Большие последствия

ДЕТРОЙТ. 30 ДЕКАБРЯ. 2038 ГОД. 22:49 — Бар недалеко отсюда, — сообщил Коннор. — Связываюсь со службой такси. Минуту. Он прикрыл глаза, экстренно набирая Хэнку сообщение через внутренний интерфейс. «Ты еще в баре? Мы с Хельгой будем через 12 минут. Скажешь при встрече, что сам пригласил нас отметить Рождество. Прошу подыграть.» — Такси заказано. Спонтанные встречи Хельга не любила, но и отказать никак не могла. В конце концов, если Хэнк действительно ждал их — нехорошо портить ему Рождество. Пусть и прошедшее. Чем ближе был пункт назначения, тем сильнее она переживала за свой внешний вид. Платье, пальто, макияж — Хельгу мучал страшный стыд, что Хэнк увидит ее и догадается: она готовилась к кино с Коннором. Ей было важно впечатлить его. Догадок Коннора Хельга не боялась. Почему-то казалось, что с ним она сумеет, — как это сказать? Отмазаться. Сумеет договориться. А вот Хэнк? Хельга сгорала от мысли, что старый полицейский заметит, как сильно ее влечет к Коннору. Что Хэнк прочтет ее от и до, увидит насквозь. — Как я выгляжу? — рассеянно спросила Хельга, выходя из машины. — Оптимально, — механически ответил Коннор, отвлеченный бесконечным просчетом вероятностей. Прочел ли Хэнк сообщение? В интерфейсе оно по-прежнему значилось, как непрочитанное. Впрочем, у Хэнка была ленивая привычка просматривать шторку уведомлений, тяжело вздыхать и запихивать телефон в самый дальний карман. А даже если прочел — согласится ли подыграть или откажет из принципа? Одно совпадало: шанс того, что Хэнк всё еще в баре, варьировался от шестидесяти семи до девяноста двух процентов. Достаточно высокий показатель. Коннор толкнул дверь, пропуская Хельгу вперед, и с облегчением увидел за стойкой Хэнка. Коп оглянулся; небрежно провел ладонью по лицу, словно хотел свезти с него все бессонные ночи. — Ну конечно, как же… — прочел Коннор по губам недовольное бормотанье напарника. Затем коп кивнул в сторону свободных мест. Андроид счел это знаком: лейтенант готов сотрудничать. Хельга быстро помахала рукой; мельтеша, просеменила к стойке. Там уселась, как по команде. В этот момент Хэнк кинул на Коннора взгляд с едва заметным прищуром, который андроид интерпретировал как: позже поговорим. — Ну привет, — Хэнк отхлебнул из стакана — Только не начинайте с дурацких тостов про Рождество. Коннор настороженно сел на стул. Хельга поджала локти, чувствуя себя в ловушке между двумя мужчинами. — Привет! — сверкнула она нервной улыбкой. — Это очень мило, что Вы позвали нас в бар сегодня. Извините, я без подарка. Коннор не предупредил и… — Да хер с ним. Подарки… — Хэнк вяло отмахнулся. — Главное, что пришли. Будем считать, что у нас тут, э-э… послерождественское застолье! Верно, Коннор? Хэнк с вызовом посмотрел на андроида, и Хельга подрасслабилась: ура, она не в центре внимания. Можно немного выдохнуть. Коннор же сидел неподвижно. Индикатор коротко моргнул желтым, и он коснулся виска, пряча свечение. Внутри расходилось странное ощущение — система охлаждения работала на максимум, но причина была не в перегреве. Это было волнением. Пауза затянулась. — Мы с Коннором сегодня ходили на Чужого! — протараторила Хельга, не выдерживая напряженной атмосферы. — Знаю, — ответил Хэнк. — А… да? Точно, — Хельга пригладила шарф, глядя на копа и андроида по очереди. — В общем, очень хороший фильм, десять из десяти. Вы смотрели, Хэнк? — Чужого? Ну конечно. — Он медленно покачал головой. — Ладно, признавайтесь: в самый страшный момент испугались и схватились за руки? Или, может, Коннор тактично прикрыл тебе глаза, как джентльмен? — Н-ничего подобного, — покраснела Хельга. Хэнк усмехнулся с видом «так я тебе и поверил». Следующий его вопрос заставил Хельгу побледнеть. — Ладно, фильм на десятку. А сколько дашь за романтик? Намеренный вмешаться, Коннор вскинул подбородок. Но внезапно осознал, как сильно ему хочется, чтобы всё это было правдой. Не свиданием, что отрицает само себя. А просто свиданием — о котором Хельга могла бы без страха заявить. — За что?.. — икнула Хельга вместо заявления. — Вы что-то путаете, — промямлила. — Мы с Коннором… просто друзья. — Просто друзья, ага, — фыркнул Хэнк, нарочито медленно отхлебывая виски. — Тогда почему у тебя помада смазана? Целовались? — Где?! Хельга достала смартфон и принялась разглядывать макияж в черное зеркало экрана. Глядя на ее суету и на каменное лицо Коннора, Хэнк хрипло рассмеялся. — Ладно, ладно! Виноват, перебрал. Давайте лучше выпьем за… дружбу. Бармен!! Помада и впрямь немного смазалась в уголке губ. Почему Коннор не сказал? Хельга ведь спрашивала! Впрочем, сейчас это уже не имело значения. Больше нет. Стирая лишнее указательным пальцем, Хельга думала лишь о том, что Хэнк всё про нее понял. Понял, что она влюблена в Коннора, и сейчас угорает над ней. Слово за слово — и он объявит об этом вслух, доложет, как о раскрытом деле: Мотив — влюблённость, улика — смазанная помада. Подозреваемая теряется в показаниях. Мямлит. Значит