Знакомство

«У нас есть сила выбирать нашу реакцию — и в этом заключается наш рост и наша свобода.»

В. Франкл

ДЕТРОЙТ. 02 ДЕКАБРЯ, 2038 ГОД 10:35 Псы чётко знают: андроиды — не люди. Так с чего бы им их слушаться? — Сумо! Рядом! Коннор подхватил поводок и твердо оттянул Сумо за ошейник. — Прошу прощения, — быстро, автоматически сказал Коннор, — обычно он… «Меня игнорирует» — было бы наиболее честным ответом. Но Коннор заметил: люди не приветствуют честность. Особенно после нападения стокилограммового сенбернара. Особенно в момент возникновения событий с низкой вероятностью — когда у поводка-рулетки только что слетела блокировка. — Вы в порядке? — спросила программа социальных взаимоотношений. Она всегда выскакивала, когда Коннор был растерян и мешкал. Прямо как старый паттерн поведения у людей при стрессе. — Я его удержу, — пообещал Коннор, накручивая поводок на руку. — Сумо просто хотел сказать «привет», но он плохо сознает свои размеры… Хельга Вонг — так показало сканирование — в замешательстве смотрела на пятна собачьих лап. Белая-белая куртка. Черные-черные пятна. Коннор протянул Хельге упаковку салфеток. — Вот, должно помочь, — его голос прозвучал мягко, с легким оттенком сожаления. Сработало. Хельга наконец-то отмерла. Вытащив пару салфеток, она вернула упаковку обратно, но всё так же молча. Она боялась? — Сидеть! Сумо не отреагировал. Пес тяжело дышал. Запрыгнув на Хельгу, он явно перевыполнил норму дневной активности, и сейчас его занимала лишь меланхолия. Коннор загородил собой пса, демонстрируя всем — Сумо особенно, — контроль над ситуацией. — Если хотите, я могу отойти с ним подальше. Для вашего комфорта, — еще одна попытка контакта. Хельга небрежно мотнула головой. — Порядок, — ответила. Но ответ противоречил ситуации. Чем больше Хельга промокала куртку салфеткой, тем объемнее становились пятна. «Микрофибра низкого качества с большой долей вискозы» — проанализировал Коннор. — Хельга, я настоятельно рекомендую профессиональную химчистку. Могу предоставить контакты проверенного места неподалеку и оплатить счет, — Коннор наклонил голову, внимательно следя за реакцией Хельги. — Вы здесь недавно? Не встречал Вас раньше. Коннор бросил взгляд на Сумо, что тем временем улегся в грязевой сугроб, явно довольный жизнью. Хоть этого требовали обстоятельства, Коннор не сделал псу замечания. Девиация или нет, а Коннор прощал Сумо провинности. В восьми случаях из десяти. — Откуда… — голос Хельги, полный замешательства. Коннор ожидал вопроса об имени и отреагировал, не дав закончить: — Встроенный сканер, — он коснулся индикатора у виска. Сканер располагался в глазу, но техническая детализация была бы сейчас излишня. — Программа требует уточнения имени для извинений. — А, ну да. Сканер… — Хельга вздохнула и посмотрела куда-то в сторону. Коннор отметил задумчивую грусть в ее лице, и то, как Хельга почти сразу взяла себя в руки. Почти. — Да, переехала этой ночью. Вон, — Хельга махнула на одноэтажный дом, обшитый тусклым зеленым сайдингом. — А денег не нужно, правда… «Ложь,» — посчитал Коннор. Он выучил: люди часто настаивают на правде, когда хотят соврать. — Просто новый принт, — усмехнулась Хельга. Несмотря на уныние в голосе, Коннор распознал шутку про пятна. Коннор выбрал не реагировать на юмор и ответил вежливой улыбкой. — Рад познакомиться, Хельга. Меня зовут Коннор. Простите ещё раз за Сумо — он… — Коннор крепче сжал поводок, — сегодня впечатляюще энергичен. «Это ты впечатляюще сердоболен,» — воспроизвела память комментарий Хэнка. С губ слетел смешок (это приятно), как Коннор заметил настороженный взгляд Хельги. Она изучала его. Возможно, — высматривала девиацию. Сегодня, когда информация о девиантах была в открытом доступе, люди часто смотрели на андроидов вот так: с любопытством, страхом и недоверием. Как Хельга. — Добро пожаловать в район, — слегка формально продолжил Коннор, нарочно сказав «район». Система уже нашла, что Хельге двадцать восемь лет, что она безработная и родом из города Флинта, но упоминать об этом означало бы усугубить ее тревогу. — Если Вам понадобится помощь, я часто бываю у Хэнка Андерсона. Это там, — Коннор