Глава 17.

Разумеется, Рождество прошло мимо неё. Гермиона снова оказалась на больничном, контролировать который обещал лично Кингсли, когда пришёл проведать её в Мунго. Он сказал, что ждёт её на работе только через месяц, отчего Грейнджер взвыла от ужаса из-за предстоящего безделья. Она ненавидела незапланированный отдых, потому что знала, что вряд ли сможет заставить себя делать что-то полезное и нужное. Скорее всего, она просто проваляется на диване как ленивец, ни разу так и не встав с него. Ещё и Малфой… Вот точно курица-наседка. — Грейнджер, если ты снова попробуешь встать с постели, я прикую тебя к ней наручниками, — пригрозил Драко, наклоняясь к ней. Гермиона обхватила его за плечи, притягивая к себе, даря нежный поцелуй. — Обещаешь? Потому что сейчас во мне поднялась такая волна предвкушения и возбуждения, — прошептала она ему в губы, надеясь, что ей удастся его уломать. Драко мягко коснулся её волос, убирая пряди от лица, и провёл большим пальцем по губе Гермионы, вызывая у неё настоящую тахикардию. Она потянулась к нему, замирая в ожидании нового поцелуя, но он нагло отстранился. — Прости, Грейнджер, но целитель сказал, что у тебя постельный режим. Строгий постельный режим. — Ну, так я и предлагаю превратить этот режим именно в постельный, — улыбнулась она, боясь, что её заигрывания выглядят глупо, но Драко был по-прежнему весел. Только его ухмылка стала ещё самоувереннее, что сильно насторожило её. — Вот и я тебе предлагаю соблюдать этот постельный режим, — Драко опустил руку ей на бедро, касаясь кромки домашних шорт, а потом резко убрал ладонь. — Но, увы, без меня. Гермиона ахнула от его жестокости и кинула в него ручкой, которой до его прихода в спальню делала заметки в ежедневнике. Драко увернулся и заразительно засмеялся, качая головой. — Ты просто бессердечный человек, Малфой! — Действительно, — серьёзно кивнул он. — У меня и правда нет в груди сердца, ведь оно уже давно в твоих руках. Гермиона фыркнула на сказанную им пошлость и запустила в него подушкой, вытащив ту из-за спины. Драко поймал её и вернул Грейнджер, помогая девушке удобно сесть. Он поцеловал её в лоб и щёлкнул по носу, отчего она чуть не укусила его, пребывая в ярости. — Я не буду нарушать предписания целителя. Тебе этот гипс только вчера сняли, плюс пережитый стресс, — завёл старую шарманку Малфой, и Гермиона закатила глаза. — Ты должна отдыхать и… — Я только и делаю, что отдыхаю. Даже Рождество провела в больнице! — возмутилась она, ложась на постель и поворачиваясь к нему боком. — Вот вредина, — буркнул себе под нос Малфой, нависнув над ней, как коршун. — Я всё слышу! Он усмехнулся и сел рядом с ней, кладя руку на талию, ущипнув её за бок. Гермиона лишь раздражённо засопела, но даже не попыталась треснуть его, как обычно. Драко перестал её донимать и вздохнул. — Хорошо, чего ты хочешь? — спокойно спросил он. — Чтобы ты не носился со мной, будто я хрустальная, — пробубнила Гермиона. — А это не так? — Не так! — она резко села и ойкнула от небольшого импульса боли в ноге. Драко просто положил её голень себе на бёдра и стал делать массаж, разминая мышцы. — Я правда хорошо себя чувствую. — Я вижу, — саркастично хмыкнул Малфой. Гермиона цокнула языком, признавая поражение. Она была безмерно тронута его заботой, вниманием и тем, что он вместе с ней провёл Рождество в Мунго, не согласившись пойти к семье или хотя бы забежать к ним ненадолго. Но, откровенно говоря, она никогда не умела принимать чужое небезразличие и вечно мучилась из-за этого. Поэтому и спорила с Драко из-за такой ерунды, как предстоящая вечеринка, организованная Блейзом по случаю выхода на свободу старого друга. Малфой отнекивался, пока не вмешалась Гермиона, попросив его уделить время друзьям, а не только ей. Она и так чувствовала себя какой-то тюремщицей, отнявшей Драко у всех, кто любил его. Так быть не должно. И Гермиона не хотела, чтобы он был привязан к ней, как