне возможность внимательно рассмотреть их, пока они этого не замечали. Невольно мой взгляд то и дело скользил к Вадиму. Я успела заметить, что он постоянно шутит.       Конечно, это может говорить о хорошем чувстве юмора, коммуникативности, но иногда за этим стоит психологическая защита. Попытка маскировать свои истинные чувства и эмоции, справиться со стрессом. А у Вадима явно наблюдалась еще и тенденция к пассивной агрессии, которую он скрывал за шутками. Интересный, конечно, персонаж.       Разговор между учителями перетекал с одной темы на другую, от грядущих новогодних праздников до выпускных экзаменов. Я же продолжала наблюдать, стараясь уловить тонкие нюансы в их поведении, в мимике и жестах. Виктор, как мне показалось, был довольно хорошим и эмпатичным человеком, всегда готовый поддержать разговор и окружающих. Воронцов, напротив, держался несколько отстраненно, но с интересом слушал общие беседы, иногда вставляя фразы, вызывающие общий смех. Петр Алексеевич, директор, производил впечатление человека уверенного и знающего себе цену. В его движениях чувствовалась властность, а взгляд был проницательным и оценивающим. Вера Назарова больше слушала, чем говорила. А еще я успела заметить их переглядки с математиком. Кажется, между ними что-то есть.       Разглядывая коллег, я чувствовала себя немного отстраненной, словно сторонний наблюдатель в этом сложившемся коллективе. Но в то же время, во мне просыпался профессиональный интерес. Каждый из них представлял собой уникальную личность со своими особенностями и тайнами. И я надеялась, что смогу найти с ними общий язык и влиться в их компанию.       Внезапно я почувствовала на себе взгляд, прожигающий щеку. Это был Вадим. Он смотрел на меня с легкой усмешкой, словно прочитал мои мысли. — О чем задумались, Виктория Сергеевна? — спросил он, не отрывая от меня взгляда, — Или изучаете новый объект для своих психологических изысканий? Я почувствовала, как щеки слегка покраснели. — Всего лишь наблюдаю за интересными людьми, — ответила я, стараясь сохранить непринужденность в голосе.       Постепенно столовая начала заполняться учениками, и учителя стали расходиться по своим кабинетам, готовясь к урокам. Я тоже поднялась из-за стола, решив осмотреть свой кабинет перед началом рабочего дня. Попрощавшись со всеми, я направилась в свой кабинет, предвкушая знакомство с новым местом работы. И, конечно же, надеясь, что день пройдет спокойно и без навязчивого внимания Вадима Уварова.

***

      Первым классом сегодня у меня стал класс выпускников. Учителя очень просили меня уделить им внимание, особенно некоторым ученикам. Они практически в один голос жаловались на Максима Морозова, что тот постоянно срывает уроки. Я сперва подумала, что он однофамилец директора, но Назарова сообщила, что все-таки это не совпадение, и школьник был сыном Петра Алексеевича. Надеюсь, это не станет моим первым и последним рабочем днем в школе. Одиннадцатиклассников попросили собраться в библиотеке. Когда мы с Виктором вошли в помещении, те озадаченно шептались, не понимая, зачем они здесь. — Ребята, заканчиваем разговоры! — Поляков обратил внимание школьников на себя, а заодно и на меня, ведь я стояла рядом с ним. — Прошу любить и жаловать. Виктория Сергеевна — наш школьный психолог. — Добрый день, — приветливо улыбнулась школьникам, буквально чувствуя, как они меня рассматривают как под микроскопом. — Че сразу не психиатр? — ухмыльнулся школьник, вальяжно раскинувшийся на стуле. — Макс! — шикнула не него рядом сидящая брюнетка с длинными волосами.       А вот похоже и тот самый Максим Морозов. Парень действительно весьма борзый. Его ухмылка была вызывающей, но в глазах мелькнуло что-то вроде любопытства. Я постаралась не обращать внимания на его выпад и продолжила: — Я здесь для того, чтобы помочь вам в этот непростой, но волнующий период. Вы стоите на пороге взрослой жизни, и у вас наверняка накопилось много вопросов, переживаний и сомнений. Не стесняйтесь делиться ими со мной.       Я обвела взглядом лица ребят, пытаясь установить зрительный контакт с каждым. Почувствовала, что атмосфера слегка разрядилась. Кто-то заинтересованно кивнул, кто-то продолжал хмуриться. — Моя задача — не ставить вам диагнозы и не лечить от воображаемых болезней. Я здесь для того, чтобы вы могли лучше понять себя, свои чувства и свои цели. Чтобы вы могли найти ответы на важные для вас вопросы и сделать осознанный выбор своего пути.       В библиотеке повисла тишина. Даже Максим Морозов притих, наблюдая за мной с нескрываемым интересом. Возможно, за маской бунтаря скрывалась обычная неуверенность и потребность во внимании. Работа психолога — разглядеть это и помочь подростку обрести себя. И я была готова к этому вызову.       Я сделала небольшой шаг вперед, чтобы приблизиться к ним, создать ощущение доверия. — Я предлагаю вам, — продолжила я, — своего рода безопасное пространство, где вы можете открыто говорить о своих проблемах, не боясь осуждения или насмешек. Здесь не будет правильных или неправильных ответов. Здесь будет только ваше мнение и ваше право быть услышанными.       Заметила, что девочки переглянулись, обменявшись едва уловимыми улыбками. Кажется, лед тронулся. Важно было не упустить момент, не разрушить хрупкую атмосферу доверия. — Мы можем говорить о чем угодно, — сообщила я. — О ваших отношениях с родителями, о первой любви, о страхе перед будущим, о давлении со стороны сверстников. О чем угодно, что вас действительно волнует. Можете считать меня другом или просто нейтральным слушателем. Выбор за вами.       Морозов все еще смотрел на меня, но в этот раз во взгляде не было вызова. Скорее, осторожное любопытство. Возможно, он уже понял, что я не собираюсь его воспитывать или читать морали. Я просто предлагала ему поддержку. И, судя по всему, он в ней нуждался, как и все остальные. Это была моя задача — достучаться до каждого из них, показать, что их слышат и понимают.