Часть 7. Друзья

      До звонка оставалось минут десять, когда Максим Морозов и Андрей Авдеев вошли в библиотеку. Не увидев своих друзей, парни заняли первые попавшиеся места.       Откинувшись на спинку стула, Максим обвёл взглядом помещение: одноклассники переговаривались, листали книги, кто‑то торопливо дописывал домашнее задание. Взгляд невольно поднялся вверх: на втором этаже, возле одного из стеллажей, стояла Виктория Сергеевна. Её силуэт чётко вырисовывался на фоне полок с книгами, а движения были размеренными, почти ритуальными.       Проследив за взглядом товарища, Авдеев нахмурился. — Тебе она тоже говорила, что можно рассказать ей о чём угодно, и это не выйдет за пределы кабинета? — тихо спросил он. — Да, — кивнул Морозов, переводя взгляд на друга. — Если бы мы действительно всё ей рассказали, то психолог понадобился бы уже ей, — мрачно пошутил парень. — Если только она не одна из них! — хмыкнул Андрей, бросив короткий взгляд наверх. — И её не подослали, чтобы выпытать у нас всё! — Что обсуждаете? — раздался голос Павленко: он плюхнулся на стул рядом с Максом, задев локтем стопку книг. Те зашатались, но устояли.       Авдеев, понизив голос, поделился с подошедшими друзьями своими предположениями насчёт новой сотрудницы школы. Его интонация, настороженная и чуть взволнованная, заставила остальных придвинуться ближе. — Не похожа на убийцу, — с сомнением проговорила Даша, скрещивая руки на груди.  — Ну всё! Дашку уже загипнотизировали! — наигранно ужаснулся Рома, но в его глазахмелькнула тревога. — Она даже со мной не разговаривала, — заметила Даша, с явным скептицизмом принимая слова товарищей. — Вот именно! — подхватил Андрей,выпрямляясь. — Она проводит эти свои беседы только с нашей компанией! Сперва Макс,потом я! Наверняка следующий кто-то из вас!       Ребята задумчиво посмотрели на Авдеева.Какое‑то зерно правды было в его словах. В воздухе повисло негласное: «А вдруг?» — А как же Харитонов? — напомнила Лиза Виноградова, которая только недавно присоединилась к их компании. Её голос прозвучал тише, будто она боялась нарушить хрупкое равновесие подозрений.  — Кстати, да. Она же его первого пригласила,— кивнула Старкова, нервно поправляя прядь волос. — Для отвода глаз! — не унимался Андрей. Его пальцы барабанили по столешнице, выдавая внутреннее напряжение. — Надо проверить её комнату! — Так и знал, что этим всё закончится! — покачал головой Рома, проводя рукой по лицу.— Проверять комнаты,следить…Мы уже как параноики. — Ребят, Виктор Николаевич! — внезапно прошептала Лиза.       Все разом обернулись. В дверях библиотеки стоял завуч. Он медленно обвёл помещение глазами, словно выискивая нарушителей порядка, затем шагнул внутрь.       Ребятам пришлось резко оборвать разговор.Они рассеянно взялись за учебники, делая вид, что погружены в подготовку к уроку. Но мысли каждого крутились вокруг одного: что, если Виктория Сергеевна действительно что‑то скрывает? И как далеко они готовы зайти,чтобы это выяснить?

***

      Во время обеда в столовой «сыщики» периодически бросали взгляды на столик преподавателей. В этот раз их интересовала персона психолога. Они пытались понять, с кем больше она общается, но Романова поддерживала беседу со всеми плюс-минус одинаково.  — Есть две новости, - сообщил Максим, присаживаясь к друзьям за стол.  — По традиции: одна плохая, а другая еще хуже? - мрачно пошутил Рома.  Ухмыльнувшись, Морозов рассказал: — Я узнал, где живет психологиня. Но прямо напротив её комнаты, комната нашего любимого физрука!  — Это что, за двумя тогда следить? - озадачено проговорила Даша, вновь бросив взгляд на учителей. - Кстати, а где Уваров?  Не сговариваясь, ребята переглянулись.  — Мне кажется, он уже несколько дней в столовую не приходит, - неуверенно сказала Лиза.  — На диету что ли сел перед праздниками, - хмыкнул Авдеев.  — Это уже уровень со звездочкой! - задумчиво протянул Максим.        Он хотел предложить проверить комнату психолога, пока и она, и физрук будут на ужине. Но что делать теперь? Если они будут следить за Романовой, то могут упустить приход физрука. А следить за обоими накладно.  — Надо идти, когда у Юрьевича урок, - решительно произнес Андрей, не собираясь отказываться от своей идеи. - А эту Викторию отвлечь. Например, кто-нибудь может напроситься к ней на сеанс.        Рома, Даша и Лиза переглянулись. Они единственные, кто остался из их компании.  — А о чем ей рассказывать? - нахмурилась Старкова.  — А что тебя тревожит?  Не держи в себе эмоций, - сказал Максим, пародируя психолога. — Все твои чувства нормальные.  — Может, ты второй раз сходишь? Тебе нужнее! - хмыкнула брюнетка, скрещивая руки на груди.  — Ну, если не хочешь, то пусть…Ромыч сходит! - махнул на друга Морозов.  — А что Ромыч сразу?!       Ребята начали уговаривать друга, сказав, что он лучше всего справится с этим заданием. — Ну, или можешь пойти следить за Уваровым, - пожал плечами Авдеев. — Нет уж, лучше Викуся, чем этот деспот! - покачал головой Павленко.        Ребята засмеялись, увидев скорбное выражение лица товарища. 

