Часть 18. Девичник.

      Какое счастье, что первая учебная неделя оказалась короткой. Что-то за эти несколько дней я устала больше, чем за весь прошлый семестр. Однако усталость была не физическая, а больше моральная. С одной стороны Уваров, который сам теперь меня игнорировал. С другой Мальцева, которая сбегала, как только видела меня в поле зрения. Так теперь еще и Морозов вновь жил в школе, и приходилось лицезреть его физиономию в столовой. В общем враги окружили со всех сторон!       Сегодняшний вечер я решила посвятить себе. Сперва приняла ванну, а теперь сидела перед зеркалом и наносила кучу кремов для разных участков кожи. От увлекательного занятия меня отвлек стук в дверь. Шумно выдохнув, я схватила с кресла халат и накинула его поверх ночной сорочки.       Открыв дверь, я меньше всего ожидала увидеть на пороге Назарову, так еще и с бутылкой вина в руке. — Если пить в одиночку, то это алкоголизм, а если, как минимум вдвоем, то это уже девичник. Ты в теме?       Я не смогла сдержать смех от такого вступительного слова. — Проходи, — кивнула я, пропуская историчку в свою комнату. — Я не помешала твоим планам на вечер? — уточнила Вера, окидывая взглядом мою комнату. — Нельзя помешать тому, чего нет, — усмехнулась я, проходя к тумбочке и доставая оттуда два граненных стакана, ведь бокалов у меня не было. — Подойдет?       Назарова кивнула, ставя бутылку на стол. — А ты открывать умеешь? — внезапно спросила блондинка, доставая из кармана складной штопор. — Нет, — покачала я головой, посмотрев на нее, а затем на бутылку. — Я так понимаю, ты тоже?       Или бутылка оказалась бракованной, либо штопор тупой, либо мы, но открыть никак не получалось. Назарова пришла к выводу, что без мужчины нам не обойтись.       Сперва была мысль обратиться к Володе, но Вера сказала, что мы потом выслушаем от него кучу шуток на тему алкоголизма. Просить Виктора, который по сути был нашим начальником, тоже было неуместно. Из мужчин оставались Воронцов и Уваров. Первого не хотела просить Вера, а второго я. — Давай попрошу Виктора, он поймет, — наконец решила я.       Назарова неуверенно кивнула, сказав, что тогда принесет закуски. Она до последнего не знала, соглашусь я или нет, поэтому не стала нести сразу.       Надеясь, что не попадусь никому на глаза, тем более в учительском крыле, я прямо в халате и с бутылкой направилась к комнате Полякова. Постучав, я не услышала ответа. Осмелившись, нажала на ручку, но дверь оказалась заперта. Наверное, он у Тамары.       Видимо, не судьба. Что же, предложу Вере устроить безалкогольный девичник.       Уже свернув в свой коридор, я испуганно замерла. Из своей комнаты вышел Уваров. Он сразу заметил меня. Прошелся внимательным взглядом по моему лицу, черному атласному халату и наконец по бутылке вина в моей руке. Его брови удивлено взметнулись вверх, ведь он прекрасно знал, что я не особо жалую алкоголь. Готова поспорить, что в его голове родилось уже несколько шуточек.       Решив окончательно его обескуражить, я протянула вино: — Открой!       Криво улыбнувшись, Уваров взял бутылку и покрутил ее в руках. — Ну, пойдем! — кивнул он на мою комнату.       Надеюсь, успею его спровадить до прихода Веры.       Если мне не изменяет память, то это был первый раз, когда Уваров пересек порог моей обители. И он подтвердил это, когда с интересом оглядывался по сторонам, пока не подошел к столу. Остановившись рядом, я молча протянула ему штопор. Когда Вадим забирал его, наши пальцы невольно соприкоснулись. Я первая убрала руку, пряча ее за спиной, словно он хотел ее похитить.       Для того, чтобы открыть бутылку, Вадиму понадобилось секунд двадцать. Видимо, дело все-таки было не в штопоре или в бракованной бутылке. — Все, спасибо. Очень выручил! — я красноречиво посмотрела на физрука, намекая, что тот свободен.       Вадим не сдвинулся с места. Он поставил открытую бутылку на стол, оперся на него одной рукой и слегка наклонился вперёд, глядя на меня с этой своей фирменной полуулыбкой. Одновременно насмешливой и какой‑то… тёплой, что ли. — И это всё? — протянул он. — «Спасибо, очень выручил». И на выход? А где же предложение присоединиться?       