собака к будке. — Драко, ты же знаешь, что они все по тебе соскучились, — вновь начала Гермиона тот прерванный разговор, который Малфой попытался игнорировать, пока она не стала флиртовать. — Они твоя друзья. Ты и так Рождество провёл со мной в больнице, а не с семьёй. — Мама отнеслась к моему решению с пониманием, а на отца мне глубоко насрать, — отрезал Драко, поднимая на неё твёрдый взгляд, говорящий, что спорить бесполезно. — А друзья переживут. Тебе нельзя напрягать ногу. Гермиона отчаянно и громко застонала, поражаясь, как раньше не видела, какой он зануда. Как и она сама. — Я просто буду сидеть где-нибудь в уголке и пить безалкогольный коктейль, — Грейнджер умоляюще улыбнулась и пожала плечами. Драко вздохнул — уже в который раз — и уставился на неё, как на самого наивного человека на свете. Хотя, возможно, такое сравнение было самым подходящим и недалёким от правды. — Там будет Тео, значит, безалкогольные коктейли отменяются. Этот чёрт напоит даже королеву Англии. У него неизлечимая мания создать такой напиток, от которого ты мигом улетаешь в космос. И это практически цитата, между прочим. — Там будет Дафна, я буду общаться с ней, — предложила Гермиона, беря его за руку, останавливая такой приятный массаж. Но данные торги были важнее. — Или Пэнси. — Точно нет, — фыркнул Малфой, показательно скривившись. — Она начнёт обсуждать школу и, боюсь, много чего неприятного вспомнит. — Боишься, что я вспомню, каким говнюком ты был, и сбегу от тебя? — она выгнула бровь. — Ну, про сбежишь ты погорячилась, — Драко красноречиво посмотрел на её больную ногу, и Гермиона ударила его по плечу, вызывая у него смех. — А насчёт говнюка… Ты разве забыла об этом? — Поверь, я очень хорошо помню, какой ты говнюк, ведь ты никогда не даёшь мне расслабиться и забыть от этом. Гермиона придвинулась к нему и обняла за шею, проникновенно заглядывая в глаза, упираясь подбородком ему в грудь, смотря снизу вверх. Драко покачал головой и моментально зажмурился. — Ты чего? — Не смотри так на меня… — Почему? — Потому что когда ты так на меня смотришь, я ни в чём не могу тебе отказать, — уязвлённо признался Малфой, потираясь подбородком о её лоб. — Ты настоящая ведьма, Грейнджер, я иногда боюсь тебя. — Долго же до тебя доходило, — хмыкнула Гермиона, становясь серьёзной. — Драко, пожалуйста, давай сходим на вечеринку, организованную в твою честь. Твои друзья возненавидят меня снова, если ты там не появишься. — Без тебя я не пойду! — упрямо сказал он. — Да знаю, поэтому и прошу не делать из меня фарфоровую статуэтку и взять с собой. Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Она состроила умоляющие глаза, и Малфой горько застонал, падая спиной на кровать, раскинув руки в стороны. Гермиона поджала губы, чтобы не показать своей радости от его положительного решения, дожидаясь, когда он сам признается в желании сходить на вечеринку. Драко сжал пальцами переносицу, а затем поднял белый флаг: — Только недолго, не хватало ещё, чтобы у тебя начались осложнения… — Ура! — Гермиона почти запрыгнула ему на грудь, отчего он охнул от боли в рёбрах и рефлекторно попытался скукожиться. — Прости, переборщила. — Немного, — пробормотал Драко. Грейнджер легла рядом с ним и, придерживая голову рукой, опираясь локтем на кровать, посмотрела на его профиль, убирая белоснежную прядь от лица. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю, — сразу же сказал Малфой, а потом повернулся к ней и внимательно стал наблюдать за девушкой, словно что-то выискивая. — Гермиона, ты же ничего от меня не скрываешь, да? — С чего ты вообще это взял? — усмехнулась она, стараясь не показать, как ей стало страшно. Сейчас просто не время. — У меня нет от тебя секретов, ты же знаешь. Драко как-то странно смотрел на неё, но она надеялась, что ей просто показалось. — Да, знаю, — прошептал он с непонятной интонацией, но Грейнджер не обратила на неё должного внимания. И зря.