***

      Подходящий момент ребята смогли найти перед ужином. У Вадима был урок физкультуры у девятого класса, а Роме удалось напроситься на беседу к Романовой. Лиза, которая была новичком в их «деле», вызвалась постоять на шухере, а Максим, Андрей и Даша проникли в спальню Романовой, украв ключ из связки Вершининой.        В это время Рома сидел в кабинете психолога на диванчике. Виктория же заняла место в кресле чуть напротив. Заметив, что ученик не решается начать, она его слегка подтолкнула.  — Итак, Рома, о чем мы ты хотел поговорить?        Павленко поднял на психолога напряженный взгляд. Он понимал, что не может просто отсидеть молча все время, а когда друзья напишут, то встать и уйти.  — Я хотел проговорить о…своих друзьях, - сказал Рома первое, что пришло в голову. — Продолжай, я тебя внимательно слушаю, - сказала Виктория, демонстрируя интерес к проблеме своего «пациента».  — Я…Я как будто с ними, но в то же время чувствую себя…изгоем в компании, - произнес Павленко, сам до конца не осознавая, как эти слова легко вылетели из его рта.   — В чем это проявляется? — Они постоянно прикалываются надо мной, ржут, забивают на мои чувства, - старшеклассник сжал руки, лежащие на коленях в кулаки, что не ушло от внимания психолога.        Виктория слегка наклонила голову,внимательно наблюдая за реакцией Ромы. В её взгляде не было ни осуждения, ни насмешки — только спокойное, сосредоточенное внимание. — Можешь привести пример? — мягко попросила она.       Рома помялся, глядя в пол. В голове пронеслись десятки ситуаций. Но Павленко решил выбрать среди них самую «задевающую».  — В феврале в нашей школе появилась новенькая, Юля. Она мне понравилась и я попросил ребят…Похвалить меня там перед ней. Ну, как бы… — Чтобы она увидела твои хорошие стороны? - подсказала Вика, заметив затруднения у парня. Павленко кивнул. — А Макс, он…Его все девчонки обожают, и я признался ему, что Юля мне нравится и попросил…не подкатывать хотя бы к ней… — Что произошло после этого? - спросила Романова, уже догадываясь об исходе ситуации.  — Я увидел, как они вместе покидают школу, - рассказал Рома. - А потом узнал от Вики, нашей подруги, что она видела их целующимися.  — Спасибо, что поделился. Я понимаю твои чувства. Это действительно очень больно, - искренне посочувствовала Вика, глядя на поникшего парня.       Виктория сделала небольшую паузу, давая Роме время собраться с мыслями. Затем мягком просила: — Ты говорил с Максом об этом? Объяснил,что чувствовал? Рома горько усмехнулся, не поднимая взгляда от пола. — Я его даже ударил. Впервые в жизни. А он начал говорить, что она его вообще не интересует, что я что-то не так понял, - хмыкнул Рома. - А потом я сам увидел их целующимися.  — Как думаешь, может, Максим вел себя так, потому что она ему действительно нравилась и его чувства были взаимны?  — Да, но…Я ведь попросил его как друга! Если бы он сдержал слово, то ничего бы у них не было и, возможно, она рассмотрела меня!  — Понимаю, ты злишься на Максима, так как он твой друг и его поступок ты расцениваешь, как предательство, - кивнула Вика.  — Давай попробуем разобраться, что именно тебя ранит больше всего. То, что Юля выбрала не тебя, или то, что Максим не сдержал слово?       Рома замолчал, обдумывая вопрос. В головекрутились воспоминания: вот он делится с Максом сокровенным, вот видит их вместе… — Наверное… и то, и другое, — наконец произнёс он. — Но больше всего — что он посмеялся над моими чувствами. Как будто они ничего не значат. — Рома, извини, но я правильно понимаю, что Юля это та самая девушка, что погибла летом в аварии?        