Я скрестила руки на груди, стараясь выглядеть невозмутимой, хотя внутри всё сжалось. — У нас девичник, — отрезала я. — Мальчикам вход воспрещён.       Он хмыкнул, провёл рукой по волосам и сделал шаг ближе. — Девичник, значит? — его глаза блеснули. — И кто же вторая участница этого тайного собрания? Неужто Мальцева решила помириться? — Нет, не Мальцева, — я невольно улыбнулась, несмотря на всё напряжение. — Давай иди! Сейчас вернется моя приятельница, не будем ее смущать!       Видя, что Уваров не шевелится, мне пришлось схватить его за руку и повести в сторону двери. — Ладно, ладно, я уйду, — рассмеялся Вадим. — Но ты теперь у меня в долгу!       Я только открыла дверь, чтобы выпроводить Вадима, как за ней уже стояла Назарова с подносом в руках, на котором были тарелки с закусками. Увидев Вадима, Вера замерла, ведь явно не ожидала его здесь встретить. — О, — протянула Вера. —Добрый вечер! Я вздохнула: — Вадим помог открыть бутылку. Уже уходит. — Да, я уже ухожу, не хочу нарушать вашу девичью идиллию, — усмехнулся Вадим, с интересом смотря на историчку. Видимо, никак не ожидал, что она окажется моей собутыльницей. — Если вдруг понадобится открыть ещё что‑нибудь… — он сделал паузу, глядя на меня с лёгкой улыбкой, — знаете, куда обращаться. — Обязательно, — фыркнула я.       Вадим подмигнул нам обеим и, прежде чем я успела что‑то сказать, вышел в коридор, тихо прикрыв за собой дверь.       Вера молча поставила поднос на стол, повернулась ко мне и приподняла одну бровь: — Ну‑у? — протянула она многозначительно. — Кто-то, кажется, не хотел к нему обращаться за помощью.       Я рассказала, что Полякова не оказалось в комнате, а Уваров буквально попался в последний момент. — Давай лучше выпьем! — предложила я, беря бутылку и разливая по стаканам. — Чтобы у нас все получалось и без помощи мужчин! — Согласна! За нас! — подхватила Вера.       Чокнувшись стаканами, мы уселись по обе стороны стола, на котором стояли тарелки с фруктами и сыром. Я сразу оторвала виноградину, закусывая ею вкус вина. К слову, оно было неплохое, хотя я не особо в этом разбиралась. — Ну, рассказывай, Вера Дмитриевна, какая изначально причина в нашем пятничном загуле? — спросила я, откинувшись на спинку кресла. — Много вариантов? — горько усмехнулась Вера, вертя в руках стакан, в котором еще оставалось вино. — Думаю, без мужчины здесь не обошлось, — предположила я, явно попадая в точку. — Вик, вот скажи, как психолог, что с этими мужчинами не так? — буквально подтвердила мое предположение блондинка. — Почему они показывают, что неравнодушны, но при этом не предпринимают никаких решительных шагов? Просто ходит и…смотрит, как на экспонат в музее!       Я отпила вина, обдумывая ответ. — Может, они просто боятся? — предположила я.— Боятся отказа, боятся испортить то, что уже есть, боятся, что всё изменится не в лучшую сторону… Вера скептически хмыкнула: — Боятся? Мужчины? Да они же вроде как сильные, смелые, решительные… По крайней мере, так принято считать. — Принято, — согласилась я. — Но внутри-то они такие же люди. С теми же страхами, сомнениями, неуверенностью. Просто привыкли это скрывать за маской бравады. — И что, по-твоему, делать в такой ситуации? — Вера подалась вперёд, поставив локти на стол. — Ждать, пока он наберётся смелости? Или самой сделать шаг навстречу?       Я задумчиво покрутила стакан в руках, наблюдая, как вино отливает рубиновым в свете лампы. — Зависит от человека и ситуации, — ответила я.— Иногда стоит дать понять, что ты не против продолжения. Лёгкий намёк, улыбка, случайное прикосновение…       Вера вздохнула, откинулась на спинку стула и посмотрела в окно: — Наверное, ты права. Но так обидно, понимаешь? Когда видишь, что интерес есть, что взгляд задерживается дольше обычного, что он ищет поводы заговорить… А потом — раз! И все опять всё по-старому. Будто ничего и не было.       Я помолчала, вспоминая собственные наблюдения за Воронцовым. Он действительно иногда демонстрировал открытый интерес к Вере, но в последнее время ее игнорировал. В психологии есть такой вид манипуляции, как «эмоциональные качели». Сначала партнер проявляет максимальное внимание, а затем резко дистанцируется, игнорирует или проявляет холодность. И вот эти перепады вызывают сильную зависимость от партнера, разрушают самооценку и психическое здоровье, заставляя жертву постоянно испытывать тревогу, страх потери и вину. Это типичный признак токсичных отношений.       