***

— И потом представляешь что? Она как взяла его в рот и начала со… — Тео, блять! — рявкнул на друга Драко, толкая в плечо. — Тут, блин, девушки. — А, ну да, — сконфуженно сказал Нотт, оглядываясь на тройку таких разных девчонок, которые сейчас весело что-то обсуждали. — Я немного забыл об этом. — Если ты хочешь и дальше рассказывать про свой невероятный минет, то говори хотя бы потише, — протянул Блейз, отдавая Драко стакан с виски. — Если Дафна услышит хоть какой-то комментарий от меня по этому поводу, я тебя убью. — А чего меня-то? — возмутился Тео. — Потому что моя девушка не должна даже мысли допускать, что я могу быть таким, как ты, — назидательно проговорил Забини. — Но ты ведь хуже в сто… — он заткнулся, получив слабый удар от Малфоя в солнышко, но зато эффективный. — Спасибо, Драко, — хмыкнул Блейз. Малфой просто кивнул, прекрасно понимая друга, как никто другой. Ему было страшно представлять, как бы Грейнджер отреагировала, если бы услышала хоть одну пошлую историю из его прошлого. Каких было много. Блейз проследил за направлением его взгляда и усмехнулся, делая глоток виски. — Значит, одинокий волк наконец-то влюбился? — Значит, хитрый лис умеет быть верным? — кинул ответку Драко, выгибая бровь. — Туше, — хмыкнул Блейз. Тео посмотрел на них как на предателей и, наплевав на предупреждение Забини, снова начал рассказывать о своих похождениях за последнюю неделю, только в этот раз действительно говоря значительно тише. Драко слушал его вполуха, предпочитая следить, чтобы Грейнджер не стало плохо. Он был рад видеть всех друзей, даже Дафну, хоть в школе они мало общались, но противный комок от тайн Гермионы никак не мог рассосаться и превратиться в пыль. Он хорошо понимал причины её молчания, но это лишь умом, при помощи здравого смысла, но вот сердце и душа выли от обиды и желания схватить девушку и заставить рассказать всю правду, чтобы больше никаких секретов не было. Раньше с ним никогда такого не было. Все девушки, с которыми он спал, обычно обладали красивой фигурой и всё, ведь на лицо Драко редко смотрел, потому что всё равно не запоминал их, как бы ни старался. И его тем более не интересовали их тайны и чувства, а тут хотелось знать всё. Даже то, что могло причинить боль. Эти размышления привели его к пониманию, как он сильно размяк и превратился в зависимого и немного одержимого придурка, в прошлом откровенно презирающего любые серьёзные отношения. Драко часто слышал, что любовь способна изменить человека — не каждого, конечно, иначе это было бы слишком нереально — и не верил, что такое бывает в жизни. Ему все эти бредни казались обычной сказкой для дурочек, мечтающих о настоящей любви. Но кто же знал, что Мерлин решит так наказать его и поиздеваться, раз подсказал ему тропу к Грейнджер. Хотя она, наверное, и сама так думала. Что он сплошное наказание за грехи в прошлой жизни, но сейчас — он мечтал об этом — надеялся, что у него получается делать её счастливой. Гермиона на секунду отвлеклась от разговора с Дафной и посмотрела на него через всю комнату, улыбаясь. Драко не удержался и улыбнулся в ответ, чувствуя, как Блейз пилит его щёку самодовольным взглядом. Он решил просто проигнорировать его и наслаждаться вечером. Вечеринка была в самом разгаре, когда Драко заметил, что Грейнджер нет в гостиной, где они все и сидели. Разумеется, Тео занимал большую часть пространства, подрабатывая и клоуном, и барменом, но Гермиона как-то резко пропала из поля его зрения, что здорово напрягло. Драко ещё раз обвёл взглядом комнату, понимая, что и Блейз куда-то