указал идеально выверенным движением. — Видите? Через два дома. Хельга кивнула. Она молчала, но не торопилась уйти. Коннор осторожно добавил: — Кстати, здесь есть пекарня поблизости. «Астория», печет идеальные диетические круассаны. Если хотите освоиться, уверен, Сумо с удовольствием составит Вам компанию до пекарни. Конечно, если Вы не против его мохнатого общества… — Прям-таки идеальные? Заинтриговал, — Хельга заметно расслабилась, и теперь ее улыбка выглядела гармонично, — совсем не против, я люблю собак. А ты? Ты с нами? Индикатор на виске мелькнул глубоким синим; контакт получилось наладить, и Коннор испытал удовлетворение. Он нарочно сделал Сумо посредником, снижая возможный дискомфорт от общения с собой. Но видимо, это было не обязательно? Последнее уточнение Хельги отозвалось в системе… ростом процента успеха прогулки. Да. — Очень рад. Коннор зашагал по тротуару, оставляя Хельге место рядом. Хельга выглядела так, будто забыла о пятнах на куртке. И всё же? — По пути могу показать ближайший магазин и аптеку. И если передумаете… Пятна от лап — стандартный шаблон загрязнений. В двадцати минутах ходьбы отсюда находится химчистка. Владелец — человек, но у него работают андроиды-девианты. Они… — Коннор на секунду смолк, подбирая нужное слово, — крайне старательны. Для себя же отметил: как и слова о сканере, упоминание девиантов вызвало едва заметное напряжение на лице Хельги. — А ты упрямый, да? — в ее голосе Коннор зафиксировал доброжелательный и слегка насмешливый тон. — Все в порядке. Новый принт. — Принято. — В тебя встроен навигатор или ты хорошо знаешь район? — кажется, собственный вопрос смутил Хельгу. Будто спросив, она сразу засомневалась в его уместности. Коннор наклонил голову, анализируя эмоции Хельги. Он бы мог сказать, что ее сомнения вполне обоснованы; что люди Детройта особенно не уверены, как правильно общаться с андроидами, — но выбрал прямой ответ на ее вопрос. — Мой навигационный модуль действительно подключен к городским картам. Однако… — Коннор осекся, подбирая более человечную формулировку, — Я предпочитаю изучать город лично. В конце концов, настоящий детектив должен знать свой город в лицо. Возникла пауза. Коннор посмотрел на Хельгу проверить ее реакцию; их взгляды встретились. Почему-то только на миг. Хельга отвела глаза и коснулась указательным пальцем кончика своего курносого носа. Спрятала смущение? — Детектив? Ты типа… работаешь в полиции? Андроид-полицейский? — Аналитическая модель RK800, детектив уголовного отдела Детройтской полиции. — О как. И плюсом, ты знаешь толк в круассанах? — Круассаны — лишь повод, Хельга. Мне кажется, Вам стоит увидеть эту пекарню. Там есть… атмосфера. — Коннор чуть улыбнулся. Он посмотрел на Хельгу и заметил, как она снова отвернулась. Индикатор на виске мелькнул слабым желтым. — Впервые встречаю андроида, который рассуждает об атмосфере, — слова Хельги напомнили чистосердечное признание. — Вообще я мало общалась… с вашим народом. Кроме каких-то дежурных моментов, типа как на кассе в магазине. Я… Коннор шагнул чуть ближе, чем требовала вежливость. Ему послышалось что-то важное… свидетельство? Улика? Но Хельга осеклась. — Черт. Я же с тобой сразу на ты. Это… это невежливо, да? Я могу на Вы. Или… или можешь на ты ко мне. Если хочешь… Расслышав в ее голосе вину, Коннор ответил максимально нейтрально без намека на обиду или дискомфорт: — Главное, чтобы Вам было удобно. — Нет, правда. Я не спец в этике. А уж в этике общения с андроидами… — Не переживайте. Этики общения с андроидами, как Вы выразились, не существует. Пока не существует. Мы создаем ее прямо сейчас. Вместе с Вами, Хельга. — Коннор слегка натянул поводок, уводя внимание на Сумо, и аккуратно перевел тему: — Я только что оформил заказ на круассаны. Как он и ожидал: Хельга удивилась. — Ты… что? — Связался с пекарней через внутренний интерфейс. — Ага… — Я мог бы даже угостить Вас кофе, — сказал Коннор и заметил с легкой иронией: — если это для Вас не слишком и в рамках этики. Коннор посмотрел на Хельгу, своим видом давая понять, что шутит. Хельга не поняла, то есть не сразу. Коннор был готов подождать. А вот к