Глава 46. Поспешила

Пролетело два месяца — срок, за который жизнь успела перестроиться, переболеть и наконец-то начать заживать. Решение съехаться не было импульсивным; скорее, оно стало единственным логичным выходом из того лабиринта недоверия, в котором они плутали. В общей квартире скрывать что-то стало физически невозможно, и это пошло им на пользу. Все те недомолвки, что раньше копились неделями, превращаясь в ядовитый туман, теперь рассеивались за кухонным столом в течение десяти минут. Конечно, их быт не стал приторной сказкой. Призраки прошлого никуда не ушли, они просто сменили тактику. Феликс всё так же иногда взрывался: его бесил корсет, который сковывал движения, заставляя чувствовать себя жалким. В такие моменты он мог огрызнуться на невинный вопрос или с шумом захлопнуть дверцу шкафа. Кристина, в свою очередь, иногда невольно вздрагивала и шугалась его резких движений — в эти секунды в её глазах мелькал тот самый, старый ужас перед чужой потерей контроля. Но была одна вещь, которая отличала их нынешний союз от всего, что они пережили раньше. Они научились признавать вину. Без долгих драм и манипуляций. Если Феликс перегибал палку с сарказмом, он подходил и глухо извинялся, признавая, что злится на свою беспомощность, а не на неё. Кристина честно говорила о своих триггерах, и они мирились с тихим обещанием: Я постараюсь больше так не делать. И это действительно работало на отлично. Наступило раннее утро среды, 25 сентября — день рождения Кристины. Феликс проснулся первым, хотя каждое движение отзывалось тупой болью в пояснице. Он прокрался в спальню и вместо будильника устроил Кристине сеанс утренней терапии поцелуями и мягкими уговорами просыпаться. Оставив её сонно щуриться от солнечных лучей и кутаться в одеяло, он удалился на кухню, где затеял нечто, что готовил уже неделю. Когда Кристина наконец решилась покинуть теплую постель и, потирая глаза, вышла в коридор, она замерла. Весь путь до кухни был украшен связками шаров, которые покачивались под потолком. На кухонном столе красовался торт. Феликс не стал выбирать нежные розочки или надписи про «лучшую девушку». На белоснежном креме красовались выведенные черничным джемом издевательские слова: «Старость близко». — Ты невыносим, — Кристина рассмеялась, глядя на торт, а потом на Феликса, который стоял у окна, скрестив руки на груди. — Я просто констатирую факты, — парировал он, хотя его глаза за стеклами очков сияли. — Но чтобы тебе было не так обидно дряхлеть, там под столом на табуретке кое-что есть. Кристина подошла к столу. Сначала она вытащила первую, легкую коробку. Разорвав упаковочную бумагу, она издала не то смешок, не то всхлип. Внутри лежала та самая шляпа в виде рыбы — с выпученными глазами и нелепым хвостом. — Феликс, серьезно? — она тут же натянула её на голову, и хвост рыбы смешно свесился ей на лоб. — Это для настроения. А теперь смотри второе. Она взяла в руки плотный конверт. Кристина ожидала увидеть там открытку или сертификат в магазин, но когда она вскрыла его и прочитала содержимое, у неё перехватило дыхание. Это было приглашение на профессиональный, углубленный курс визажиста в лучшей школе города — тот самый курс, после которого выдавали международный диплом и помогали с трудоустройством в хорошую студию. — Фель... это же... — она запнулась, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Это же безумных денег стоит. И там запись на полгода вперед... — А у меня получилось, — он подошел ближе, аккуратно приобняв её за талию. — Хватит тебе просто мечтать и пересматривать туториалы. Пора начинать работать на себя. Ты всегда хотела заниматься именно этим, а не просто перекладывать бумажки. Ты талантливая, Крис. Намного талантливее, чем сама думаешь. Кристина уткнулась лицом в его плечо. Она чувствовала, как внутри окончательно тает холодный комок старых страхов. Он не просто подарил ей обучение — он подарил ей веру в её будущее и независимость. — Спасибо, — прошептала она, поправляя хвост рыбы. — Ты лучший) — Знаю, — отозвался