делся. Он поджал губы, мысленно успокаивая себя, чтобы не начать думать о том, о чём пожалеет и будет винить себя. Он покинул гостиную, где Дафна и Пэнси с интересом наблюдали, как Тео мешает какой-то коктейль согласно секретному рецепту собственного приготовления, и стал искать пропажу. На самом деле, он прекрасно знал дом Блейза, почти так же хорошо, как и свой. Особняк Забини был значительно меньше, но тут чувствовалась какая-то семейная атмосфера и уют. Ему всегда нравилось проводить каникулы здесь, потому что тут можно быть самим собой. В Мэноре обычно такой роскоши не было. Идя в сторону кабинета Блейза на первом этаже, где рядом располагалась библиотека, хоть и не такая внушительная, как его собственная, Драко остановился, когда внезапно услышал голоса Гермионы и Забини за дверью туалета, соседствующим с кабинетом. В глазах потемнело от злости и жгучей ревности, но Малфой заставил себя подойти к двери и послушать. — Грейнджер, ну сколько можно всё скрывать от него? — взмолился Блейз. — Это продолжается уже несколько месяцев, а ты всё тянешь. — Блейз, пойми, сейчас не время. Драко… он не справится с такими новостями, понимаешь? Я хочу, чтобы всё прошло гладко. — Когда сообщаешь такие новости, про гладко можно забыть, — фыркнул Забини. Малфой стиснул кулаки, почти не дыша, опасаясь выдать себя. Он пошатнулся от противной мысли, проникшей в голову, но сопротивляться ей уже не мог. — Блейз, дорогой, просто давай помолчим ещё немного, я очень тебя прошу, — мягко, с примесью язвительности, попросила Гермиона. — Ладно, Грейнджер, для тебя всё что угодно, — хмыкнул он. И Драко взорвался. Он рывком распахнул дверь и уставился на двух дорогих ему людей, как на настоящих предателей. Гермиона, стоящая возле раковины и опираясь на неё, удивлённо посмотрела на парня, как только он столь неожиданно появился перед ними. — Драко? Но Малфой не слышал. Лишь чёрными от гнева глазами смотрел на Блейза, моментально кинувшись на него, ударяя прямо в нос. — Сука! — взревел Драко, начиная избивать Забини. Тот пытался прикрыться и ответить, но Малфой будто озверел, выбрасывая всю свою ярость на друга. Или всё-таки предателя? — Да стойте же! — закричала Гермиона, тщетно пытаясь подойти, но парни буквально смешались между собой настолько, что перед глазами мелькали только руки и слышалась отборная ругань. Поэтому пришлось идти на крайние меры. — Тео! Тео! На помощь! Грейнджер благоразумно вышла из туалета, когда прибежал Нотт, став разнимать дерущихся парней. Драко кричал что-то о предательстве, о каком-то обмане, но она так ничего и не поняла. Пэнси и Дафна тоже уже были здесь, и если первая выглядела скучающей, чуть ли не зевая, то вот вторая была в таком же шоке, как и Гермиона. Наконец-то Тео смог развести идиотов по разным углам, не давая Малфою снова кинуться на Блейза. — Какого хера ты творишь?! — заорал Блейз, вытирая обильно бегущую из носа кровь ребром ладони. — Совсем башка дырявая? — Это ты охренел просто в край! — закричал Драко, срываясь почти на рычание. — Тебе Дафны мало? Или захотелось чего-то новенького? — Блейз? — Дафна нахмурилась и вошла в туалет, дверь которого давно была распахнута настежь. — О чём он? — Мне тоже интересно, принцесса, — усмехнулся Забини, делая шаг навстречу к своей девушке. Он взял её за руку и поцеловал ладонь. — Ну же, Драко, просвети нас всех, чем я так тебя обидел? Гермиона нахмурилась и обратила всё внимание на него. Малфой молчал, сжав губы в полоску, как и кулаки, разодранные о чужую кожу почти в мясо. Он скривился и выплюнул своё