Однако Воронцов не производил впечатление манипулятора, поэтому я думаю, что у него должна быть причина, почему он решил оттолкнуть Веру. — Знаешь, — медленно произнесла я, — мне кажется, иногда мы сами усложняем ситуацию.Додумываем то, чего нет, или, наоборот, не замечаем очевидного. Может, Воронцов и рад бы сделать шаг, но боится, что ты его неправильно поймёшь? Или решит, будто он тебе неинтересен? — Откуда ты знаешь, что это Воронцов? — горько улыбнулась Вера. — Я ж психолог! — насмешливо улыбнулась я, делая глоток вина. — Знаешь, надо с ним просто поговорить. Честно, без намёков и игр. Сказать, что ты чувствуешь, спросить, что чувствует он. Да, это страшно. Да, есть риск услышать не то, что хочешь. Но зато будет ясность. — Легко сказать — «поговорить», — покачала головой Вера. — А если после этого всё станет еще хуже? Нам еще работать вместе.       Я понимающе покачала головой. Вот мы и обнаружили то, что останавливало Назарову от разговора. Это была одна из ошибок мышления — прогнозировать заранее катастрофический сценарий. — Хорошо, давай представим, что ты скажешь Кириллу о своих чувствах, а он не ответит взаимностью. Конечно, первое время будет неловко встречаться в той же столовой, но со временем станет легче, — рассуждала я вслух. — Зато ты будешь знать, что вам точно не по пути. По-моему, это лучше, чем жить и думать: «а вдруг бы у нас все получилось, если бы я ему тогда сказала о своих чувствах?». Назарова согласно кивнула, соглашаясь со мной. — Ты права! Пора расставить точки на «i».       Наполнив стаканы, мы вновь чокнулись и сделали по паре глотков, не забывая закусывать. Хоть завтра и выходной, не хотелось бы с утра мучаться похмельем. — Прям полегчало как-то, — улыбнулась Вера. — Все-таки психотерапия это вещь! Так, а что касается тебя? — Меня? — Ну, да. Я, конечно, не психолог, но тоже могу выслушать и сказать свой взгляд со стороны, — предложила Назарова.       Я задумчиво посмотрела на собеседницу. А что собственно я теряю? Если на касаться истории с «INGRID», то моя история вполне обычная. — В моем случае психология бессильна, — грустно улыбнусь я. — Вадим…предал меня, а такое не прощается. — Неужели изменил? — возмущено спросила Вера. — Не, он…удивительно верный. Прилип ко мне десять лет назад и никак не хочет отлипать, — пошутила я. — Десять лет? — удивлено вздернула брови Назарова. — Прилично! Это получается, что вы начали встречаться, где-то в две тысячи первом?       Я кивнула, пошутив, что сейчас почувствовала себя старой. Это же было еще в начале века! — Познакомились на первом курсе, и с тех пор не разлучались. Друзья шутили, что мы попугаи-неразлучники, — на моих губах появилась печальная ностальгическая улыбка, стоило вспомнить те годы. — А сначала, ведь никто не верил, что у нас что-то получится. Даже я сама. — Почему? — удивилась Вера, откусывая сыр. — По-моему, вы очень гармонично смотритесь.       На самом деле причин было множество. В юности у меня была не очень хорошая самооценка, поэтому я сразу искала подвох, что такой парень, как Вадим обратил на меня внимание. Даже была мысль, что он с кем-то поспорил на меня. К тому же, родители были крайне негативно настроены, что я поеду учиться в столицу. Почему-то, по мнению мамы, меня должны были там обмануть. Ах да, еще я обязательно должна была принести в подоле. Как бы я не понимала, что это все бред, но родительские установки периодически давали о себе знать. Так что первое время я буквально бегала от Уварова, боясь довериться и действительно оказаться обманутой им.       А еще у него было много поклонниц. Что тоже было неудивительно. Из хорошей обеспеченной семьи, отлично учится, так еще и перспективный спортсмен. И я, девочка из пригорода, которая жила в общежитии и первое время молилась, чтобы преподаватели не спрашивали меня, дабы не опозориться при всем потоке. — И что тебя заставало поменять свое мнение? — с искреннем интересом спросила Вера. — Вернее, кто, — усмехнулась я. — Его брат, Антон. Он как‑то пригласил меня на чашку кофе, чтобы поговорить. Намекнул, что видит, как Вадим сходит с ума, а я постоянно ускользаю от него. Вера подалась вперёд, не отрывая от меня взгляда: — И что он тебе сказал?       