Феликс, целуя её в макушку, точнее, в рыбью плюшевую чешую. — А теперь давай резать этот «старческий» торт. И кстати учти, первый урок макияжа ты проведешь на мне. Кристина посмеялась сев за стол. Они завтракали и о чём-то общались. — Понять не могу, голова невыносимо болит. — девушка слегка поёжилась жмурясь. Феликс лишь молча встал и полез в аптечку, а после отдал пластинку таблеток и стакан воды. Кристина уже начала открывать таблетку не смотря на упаковку, как тут её взгляд зацепила белая бумажка вместо фольги. —Серьёзно? Ты не перестаёшь меня удивлять- Крис перевела взгляд на Феликса а затем снова на пластинку. Сверху на фольгу было аккуратно приклеена бумага, а на ней распечатана картинка.—Ибупрофен значит.. Парацетамол ты, Феликс.— И вправду на картинке была изображена она из цирка в очень плохом качестве, а вместо тела была её ладонь, внизу была подпись “Ибупрофен" —Мы теперь даём клички таблетками?) После праздничного завтрака и торжественного водружения рыбьей шляпы на почетное место над зеркалом, утро вошло в свой рабочий ритм. Праздник праздником, а реальность диктовала свои условия. Феликс, собирался на работу как и девушка. Быкова еще месяц назад, своим фирменным тоном, не терпящим возражений, отрезала: «Никакой удаленки в полную силу, Зайцев. Посидишь под присмотром, работать сможешь». Кристина же убежала на свою работу. Она очень хотела взять отгул, чтобы поехать к родителям и отметить день рождения в семейном кругу, в том самом доме, где всегда пахло пирогами и спокойствием. Но начальство было непреклонно: отчёт горел, дедлайны дышали в спину, и никаких выходных среди недели не полагалось. В итоге поездку пришлось перенести на ближайшую субботу. Впрочем, это не сильно испортило ей настрой — заветный сертификат на курсы визажа лежал в её сумке, как билет в совершенно иную, яркую жизнь, о которой она раньше боялась даже мечтать. Вечер опустился на город мягким сиреневым одеялом, зажигая первые огни фонарей. К концу рабочего дня возле небольшого уютного ресторанчика, затерянного в переулках центра, начала собираться их пестрая компания. Первыми пришли Аля и Дейзи; они о чем-то оживленно разговаривали, и замолкли только тогда, когда увидели приближающихся Риту и Агату. Девушки были нагружены подарочными пакетами и смеялись так заразительно, что прохожие невольно оборачивались им вслед. Последним к входу подрулило такси. Парень заехал за Кристиной прямо к крыльцу её офиса. Когда они вышли из машины, Кристина выглядела уставшей, но в глазах прыгали искорки счастья. Феликс осторожно придерживал её за локоть, и в этом жесте было столько спокойной уверенности, что Рита понимающе подмигнула Дейзи. Внутри ресторанчика было тепло и пахло пряной корицей. Они заняли большой деревянный стол в дальнем углу, где свет ламп был приглушенным и мягким. Вечер тек легко, словно горный ручей: шутки Феликса становились всё менее колючими и ядовитыми, превращаясь в добрый сарказм; Рита вдохновенно травила байки о своих рабочих буднях, а Агата то и дело подкладывала Кристине на тарелку лучшие кусочки, словно стараясь загладить все те дни, когда им было не до еды. В какой-то момент, когда основные блюда были съедены, а в бокалах еще искрилось вино и свежий сок, Кристина медленно встала. Разговоры за столом стихли сами собой. Она обвела взглядом каждого, кто сидел рядом. Задержалась на Але, чья улыбка всегда была для неё поддержкой, кивнула Рите и Дейзи, вспоминая, как они вместе преодолевали страх. Наконец, она посмотрела на Феликса. Тот ободряюще сжал её ладонь под столом, и его пальцы были теплыми и живыми. Кристина глубоко вздохнула и начала, чувствуя, как внутри всё замирает от торжественности момента: — Знаете, ребят... Мы с вами познакомились не в очень красивых условиях, но мы познакомились! И прошли вместе через то, через что по отдельности, наверное, и не справились бы. Мы видели друг друга в такие моменты, когда казалось, что человеческого в нас уже не осталось, только боль и инстинкты. Но мы здесь. Мы