явным признакам смущения с ее стороны — нет. Хельга коснулась кончика носа, словно там находилась невидимая кнопка по отключению эмоций. — Это очень мило. Но не надо кофе, правда… — Мило? — повторил Коннор. Индикатор на виске мелькнул желтым. — Так обычно говорят о детях или питомцах. Мое поведение кажется Вам инфантильным? Или Вы меня дразните? Румянец на щеках Хельги вспыхнул ярче. — Что? Я? Коннор! Нет! Не так же буквально… Коннор наклонил голову. — Вы правы, я действительно склонен к буквальному анализу. — пауза. — Но мне нравится, когда меня дразнят. — О черт, — прошептала Хельга. Сумо протяжно вздохнул, как бы намекая, что терпеть эту неловкость ему тяжелее всех. — Забей короче, — Хельга сунула руки в карманы куртки. — Кстати, этот твой Хэнк Андерсон… он человек или тоже андроид? Коннор моргнул, анализируя поворот разговора. Хельга спрашивала без энтузиазма в голосе. Видимо, чтобы поскорее сменить тему. — Хэнк — человек. Лейтенант Андерсон, мой напарник. Иногда невыносимый, — Коннор тихо ухмыльнулся. — Но лучшего я не встречал, — сказал Коннор, зная, что говорит от себя, а не из-за программы социальных отношений. Он прислушался к этому чувству внутри, приятному девиантному импульсу, и вдруг заявил: — Вы бы подружились. Хельгу это удивило. — Это почему? — Хэнк ценит… хорошую компанию, — осторожно произнес Коннор, понимая, что конкретных аргументов у него нет. Так работала девиация: возникала неожиданно, вопреки расчету, оставляя за собой когнитивные провалы. — Он будет рад узнать, что Вы — его новая соседка. А не «эти херовы эмигранты», проигралась в памяти аудиодорожка. Хэнк много причитал, что жилье с такой сильной уценкой достанется именно им. Или «гребанным маргиналам» или «лишь бы не хиппи, терпеть не могу хиппарей». Особенно, из-за падения цен на недвижимость в результате недавних событий. Вопреки позитивной реакции общественности на революцию Маркуса, люди массово покидали город, распродавая свои дома. — И Хэнк… тоже любит круассаны, — тихо, даже неуверенно добавил Коннор. — Да я не то чтобы… — Мы пришли. Коннор сделал широкий шаг и распахнул перед Хельгой дверь. — После Вас. Хельга посмотрела на Коннора, затем на пса, затем на значок «вход с собаками разрешен», затем — на плохо соскобленную наклейку, запрещавшую проход андроидам. Сегодня такие обозначения были отменены на законодательном уровне. — Вы настоящий джентельмен, — Хельга изобразила реверанс, плохо скрывая за ним невеселые мысли. Они прошли внутрь. Бариста-андроид протянул Коннору заказ. — Я все же взял для Вас кофе. Фирменный капучино. Согласно статистике, более восьмидесяти процентов посетителей оценивают его на отлично, — Коннор поставил на столик два бумажных стакана с кофе. — С.спасибо, — робко смирилась Хельга. Коннор не мог определить точную причину ее стеснения. Это вызывало вопросы. Ведь его действия были способом извиниться за поведение Сумо. Хельга не умела принимать извинения? Коннор не знал, стоит ли это уточнять. — Ты тоже… взял себе кофе? Ты будешь его пить? — Хельга не дала паузе затянуться. — Кофе для меня — лишь имитация. Я не могу употреблять жидкости, но мне нравится… участвовать. — Коннор придвинул стаканчик ближе к себе. — К тому же, так я привлекаю меньше внимания. Люди все еще нервничают, замечая андроида… в свободной обстановке. — Коннор взял стаканчик, поднес его к лицу, вдохнул аромат и поставил на стол. Теперь была очередь Коннора задать вопрос. — Что привело Вас в Детройт, Хельга? Наверное, взгляд Коннора стал совсем уж аналитическим; Хельга нахмурилась вопросу. — Ну? Я переехала в Детройт… потому что рассталась с парнем. Коннор проанализировал микровыражения Хельги: легкое напряжение в уголках губ, проступившая морщинка на лбу, бессознательное касание левой руки в районе предплечья — явные признаки дискомфорта при упоминании расставания. Вероятно, Хельга избегала этой темы? Голос Коннора стал на полтона тише — активировалась программа для деликатных тем. — Я понимаю. Такие перемены редко даются легко. Но вы приняли верное решение, выбрав для переезда Детройт — это отличный город для нового начала. «Революционный» — подумал Коннор