обвинение прямо в лицо Блейзу: — У него что-то с Грейнджер. — Мать моя женщина, вот идиот, — засмеялась Пэнси, искренне угорая от ситуации. — Клинический имбецил просто. — Заткнись, Паркинсон! — рявкнул Драко, так и не посмотрев на Гермиону. Грейнджер просто смотрела себе под ноги, даже не зная, как реагировать на такие унизительные обвинения. Какого чёрта? — Ты реально дебил, Драко, — вздохнул Блейз, обнимая Дафну. Гринграсс же в лице не переменилась, когда Малфой раскрыл причину своей вспышки. Она просто достала палочку и начала устранять следы драки на теле своего парня. — Ты с чего вообще это взял? — Я слышал… — Что ты слышал? — спокойно уточнил Забини, приподнимая брови. — Что? Малфой отвернулся, уставившись куда-то в стену. Он боялся смотреть на Грейнджер, ведь до него уже дошло, что его вспышка не имеет никаких оснований, как и сами обвинения. Ему стало страшно до тошноты, что он всё испортил между ними. И словно в подтверждение его мыслям послышались шаги, когда Гермиона молча развернулась и почти побежала к камину в гостиную, где они все веселились ещё минут десять назад. Пэнси сочувственно глянула ей вслед и перевела взгляд на Малфоя, закатывая глаза. — Да уж, кажется, кто-то побил собственный рекорд в своём мудачестве, — протянула она. Дафна закончила лечить Блейза и обняла его, выдыхая. Тео мялся на месте, поражаясь накалу страстей. А Драко наконец-то вернулся в своё тело и побежал за Грейнджер. — Ставлю двадцать галлеонов на то, что она его бросит, — сказал Нотт, думая, что его слова разрядят обстановку. — Тео, я сейчас тебя твоих ссаных яиц лишу, понял? — прошипела Пэнси, едва не кидаясь на него с кулаками. — А что такого? — Заткнись! — хором прокричали Паркинсон и Забини. Тео беспомощно посмотрел на Дафну, ища помощь и поддержку, но она предупреждающе покачала головой.

***

— Грейнджер! Гермиона вошла в камин и сразу же оказалась в своей квартире, направляясь в гостиную и, упав на диван, начала расшнуровывать кеды, которые именно Драко заставил надеть, чтобы не напрягать больную ногу. Она не плакала, не психовала, делала всё спокойно и размеренно, будто ничего не произошло. Секунд через пятнадцать из камина вышел Малфой, находя её в гостиной и замирая посреди комнаты, глядя на спину Гермионы, отчаянно молясь об ещё одном шансе и проклиная самого себя за такое дерьмовое поведение. — Ты долго будешь там стоять? Я ненавижу, когда пялятся в спину, — равнодушно сказала Гермиона, вырывая его из кокона пессимистичных мыслей. Драко восстановил контроль над телом и заставил себя двигаться, чтобы сесть рядом в кресло-качалку, упираясь локтями в колени. Он склонил голову, не в силах смотреть ей в глаза, сгорая от стыда. Гермиона наконец-то скинула кеды и, поджав под себя здоровую ногу, а вторую вытянув, подняла на него любопытный взгляд, гадая, что творится в белобрысой башке, раз он позволяет себе обвинения в измене. — Так и будешь молчать? — Я вспылил. — И всё? Грейнджер нахмурилась, не давая себе начать глупую ссору, которая всё равно ни к чему хорошему не приведёт. Она не собиралась терять отношения с Драко из-за чего-то столь незначительного, но если он действительно сомневается в ней и её верности ему, то лучше поставить точку сейчас. Потому что потом будет больнее. Драко набрался смелости и посмотрел на неё, решая ничего не таить и рассказать всё как есть. Ещё в самом начале они договорились о честности, и он хотел быть искренним, даже несмотря на то, что Грейнджер обманывала его насчёт цены за вызволение из тюрьмы. — Я услышал, как ты и Блейз шушукались