выжили. Она сделала паузу, и её голос окреп, резонируя в тишине зала: — Конец — всегда начало. В нашем случае — это начало чего-то хорошего. Того, что мы строим своими руками, по своим правилам. Без чипов, без страха, без того ужаса, что остался за спиной. Спасибо вам за то, что вы стали для меня кем-то большим, чем просто случайными знакомыми. Спасибо, что вы — моя семья. На мгновение повисла благоговейная тишина, которую первой нарушила Рита, вскидывая бокал: Все дружно подхватили тост, и звон стекла слился в один радостный аккорд. Феликс притянул Кристину к себе, его плечо — твердое и надежное, которое стало её опорой. Он прижался лбом к её виску и негромко, так, чтобы слышала только она, прошептал: — Красиво сказала, а главное правдиво. Кристина засмеялась, чувствуя, как по щеке скатилась одна-единственная слезинка — не от боли, а от облегчения. Впереди был сложный курс, учеба, новые шрамы и новые победы, но главное она уже знала: они справились. После душного зала ресторана прохладный вечерний воздух казался живительным бальзамом. Несмотря на конец сентября, город дышал непривычным теплом — тем самым бабьим летом, которое заставляет забыть о близости холодов. — Ну что, такси или пройдемся? — Рита бодро потянулась, расправляя плечи. — Погода — грех в коробке ехать. — Давайте пешком, — поддержала Аля, поправляя шарф. — Тут через дворы и сквер до метро всего минут пятнадцать. Компания двинулась по переулкам. Они шли шумной, яркой толпой: Кристина в центре, всё еще сжимающая в руках букеты от девочек, Феликс чуть позади, внимательно следящий за дорогой, и девчонки, чей смех колокольчиками рассыпался в тишине спящих дворов. — Срежем здесь? — Агата указала на узкий проход между старыми кирпичными домами. — Там через арку сразу на освещенный бульвар выйдем. Феликс на секунду замер, вглядываясь в густые тени подворотни. Интуиция, заточенная месяцами боли и преследований, подала слабый сигнал, но он взглянул на смеющуюся Кристину и отмахнулся от дурного предчувствия. “Нас много, мы в центре города, что может случиться?,, Они нырнули в арку. Свет уличных фонарей остался позади, сменившись вязкой, угольно-черной темнотой. Первый звук был почти неслышным — короткий, сухой «пшик», похожий на звук открываемой банки газировки. Рита, шедшая впереди, вдруг запнулась. — Ой, — выдохнула она, прижимая руку к шее. — Черт, комар, что ли... Её колени подогнулись мгновенно. Она мешком осела на асфальт, не успев даже выставить руки. — Рита! — Агата бросилась к ней, но на полпути её тело странно выгнулось. Вторая дротик вонзился ей точно в плечо. Она рухнула рядом, так и не издав ни звука. — Назад! — рявкнул Феликс, закрывая собой Кристину, но хаос уже накрыл их. Дейзи, среагировав быстрее всех, накрыла собой Алю, пытаясь оттолкнуть её за мусорные баки. — Беги! — успела выкрикнуть она, прежде чем короткое оперение дротика расцвело на её лопатке. Дейзи обмякла, придавив Алю своим весом. Аля попыталась выбраться, её глаза расширились от ужаса, она открыла рот, чтобы закричать, но следующий «пшик» оборвал её крик на вздохе. Феликс чувствовал, как в воздухе разливается едва уловимый химический запах. Он лихорадочно искал глазами нападавших, но тени вокруг казались живыми. Он почувствовал резкий укол в спину — прямо над краем корсета. — Прячься... — его голос стал тяжелым, как свинец. Мир перед глазами начал плыть и двоиться. Он из последних сил рванулся вперед, закрывая Кристину своим телом, чувствуя, как бетон в позвоночнике становится невыносимо тяжелым, утягивая его на дно. Он упал на колени. Кристина стояла одна посреди этого кошмара. Подруги лежали неподвижными тенями, Феликс у её ног пытался бороться с навалившейся тьмой. Она подняла глаза и увидела, как из темноты медленно выходят фигуры в безликой тактической форме. Последнее, что она почувствовала — холодный укол в предплечье. Букет цветов выпал из её рук, рассыпаясь голубыми лепестками по грязному асфальту. Сознание вспыхнуло и погасло, погружая мир в абсолютную, мертвую тишину.