Павленко кивнул, опустив голову. Он сглотнул, не поднимая глаз. Его пальцы нервно теребили край кардигана. — Я даже не успел ей ничего сказать, — прошептал он. — Всё это… с Максом, с её вниманием… казалось таким важным. А теперь…       Психолог медленно кивнула, давая ему время выговориться. — Ты переживаешь не только разочарование в дружбе, но и горе утраты, — осторожно произнесла она. — Это огромные эмоциональное бремя. И вполне естественно,что ты сейчас чувствуешь злость, обиду,растерянность. Ты потерял не только возможность быть с Юлей. Ты потерял саму возможность попробовать. И в этой боли смешались разные переживания: и неразделенная симпатия, и предательство друга, и горе от невосполнимой утраты. Рома глубоко вздохнул, сжимая кулаки. — А Макс… Он продолжает шутить, вести себя как обычно. Как будто ничего не случилось. — Возможно, он просто не знает, как справиться с этой ситуацией, — предположила Виктория. — Иногда люди прячут свою боль за шутками или безразличием. Но это неоправдывает его поведение по отношению к тебе. — Что мне теперь делать? — тихо спросил Рома. — Я не могу просто взять и перестать злиться. И не могу забыть… — И не нужно забывать, — твёрдо сказала психолог. — То, что ты чувствуешь — этонормально. Но давай попробуем найти способы, как прожить эти эмоции, не разрушая себя и свои отношения с окружающими.       Она сделала небольшую паузу, затем продолжила: — Например, мы могли бы попробовать написать письмо Юле. Не для отправки, а для себя. Высказать всё, что не успел сказать при жизни. Это может помочь отпустить часть боли. — Письмо? — удивлённо поднял глаза Рома. — Да. Иногда слова на бумаге помогают упорядочить чувства. А потом ты сможешь решить, что с этим письмом делать: сохранить,сжечь, порвать — любой выбор будет правильным, потому что это твой личный процесс. — А с Максом? — тихо спросил парень. — Это решение ты примешь, когда будешь готов. Но прежде чем делать выводы,возможно, стоит поговорить с ним откровенно. Сказать, как его поступки и шутки влияют на тебя. Даже если он не поймёт сразу— ты сделаешь важный шаг для себя:обозначишь свои границы. Павленко кивнул, явно задумавшись о словах Романовой.  — Ром, скажи, а среди ребят есть человек, которого ты считаешь своим настоящим другом, который не…задевает твои чувства?  — Был. Темыч. Вот он был моим настоящим другом.  — Почему был?  — Он умер в январе, - рассказал Рома дрогнувшим голосом, явно пытаясь сдержать слезы.  — Мне очень жаль. Правда. Ты очень сильный человек, Рома.  — Я? - от удивления Павленко поднял голову, уставившись на психолога с недоверием. — Конечно! Ты за этот год пережил такие трагедии. Только сильный человек может справиться с таким.        Рома глубоко вздохнул, чувствуя, как в груди что‑то сжимается. Слова Виктории будто пробирались сквозь толщу обиды и боли,нащупывая что‑то живое, почти забытое. — Я… не знаю, как быть дальше, — признался он тихо. — Всё как будто рассыпается. Друзья…они вроде рядом, но я всё равно один.       Виктория слегка наклонилась вперёд, сохраняя мягкий, но внимательный взгляд. — Рома, одиночество — это не всегда про то,что рядом никого нет. Иногда это про то, что мы не позволяем другим быть рядом по‑настоящему. Ты много пережил, и,наверное, стало страшно снова открыться.       Павленко задумался. В голове всплыло лицо Тымыча — его спокойная улыбка, умение слушать, не перебивая, не высмеивая. С ним можно было молчать, и это молчание недавило. — С Темычем было иначе, — произнёс он наконец. — Он просто… понимал. Без слов. — Такие люди оставляют в нас очень глубокий след, — кивнула Виктория. — И их потеря — это огромная пустота. Но знаешь, что важно? То,что ты помнишь его. То, каким он был, живёт в тебе. И, может быть, именно это поможет тебе выбрать, как строить отношения с теми, кто рядом сейчас.       Рома опустил взгляд на свои руки, всё еще сжатые в кулаки. Постепенно он разжал пальцы. — А если они не поймут? — Тогда ты будешь знать, что сделал шаг навстречу. И это уже многое значит. Не все готовы отвечать на искренность — у каждого своя боль, свои страхи. Но твоя честность — это твоя сила.       В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов. Рома мысленно прокрутил последние месяцы. — Я попробую, — сказал он наконец, поднимая глаза.       Романова тепло улыбнулась, поддерживая старшеклассника.