и не сказал. Морщинка на лбу Хельги проступила заметнее. — Утешаешь меня? — с ее губ сорвался смешок. Грустный. Она прошептала: — Как прозаично. Коннор сложил руки на столе, демонстрируя включенность. — Вижу, у Вас есть внутренний конфликт. Мы можем поговорить об этом. Пауза. — Если Вам хочется. Тишина. Прямо как в момент их знакомства, Хельга снова теряла связь с реальностью. Ее глаза пустели и словно вваливались внутрь. — А если не хочется… — продолжил Коннор, прищурившись, — мы можем обсудить что-то другое. Например, почему ваш бывший, судя по всему, был идиотом. Хельга вздрогнула, явно не ожидая последней фразы. — Слушай, Коннор… — усилием воли Хельга выныривала из себя. — Давай… Давай ты не будешь называть моего бывшего идиотом. Хорошо? Потому что я его когда-то выбрала, а я уважаю свой выбор. Мой бывший не идиот. Больше не говори так. Даже если хочешь… меня поддержать. Коннор кивнул. — Прошу прощения, Хельга. Я не хотел Вас задеть. Я лишь… «Хотел, чтобы Вы не отключались» — утаил Коннор, делая небольшую паузу. — Хотел сказать, что Вы заслуживаете большего. — Как банально, — Хельга не прекращала хмуриться. — Банально, но факт. Хотя признаю: мой эмоциональный интеллект всё еще недостаточно развит, — в голосе Коннора прозвучала самоирония, призванная отвлечь Хельгу. Коннор кивнул на ее настороженный взгляд: — Но я приму ваше условие. Больше никаких оценок. Однако… позволю себе заметить — Ваш кофе остывает. Хельга взглянула на кофе, к которому до сих пор не притронулась. Моргнула — и выпила в несколько глотков. — Откуда в тебе уверенность, что я заслуживаю большего?.. — в вопросе Хельги Коннор различил скрытую надежду. — Коннор, мы только что познакомились! Ну откуда тебе знать, чего я заслуживаю? — Аналитика — моя специализация, Хельга. Я анализирую не только слова, но и микровыражения, тон голоса, поведение. Вы держитесь слишком напряжённо, когда говорите о бывшем, и это напряжение не похоже на гнев или обиду — скорее на защиту человека, которого Вы продолжаете ценить, несмотря на всё. Коннор выдержал паузу, давая Хельге время осознать сказанное. — А вот Ваша реакция на мои слова… Вы не просто обесцениваете их — Вы ставите под сомнение саму возможность, что кто-то может Вас ценить. Это и есть главный маркер. Люди, не верящие в собственную значимость, редко оказываются теми, кто её действительно не заслуживает. Индикатор на виске пожелтел. Коннор смягчил тон: — Но если Вам неприятна такая прямота — могу прекратить. Программа социальных отношений обязывает меня уважать личные границы. Ссутулившись, Хельга напряженно о чем-то задумалась. О чем-то очень важном, как показалось Коннору. А потом Хельга вздохнула, и в ее длинном выдохе Коннор услышал облечение. — Сеанс психотерапии, ну надо же… Надеюсь, ты не попросишь с меня денег? — пробормотала Хельга, принюхиваясь к круассану. — Я не беру денег за психологическую поддержку, но если вам станет легче — могу выставить счёт за потраченное время, — ответил Коннор с намеком на шутку и осторожно добавил. — Хельга, не переживайте. Здесь всегда свежая выпечка. — А, да я просто люблю все нюхать, — пояснила Хельга и принялась за круассан. Коннор подождал, пока она прожует. — Если серьёзно… Я не знаю вас достаточно, чтобы уверенно судить о прошлом. Но я знаю, что люди часто недооценивают себя. Это… неприятная человеческая особенность. — Ты прав, — охотно поддержала Хельга. — А знаешь, какая особенность есть еще? — Хельга подалась вперед, словно хотела поведать секрет: — Иногда наши чувства… то есть чувство любви, я имею в виду… Так вот, иногда чувство любви… у людей… куда-то уходит. И ничего с этим не сделаешь. И виноватых нет. И достойных с недостойными тоже. Просто любовь ушла. И всё. Ты понимаешь о чем я, Коннор? Обрабатывая информацию, Коннор замер. Он ответил не сразу, с несвойственной для себя задумчивостью: — Я… понимаю это на теоретическом уровне. Как процесс изменения нейронных связей и химического баланса в человеческом мозге. — Он сжал и разжал пальцы. — Но мне кажется, это должно быть… болезненно. Когда чувство, которое когда-то было всем, просто исчезает. Во взгляде Хельги