Я усмехнулась, вспоминая тот разговор: — «Ты либо доверяешь человеку, либо нет. Если нет — уходи сразу. Если да — перестань его мучать своими сомнениями». Звучало грубо, но…по‑честному. Он объяснил, что Вадим никогда ни к кому так не привязывался. Что все эти поклонницы для него — пустой звук. А я… я просто не верила, что могу быть той самой. — Но потом же ты поверила? — тихо спросила Вера. — Да, — продолжила я, глядя в свой стакан с вином. — Постепенно я начала доверять. Вадим делал столько маленьких, но важных вещей… Помнил, какой чай я люблю, приносил тёплые носки и вкусняшки, когда я простудилась, сидел со мной в библиотеке до закрытия, хотя сам уже все выучил. Он просто был рядом без лишних слов, без давления. Вера задумчиво покрутила стакан в руках: — Звучит… по‑настоящему. И что же случилось потом? Почему сейчас всё так сложно?       Я вздохнула, отложила виноградину, которую держала в руке, и посмотрела в окно. За стеклом медленно кружились снежинки. Зима напоминала о себе. — Мы попали на работу в одну компанию, — начала я, тщательно подбирая слова. — Они вели нечестный бизнес, что противоречит моим принципам. А Вадим знал о…махинациях, и скрыл это от меня. Для меня это стало ложью и предательством, которое нельзя простить.       Назарова задержала на мне взгляд дольше положенного, явно что-то обдумывая. — Считаешь глупо из-за принципов перечеркнуть столько лет отношений? — спросила я, решив, что она задумалась об этом.       Пусть я не рассказала ей правду, но смысл был один. — Нет, не считаю, — поддержала меня Назарова. — Если Вадим зная, что это противоречит твоим принципам, намеренно скрыл все, то это действительно предательство. — А вот он так не считает, — хмыкнула я, наполняя стакан себе, а затем историчке. — Мужчины, что с них взять? — усмехнулась Вера.       Переглянувшись, мы рассмеялись. Давно мне не было так хорошо и спокойно. С Виктором, конечно, можно было поговорить о многом, но в некоторых случаях женщину может понять только женщина.

***

      В это время Виктор с Тамарой только вернулись в школу. Несколько часов назад Славиной позвонили из полиции и сообщили, что ее родители умерли, а ей необходимо было явиться на опознание. Поляков, оказавшийся в этот момент рядом, не мог оставить свою возлюбленную наедине с бедой, поэтому вызвался сопроводить ее в отделение полиции. — Вить, спасибо, что был рядом, — поблагодарила брюнетка, когда они поднялись на второй этаж. — Тамар, не благодари. Я не смог бы оставить тебя одну, — сказал Виктор, обнимая возлюбленную.       Славина уткнулась носом в его шею, вдыхая аромат полюбившегося парфюма. Нехотя отстранившись от мужчины, она произнесла: — Не обидишься, если сегодня я переночую у себя? — Разве на тебя можно обижаться? — тепло улыбнулся завуч. — Давай я тебя хотя бы провожу до комнаты. — Как же мне с тобой повезло, — впервые за день улыбнулась Славина.       Дойдя до комнаты, возлюбленные распрощались до утра. Закрыв за Виктором дверь, Тамара стянула пальто и бросила его в кресло, сама же присела на край кровати.       У нее были довольно сложные отношения с приемными родителями, но их скоропостижная кончина оказалась для нее ударом.       Услышав стук, Тамара удивлено подняла голову. К ней никто, кроме Виктора не заходил в гости, но это явно не он.       Тамара не успела ничего сказать, как дверь распахнулась, а на пороге появился Уваров. Конечно, Вадим был в курсе случившегося, как и Колчин. — Рассказывай, как съездила? — спросил Вадим, складывая руки на груди и прислоняясь к шкафу. — А как можно съездить в морг и в полицию? — горько усмехнулась Тамара, глядя на непрошеного гостя.       Соболезнования от него явно не дождаться, но можно было бы хоть для приличия быть чуточку тактичнее.       Вадим слегка поморщился, оттолкнулся от шкафа и сделал пару шагов вглубь комнаты. Его поза по‑прежнему выглядела вызывающе, но голос прозвучал чуть мягче: — Я не хотел тебя задеть. Просто… Колчин рвет и мечет. Они приняли наш яд, значит, к ним подобрался кто-то из врагов.       