***

      Лиза в который раз набирала номер товарища, но тот не отвечал. Когда она собиралась вновь  набрать номер, дверь распахнулась.  — Рома, ты где был? - спросила Даша, сидящая рядом с Андреем на кровати. - Мы уже волноваться начали!       Павленко невольно улыбнулся. Ему было приятно, что друзья волновались за него.  — Вы же сами отправили меня к психологине, - напомнил Павленко, присаживаясь за стол. - Я старался выполнить задание на все сто! — Мы видим - ухмыльнулся Максим. — Улыбку сотри, а то завидно прям.  — Удалось что-нибудь найти? - спросил Рома, нетерпеливо поерзав на стуле. — Она связана с немцами?  — В какой-то степени, - хмыкнул Авдеев. — С одним немцем так точно!  Павленко непонимающе нахмурился.  —  Мы нашли у нее пару книг Фрейда, - пояснила Старкова, улыбнувшись. Она была рада, что оказалась права и не было никаких улик против психолога.  Рома провёл рукой по лицу, словно снимая невидимую пелену. — Значит, мы зря её подозревали… — Не зря, — твёрдо сказал Андрей. — Мы должны были проверить. Теперь хотя бы знаем: один человек в школе точно не связан с Ингрид. — И это уже победа, — добавила Даша.       Когда Даша с Лизой ушли в свою комнату, а Андрей в душ, Морозов спросил у Ромы, о чем тот разговорил с психологом. — Я рассказал ей о том, что меня задевает, когда вы шутите надо мной, - признался Рома, глядя выжидающе на друга.        Морозов сел на кровати, уставившись в ответ на товарища.  — Ты серьёзно? — Максим сдвинул брови,пристально глядя на Рому. — Наши шутки… они правда так сильно тебя задевают?       В его голосе звучало не раздражение, а скорее искреннее недоумение. Рома сглотнул, но взгляда не отвёл. — Да. Иногда — да. Вы смеётесь, а мне кажется,что это не просто шутки. Что вы на самом деле считаете меня… ну, не таким, как вы.       Максим помолчал, перебирая в памяти недавние разговоры, подколки. В его голове никак не складывалась картина: для него это всегда было просто способом разрядить обстановку, частью их общего языка. — Но мы же не со зла, — наконец произнёс он,и в его голосе проскользнула нотка растерянности. — Для меня это всегда было…ну, как игра. Как способ показать, что мы свои,что можем друг над другом посмеяться без обид. — А я не могу не обижаться, — тихо сказал Рома. — Потому что иногда ваши слова… они будто подчёркивают то, в чём я и сам сомневаюсь. Что я слишком труслив, что глупый...Что я лишний в вашей компании.        Максим замер. В его глазах мелькнуло что‑то похожее на вину. Он медленно опустил руки,словно сбросив защитную броню. — Я никогда не думал, что ты воспринимаешь это так, - сделав паузу, брюнет выдавил из себя: - Извини.        Павленко с удивлением посмотрел на друга. Он даже не думал, что тот станет извиняться перед ним. Надо же, оказалось, что не так страшно говорить о своих чувствах. Сейчас он был искренне благодарен Романовой, что посоветовала ему честно всё сказать. Однако Павленко не знал, что на реакцию Максима также повлияла Виктория. После их сеанса и случая с Соней он реально задумался о том, что ранит людей своими словами.       В комнате повисла тишина, но теперь она не давила — наоборот, казалась почти уютной.Оба словно осознали: только что между ними произошло что‑то важное. — Давай так, — предложил Максим, слегкатолкая Рому плечом. — Если тебе что‑то не нравится, говори сразу. Без обиняков. А я…постараюсь быть внимательнее. И с остальными поговорю. — Договорились, — с облегчением выдохнул Рома. — Только… не надо делать из этого какую‑то суперважную тему. А то мне снова станет неловко. Максим рассмеялся: — Ладно, без пафоса. Но правило остаётся:если что — сразу говори.       Павленко кивнул. В груди больше не было того колючего ощущения, будто он один против всех. Наоборот — впервые за долгое время он почувствовал, что его действительно слышат. — Спасибо, — тихо сказал он. — Да брось, — отмахнулся Максим, но в его взгляде читалась искренность.       За окном уже сгущались сумерки, а в комнате,несмотря на полумрак, стало как‑то светлее.Словно одна откровенная беседа смогла разогнать тени, которые так долго висели между друзьями.