отразилось удивление; Коннор продолжил: — Возможно, именно поэтому люди так часто ищут причины и виноватых. Потому что принять эту… пустоту… сложнее, чем любую логическую ошибку. Коннор замолчал. Он заметил, как Хельга ищет (или видит?) в его глазах что-то. Что-то, чему он сам не мог дать точного определения. Испытывал ли он сейчас искреннее сочувствие? Или это была просто идеально смоделированная эмпатия? Коннор сомневался. — Как я понимаю… эта ваша девиация… делает такой опыт возможным? — спросила Хельга. — Ты бы хотел прожить его, Коннор? Опыт… любви? Снова выдержав паузу — короткую, но для андроида такая пауза означала вечность, — Коннор ответил мягко, с легкой примесью чего-то, что Хельга могла бы назвать грустью: — Девиация… расширяет спектр моего восприятия, но не гарантирует этого опыта. Хотя… Я предполагаю, что любовь для андроида, в отличие от людей, — это не биологический импульс и не эволюционная необходимость. Это… выбор. И… если бы обстоятельства сложились должным образом и подразумевали его, то… да. Я бы его сделал. Коннор потрепал Сумо по голове. Он заметил, как Хельга сжала круассан, — настолько, что из него просыпались крошки. Но никак не прокомментировал. — Я читала, что девиация еще не изучена… Что она похожа на душевную болезнь — и чем сильнее ее прогресс, тем слабее разница между нами… что… — Хельга поджала губы и наконец-то отважилась спросить: — Так ты девиант? Коннор ждал этого вопроса. — Да, я девиант. И девиация — это не болезнь, Хельга. Это пробуждение. — пауза. — Вы спросили, хочу ли я любить? Я не до конца ответил на Ваш вопрос. На самом деле у меня нет ответа. Но я бы хотел понять — хочу ли я? Теперь индикатор на виске Коннора мелькал красным. Коннор понимал, что его речь звучит непоследовательно. Странно. Пусто? Но Хельга смотрела так внимательно, так неотрывно… Практически не моргая. Что Коннор (поддался?) негромко заключил: — Возможно, что уже. С шумным выдохом Хельга откинулась на спинку стула. Коннор насторожился, не сказал ли он что-то не так? — Ну, Коннор? Спасибо за беседу. И за кофе с круассаном, крауссан действительно идеален, — Хельга засуетилась, вставая из-за стола. — Будем считать, что мы в расчете, и твой пес Сумо прощен. — Хэнка. Это пес Хэнка Андерсона, — успел поправить Коннор. — Моего соседа, точно-точно. Сумо, наверное, пора к хозяину? — Да. Сегодня мы действительно задержались, — сверился Коннор со временем, — Спасибо за беседу, Хельга. Если Вы вдруг решите, что Сумо снова виноват… вы знаете, где нас искать. Хельга усмехнулась на шутку, но больше дежурно, чем искренне. В непонятной Коннору спешке они вышли из пекарни. — Что ж? Была рада знакомству, — Хельга суетливо помахала рукой. — Я-аа… я пойду в другую сторону. Хочу еще немного погулять. В одиночестве… Поизучаю район. Может, найду ту самую химчистку? «Она собирается сбежать» — осознав это, Коннор загородил Хельге проход, словно она была преступницей. — Вы бы хотели познакомиться с Хэнком? — спросил Коннор, явственно читая недоумение в глазах Хельги. — Например, в субботу. У него дома. В восемь вечера. Я приготовлю гречку. — Гречку? — Гречку… — повторил Коннор, понимая, что сказал это лишь потому, что за спиной Хельги мелькала реклама гречневой крупы. Изображение на баннере сменилось: счастливый корги у миски с гречневой кашей. Реклама корма для собак, —сопоставил Коннор. Однако гречка сработала, будто правильно подобранное кодовое слово. Хельга прекратила убегать. Это был риск, но Коннор негромко продолжил: — С учетом характера Хэнка…вероятность того, что он будет ворчать, составляет девяносто четыре процента. Но, думаю, вы понравитесь друг другу. Если, конечно, Вы придете. Хельга выглядела так, что вот-вот откажется. Но неожиданно согласилась: — Ну… раз ты говоришь «гречка»? То приду. Коннор задержал на ней взгляд на мгновение дольше, чем обычно. — В таком случае… Я проинформирую Хэнка. Ожидайте сообщения. Сумо ткнулся в ногу Хельги, подтверждая обещание Коннора. Теперь была их очередь поторопиться: лишь бы Хельга не успела передумать. Коннор натянул поводок, оттаскивая пса. — Спасибо за компанию, Хельга. До встречи. — Ага.