Славина понимающе кивнула. Вадим не по своей воле сейчас настойчиво лез к ней, а лишь выполнял приказ начальника. — Мне нечего тебе сказать, — пожала плечами Тамара. — Следователь задавал стандартные вопросы. Я так поняла, что у них есть версия, что родителей могли заставить выпить яд. — Они сделали это сами, — уверено заявил Вадим. — О яде никто не знал, кроме них самих. Ладно, отдыхай. Если появится информация, пиши.       Как только за Уваровым закрылась дверь, Славина подошла к своему пальто и достала оттуда бумажку с написанным номером.       Она обманула Вадима. Следователь сказал ей, что Славины дали показания против преступника, который объявлен в международный розыск, а затем показал фото этого человека. На фото был Владлен Колчин. Бондарев, как представился мужчина, спросил знает ли что-либо Тамара об этом человеке. Тамара все отрицала. Она заявила, что не только никогда не видела этого человека, но вообще первый раз в жизни слышит это имя. А если ее родители и дали показания, так что с того? Они были пожилые, больные люди, чьим словам она бы на его месте не доверяла.       Напоследок Бондарев вручил ей бумажку с номером своего телефона. На случай, если она что-то вспомнит.       Сев за стол, Славина достала из ящика свой ноутбук. Когда тот загрузился, вошла в браузер. В поисковой строке она набрала фамилию и имя следователя. Вот только по запросу ей выдало фотографии совершенно другого человека, а не того, что с ней беседовал. Хотя сам Бондарев в этот момент в кабинете все же находился, и сидел за другим столом.       Немного подумав, Тамара вошла во внутреннюю базу компании «INGRID». Теперь она ввела в поисковую строчку «Князь». Через несколько секунд на мониторе появилась фотография главного врага компании. Славина откинулась на спинку кресла, потерев переносицу. Ее допрашивал Князь.       Убрав ноутбук, Славина торопливо покинула свою комнату, направляясь в соседний коридор. Она не могла терпеть до завтра.       Виктор еще не спал, но с удивлением посмотрел на возлюбленную, когда открыл ей дверь. — Тамара, что случилось? — с беспокойством спросил Поляков, пропуская брюнетку в комнату. — У меня есть номер Князя! — встревоженно сообщила Тамара, демонстрируя зажатый между пальцами клочок бумаги. — Где ты его нашла? — Он сам мне его дал. Сегодня в участке. Тот следователь, что допрашивал меня, и есть Князь!       Поляков провел рукой по волосам, взъерошивая их. На лице мужчины появилась улыбка. Удача улыбнулась им, хоть и при таких трагических обстоятельствах для Тамары. Теперь нужно было решить, как правильно воспользоваться этим подарком судьбы.

***

      Несмотря на то, что выпили мы всего лишь одну бутылку на двоих, пробуждение для меня оказалось проблематичным. С трудом разлепив глаза, я почувствовала, что у меня во рту сухо, как в пустыне. Голова же слегка ныла, словно меня кто-то ударил по ней.       Повернув голову влево, чтобы узнать время, я не поверила своим глазам. На прикроватной тумбочке стоял стакан воды, бутылочка минералки и таблетки.        Приподнявшись, я схватила флакончик с шипучими таблетками. Вытащив сразу две, бросила их в стакан с водой. Пока они растворялись, взяла бутылочку минералки, едва не осушив ее за один раз. К этому моменту таблетки полностью растворились, и я смогла выпить «волшебную» жидкость.        Поставив пустой стакан на тумбочку, прикрыла глаза, откинувшись на подушку. Полежав немного, почувствовала, что мне становится значительно легче. А вот, если приму душ и почищу зубы, но станет вообще супер.        Из ванной комнаты я уже вышла другим человеком. Вытирая волосы полотенцем, крутила головой в разные стороны, благодаря чему заметила, что на тумбочке лежала еще и записка. Взяв ее в руки, я развернула сложенный пополам лист.  «Доброе утро, вернее, уже день! Надеюсь, что таблетки и минералка помогут тебе пережить последствия вчерашнего девичника. Кстати, ваш девичник как-то связан с тем, что я весь вечер чихал и у меня горели уши?  