в туалете, и он спрашивал, когда ты собираешься мне рассказать что-то очень важное. И говорили вы так, словно… — Словно что? — с вызовом уточнила она. Малфой сжал челюсть, чувствуя, как ревность снова поднимается прямо из глубин души. — Словно между вами что-то есть. Гермиона фыркнула и зарылась пальцами в волосы, портя аккуратную и простую причёску, которую сделала перед вечеринкой. Она старалась держать эмоции под контролем, но, честно говоря, получалось плохо, ведь не каждый день тебя обвиняют… Она даже думать об этом не хочет! — Да, ты прав, между мной и Блейзом действительно что-то есть, — грубо начала Гермиона, с гневом глядя на Драко, превратившегося в статую после её слов. — И это дружба, ясно? Или ты думал, что мы любовники и всё такое? Думал, что он изменяет Дафне со мной, а я тебе с ним? Так ты подумал, да? — Грейнджер, — вздохнул Малфой. — Что Грейнджер?! — взорвалась Гермиона, чуть не подскакивая с места. — Ты решил, что я сплю с твоим другом? Так?! — Блять, нет! — рявкнул Драко, рывком поднимаясь на ноги. Он сжал руку в кулак и поднёс к губам, пытаясь успокоиться. — Я не думал так о тебе, просто… Гермиона хотела наорать на него. Хотела треснуть, чтобы мозги встали на место, но в итоге просто сложила руки на груди, дыша как самый настоящий бык перед прыжком на свою потенциальную жертву. Она была в шаге от медленного и кровожадного убийства. Но лучше дать Малфою объясниться, всё же спрятать его тело будет достаточно сложно. — Я знаю про твоё враньё, — Драко проникновенно на неё взглянул, и она обомлела от страха и шока. — Слышал ещё в Мунго. И… — он замолчал и лихорадочно потёр лоб пальцами. — Чёрт, Грейнджер, почему Пэнси ты рассказала, а мне нет? И что за поганые секреты с Блейзом? — Почему ты напал на него? — глухо спросила она. — Потому что до безумия ревную тебя, — честно ответил он. — Меня трясёт от ревности, когда я вижу, как на тебя смотрят парни на улице. Когда кто-то начинает клеиться к тебе. Меня выворачивает от мысли, что ты можешь найти кого-то нормального и уйти. — Думаешь, я такая? — с обидой фыркнула Гермиона. — Думаю, ты заслуживаешь кого-то более адекватного, а не такого психа, как я, — Малфой присел на корточки возле неё, отчаянно желая услышать правду. — Пожалуйста, расскажи мне всё. Но сначала про Блейза. — Боже, Драко, между нами никогда ничего не было и не будет! — воскликнула она. — У меня и мысли такой никогда не было. Мы смогли найти общий язык, когда вместе вызволяли тебя из тюрьмы. Не более! У него есть Дафна, а у меня — ты. Иначе зачем бы я нарушала чёртов закон столько раз, если мои чувства к тебе всего лишь пустышка? Он повесил голову, поражаясь своему кретинизму. — Блейз вообще хочет сделать Дафне предложение. Он хочет жениться на ней, и, между прочим, в туалете мы изначально говорили именно об этом. Уже потом разговор зашёл о тебе. — Почему в туалете? До кабинета не дотерпели? Гермиона закатила глаза от лютого раздражения, не обращая внимания на столь дешёвую провокацию. — Я мыла руки после туалета, а Блейз, предварительно постучав, спросил разрешения войти. Он боялся, что, если разговор будет в кабинете, кто-то из вас сможет нас подслушать. Драко выдохнул, до этого момента не подозревая, в каком ужасном напряжении был. Он виновато посмотрел на Гермиону, и она коснулась его щеки, качая головой. — Ты идиот, знаешь? — Знаю. Ревнивый идиот. — И твоя ревность неуместна, особенно к лучшему другу. И потом, никто на меня не пялится, это всё твои выдумки. — Грейнджер, если ты этого не видишь, не значит, что этого нет. И ты видела свою задницу? Тут никто бы не устоял. Гермиона стукнула его по плечу, и Малфой рассмеялся, упав на пятую точку. Он больно ударился плечом о журнальный столик, стоящий рядом, но никак не показал своих эмоций, чтобы не портить момент откровений. — Извращенец, — протянула Гермиона, грозя ему пальцем. Драко улыбнулся и встал, опускаясь на диван. Переложив её ноги к себе на бёдра, он уставился на неё с ожиданием, и она моментально потеряла всё игривое настроение, стыдясь того, что так долго всё от него скрывала. — Я расскажу всё, а ты пообещаешь не ревновать меня, — вытянув руку, Грейнджер застыла, пытаясь не ёрзать от нетерпения, когда же он согласится на уговор. — Ты расскажешь всё, но я ничего не обещаю, — Драко уже коснулся её ладони, чтобы пожать, но она выгнула бровь, и он вздохнул. — Ладно, постараюсь сильно не ревновать, но исключить ревность полностью точно не смогу. Она цокнула языком, но руки они всё-таки пожали. Собравшись с мыслями и словно выпив эликсир храбрости, Гермиона начала рассказ с самого начала, совсем ничего не утаивая. Абсолютная честность и искренность. Отныне никаких секретов.

***

Знакомство с родителями всегда сопряжено с большим стрессом. Наверное. Ведь на самом деле Драко впервые знакомился с родителями своей девушки — первой официальной девушки — и потому понятия не имел, как себя вести, что говорить и что можно себе позволить. Конечно, он хорошо знал этикет и прекрасно ориентировался в террариуме, когда мама организовывала очередной приём, но тут всё иначе. Он хотел понравиться родителям Гермионы, понимая, какие серьёзные у него планы. Сама Грейнджер была как никогда счастливой и улыбчивой, будто и не было покушений на неё и пропущенного Рождества, из-за которого она сильно грустила. Драко смотрел на неё и клялся себе, что её жизнь больше никогда не будет в опасности, особенно из-за него. Разговаривая с матерью, обменявшись подарками и поужинав, Гермиона смеялась, откидывая голову назад, пока на странном, железном полотне плясали какие-то картинки, будто колдографии, только двигающиеся постоянно и никак не останавливаясь. Ему сказали, что это какое-то семейное видео, но пока Гермионы на нём не было. Но зато Грейнджер светилась от радости и счастья, периодически поглядывая на него. Ужин, как и само знакомство, прошёл несколько неловко, учитывая, что родители Гермионы прекрасно знали, кто такой Драко Малфой. Правда, Джин встретила его весьма тепло и, кажется, искренне хотела узнать поближе, будучи в курсе безответных чувств дочери с самого начала. Она, конечно, пригрозила ему кастрацией, когда он помогал ей накрывать на стол, пока отец и дочь ходили в магазин за вином, но, в целом, ничего слишком устрашающего не произошло. Пока. Потому что Генри Грейнджеру он точно не понравился, хотя Драко отлично его понимал. Он боялся представить, что в будущем его дочь — если она у него будет — приведёт домой парня, который все школьные годы издевался над ней, а потом начнёт заявлять, что любит её до безумия. Драко не собирался загадывать, но уже заранее продумывал способ убийства, при котором найти улики, обличающие его, будет сложно. И вот, когда просмотр семейных видео закончился и Малфой наконец-то увидел мелкую Грейнджер на экране, радуясь этому, как ребёнок, тот самый момент настал. Мать и дочь удалились на кухню, чтобы приготовить чай и пирог, а они с главой семейства остались одни. Драко незаметно сглотнул, разглядывая наряженную ёлку и фотографии этой чудесной семьи, стоящие на каждой плоской поверхности. Невооружённым взглядом было