И я, конечно, не силен в женских пьянках, но по-моему, ты нарушила одно из правил - где звонки бывшему? Надеюсь, в следующий раз исправишься. Твой верный спасатель.  P.S. По-моему, это уже моя официальная должность. P.S. Не забудь поесть.»       Дочитав, я искренне рассмеялась. Ну, Уваров! Меня переполняли смешанные чувства. С одной стороны было очень приятно и трогательно, что он решил позаботиться обо мне. А с другой раздражало, что он без спроса побывал в моей комнате, хоть и с благими намерениями. Так теперь еще я чувствовала себе обязанной ему. Сначала помог с тем, чтобы открыть бутылку и напиться, а потом помог разобраться с последствиями этого. Считай, что дважды его должница. После такого, было как-то совсем бессовестно с моей стороны игнорировать его или упрекать. Буду сегодня самой любезностью, если встречу его.        Еще раз прочитав последние строчки, я решила, что поесть действительно не мешало бы. Завтрак я уже успешно пропустила, так что придется идти на поклон к Володе.        На кухне меня ждал сюрприз в виде Назаровой, которая сидела с несчастным видом и ела омлет, закусывая его малосольными огурчиками.  — Привет. А я уже собиралась зайти к тебе после…перекуса, - проговорила Вера, когда я подошла.  — Ты как? У меня таблетки остались, - сообщила я шепотом.  — Можешь не шептать, я уже в курсе вашего загула! - насмешливо проговорил Володя, стоящий за кухонной тумбой.  — Что сразу «загул»? Посидели немного, пообщались, - возразила я, присаживаясь за стол. — Лучше будь другом, не дай умереть с голоду! - посмотрела на повара своим самым жалостливым взглядом.  — Конечно, как пить, так вдвоем! А как от последствий спасать, так о Володе вспомнили! - начал шутливо возмущаться Соколов. — Меня вообще нагло использовали, - раздался внезапно знакомый голос за спиной. - Попросили открыть бутылку и выставили за дверь!        Обернувшись, я с насмешкой посмотрела на Уварова, а затем на Володю.  — Скажите спасибо. Мы с Верой приняли весь удар на себя! - отшутилась я, вызывая смех у собравшихся.        Володя поставил передо мной тарелку с пышным омлетом, посыпал сверху зеленью и торжественно произнёс: — Вашему вниманию — антипохмельный омлет по секретному рецепту Соколова. В составе: яйца, сыр, щепотка магии и капля сочувствия. — Звучит убедительно, — я с благодарностью кивнула и потянулась к вилке. — Володь, ты чудо!  — Сейчас еще сделаю вам свой фирменный кофе, - подмигнул нам с Верой повар.  — И мне сделай, пожалуйста, - попросил Вадим, опускаясь на стул рядом со мной.        Я понимала, что мне надо поблагодарить его, но не могла выдавить из себя и слова. Проглотив кусочек омлета, я промокнула губы салфеткой, оттягивая момент.  — Спасибо за…скоропомощной набор. Очень выручил, -  искренне проговорила, посмотрев на Вадима.  Вадим слегка улыбнулся и махнул рукой: — Да брось, это мое призвание. Зато теперь у меня есть законное право требовать благодарности в виде… — он на секунду задумался, хитро прищурившись, — в виде рассказа о том, что я пропустил вчера вечером. Вы же наверняка обсуждали какие‑то мировые тайны или строили планы по захвату вселенной?       Вера, до этого молча наблюдавшая за нами, усмехнулась: — Не угадал. Всего лишь вели психолого- философские дискуссии и вспоминали прошлое.  — Я думал, что скажешь «молодость», - усмехнулся Вадим.        Пока Володя ставил чашку с кофе перед Верой, Вадим поднялся из-за стола и взял две остальные, ставя возле меня и себя.  — Вадим, у тебя возрастной кризис? - насмешливо предположила я. - То меня старой называешь, то про молодость шутишь.  — Ты назвал ее старой? - удивлено присвистнул Володя. - Это было не просто смело, это подписание себе приговора!        Уваров усмехнулся, пояснив, что готов был пожертвовать собой, чтобы спасти старшеклассников от влюбленности. Я вспыхнула в смущении и возмущении, не понимая, с чего он вообще взял, что в меня кто-то влюблен! В ответ получила неоспоримый аргумент: «я вижу, как они на тебя смотрят».        У меня не было ни сил, ни желания спорить с Вадимом, тем более, я дала себе слово, что буду сегодня любезна с ним. Именно поэтому, я взяла свою чашку и сделала очередной глоток, наслаждаясь любимым напитком. И пусть весь мир подождет!