видно, как эти люди любят свою дочь. И как жестоко и болезненно они его убьют, если он обидит её. — Значит, любишь мою дочь? — с вызовом спросил Генри, неожиданно заговорив, сидя в кресле и попивая вино. Малфой мысленно хмыкнул, начиная планировать стратегию боя. — Да, я люблю вашу дочь. — И жить без неё не можешь? — Может, и могу, но проверять не хочу. Моя прошлая жизнь без вашей дочери была тем местом, куда я точно не хочу возвращаться. Генри наконец-то посмотрел на него прямо, а не исподтишка, и прищурился, подаваясь вперёд. Драко, сидя на диване напротив, остался абсолютно спокойным. Только внешне, естественно. — Репетировал, что ли? — Да, потому что мне важно понравиться вам. — Почему? — Это важно вашей дочери, а я хочу, чтобы Гермиона была счастлива. — Уверен, что ты можешь дать ей это счастье? Ну, я помню все её рассказы о тебе, уж прости, что не верю тебе на слово, парень, — фыркнул Генри. Драко кивнул, ничуть не удивившись услышанному. — Я понимаю вас, честно. На вашем месте я бы себя даже на порог не пустил, но… — он поджал губы и внезапно улыбнулся, поражаясь своей реакции на одну мысль. — Но так уж вышло, что счастье Гермионы для меня приоритет. Был и всегда будет. Да, у нас сложное прошлое, и лишь из-за меня оно такое, но я искренне люблю вашу дочь. Генри никак не демонстрировал, что слова Малфоя его тронули. Он просто смотрел на него, сканировал карими, как и у дочери, глазами, заставляя Драко едва не потеть от страха и волнения. — Сложно поверить такому, как ты. Драко расстроил такой вердикт, но он не дал себе начать унывать. — Я хочу сделать ей предложение, — откровенно признался он. Генри присвистнул, усмехаясь. — Какой серьёзный и ответственный шаг, но уверен, что я дам своё благословение на ваш брак? — Это будут уже ваши проблемы, ведь я всё равно женюсь на Гермионе. Если понадобится, я спокойно украду её, организовав похищение. Даже спрашивать вас не стану. — А она согласится? — хмыкнул Генри. — Согласится, — уверенно протянул Малфой, не отводя взгляда от глаз будущего свёкра. Генри откинулся на спинку кресла и сделал глоток вина, кивая каким-то своим мыслям. — Допустим, — загадочно произнёс он. — Но если обидишь её — убью. И, поверь, тюрьмы я не боюсь, как и волшебников. Моя дочь — самое дорогое, что у меня есть. И если ты изменишь ей, натворишь какую-нибудь хрень и просто заставишь её плакать, я убью тебя. Медленно и мучительно. — Ваша жена уже пообещала меня кастрировать, — усмехнулся Драко. — Ну, Джин всегда была слишком доброй для этого мира, как и моя дочь. А вот я… — Генри кровожадно улыбнулся, чем изрядно напугал Малфоя. — Если понадобится, я стану мясником, парень. Твои конечности искать будут по всей стране, понял? — Понял, — самодовольно ответил Драко. — Но и вмешиваться в наши отношения с Гермионой я вам тоже не позволю. Генри задумчиво склонил голову набок, и его взгляд стал несколько любопытным, а не убийственным, каким был ещё минуту назад. — А ты мне нравишься. Но, надеюсь, мы друг друга поняли? — Можете не сомневаться, — отрезал он. Они синхронно кивнули, заключая мир во имя любви к одной девушке. Подняв бокал с вином, Драко в воздухе чокнулся с Генри, и они оба расслабились, понимая, что быть врагами не вариант. У них есть общий интерес — счастье Грейнджер, а значит, нужно искать точки соприкосновения и начинать налаживать общение. И Малфой сделал первый шаг, поинтересовавшись работой дантиста и чем те всё-таки занимаются. Чем больше он узнавал, тем отчётливее понимал, что Генри Грейнджера лучше не злить, впрочем, как и его дочь.