виновна. И Коннор узнает. Коннор верит своему напарнику. Коннор не станет слушать оправданий Хельги — просто случится то, что должно было случиться. Коннор объявит о прекращении общения. Для ее же блага. Навсегда. Протянув руку за напитком, Хельга поняла, что не может унять дрожь. — Ого, — отреагировал Хэнк. — Тебе как будто сейчас приговор зачитают. И ты, Коннор. Коннор повернулся на имя. Хэнк наклонил голову, кивком указав на индикатор андроида. — Рябишь хуже рождественской гирлянды. Он с усмешкой сделал глоток, оценивая пристыженную тишину. — Может, хватит уже вести себя как подростки и наконец-то признаетесь, что между вами не всё так просто? —покачал Хэнк головой. — Боже, как меня раздражает это ваше «просто друзья»! — Прошу прощения, — сказала Хельга, выплывая из-за стойки, — мне нужно… в туалет. Но вместо этого она на негнущихся ногах направилась к выходу из бара. Хэнк прищурился, наблюдая, как Хельга стремительно удаляется. Бросил Коннору: — Ну и куда ты смотришь? Лови. Впрочем, тело Коннора уже двигалось само — в быстром, точном маневре андроида, привыкшего догонять подозреваемых. — Хэнк, это было излишне, — успел он ответить, прежде чем захлопнул за собой дверь. Хэнк осушил стакан. — Наконец-то, —вздохнул. — А то эти двое еще сто лет будут ходить вокруг да около. Выбежав на холодный ночной тротуар в сиреневый шквал снегопада, Коннор крикнул: — Хельга! Она обернулась. Ветер донес ее сбивчивый лепет: — Я, я, я не хочу это обсуждать, Коннор. Хельга торопилась — Коннор был быстрее. Ощутив крепкий, но осторожный хват под локоть, Хельга поняла, что больше не выдержит: — Коннор! Нет. Я тебе наврала. Я… я не отношусь к тебе по-дружески, Коннор… ты все правильно обо мне понял: ты настоящий полицейский андроид. А я… я просто человек. И я не хочу терять тебя, Коннор, хоть ты и сказал, что отношения невозможны, и что контакт лучше прекратить — что так лучше для меня. Я не хочу этого! Я, я… я не хочу терять тебя, — она закрыла глаза ладонью, стыдясь всей этой ситуации, но еще больше — от страха, что Коннор сейчас развернется, уйдет — и они больше никогда не встретятся. А Коннор стоял и молча смотрел на Хельгу. Все его расчеты, все доводы разума разбивались о дрожь в ее руках. Наконец, он осторожно притянул Хельгу к себе, аккуратно отводя ее ладонь от лица. — Я тоже солгал, — тихо сказал он. — Когда говорил, что между нами ничего не может быть. Хельга взглянула на него, ее дыхание было прерывистым, всхлипывающим; глаза широко распахнуты. — Я… испугался, — признался Коннор. — Испугался, что причиню тебе боль. Но теперь я понимаю — больнее было бы продолжать притворяться. Его пальцы осторожно коснулись ее щеки, смахнули слезу. — Я думал, что это неправильно, что я не в праве. Что я просто не могу сделать этот выбор. Это была ложь. Коннор наклонился, остановившись в сантиметре от ее губ. Давая Хельге последний шанс отстраниться. — Я могу. И поцеловал ее. Как тот, кто наконец перестал бояться. Индикатор Коннора замер на мгновение, а затем перешел в спокойный уверенный синий. Хельга не отстранилась. Она ответила на поцелуй. Это был послерождественский поцелуй с привкусом слез и истерики. Кажется, это был самый лучший поцелуй за все ее двадцать восемь лет. Когда они разомкнули губы, Хельга смотрела на андроида большими влажными глазами олененка — и ничего не говорила. — Хельга? — спросил Коннор. Хельга не ответила. — Все в порядке? — уточнил он, начиная беспокоиться, все ли он сделал правильно. Хельга продолжала молчать, не сводя с него шокированных глаз. — Может, хочешь вернуться? — осторожно спросил Коннор, помня, что Хельга легко одета. Хельга коротко кивнула. Сделав шаг к бару, Коннор почувствовал, как Хельга взяла его за руку. В этот момент его процессор выдал простой, почти примитивный импульс: «защищать. оберегать. принадлежать.» Он сжал ее пальцы в ответ, осторожно, следя за давлением, но сильнее, чем обычно — ведь теперь он мог. Увидев возвращающуюся парочку, Хэнк медленно опустил стакан на стойку и приподнял седую бровь. — Ну что, — пробурчал он, –тили-тили тесто? Поздравляю, Коннор, — он хмыкнул; в уголках его глаз собрались морщинки удовлетворения, — наконец-то перестал тупить. Коп махнул рукой бармену: — Бармен, давай самое крепкое, что есть! У нас тут события исторического масштаба! Бармен понимающе улыбнулся Хэнку, и пододвинул стаканы с выпивкой. Предложил: — Кстати, в честь прошедшего Рождества делаем фотографии на полароид. Хотите фото? Это бесплатно. Услышав предложение бармена, Хэнк нахмурил брови: — Что-то новенькое… — он хлопнул ладонями по стойке. — Ну, не тяни. Щелкай. Запротоколируем! Хэнк поезрзал на стуле. Его взгляд скользнул к Коннору, в глазах читалось почти мальчишеское «ну что, я же говорил?». Коп явно был доволен тем, что его провокации сработали. Коннор никак не ответил на немой вопрос во взгляде лейтенанта, лишь негромко прокомментировал: — Действительно… фото может быть уместно. Он скромно, почти невесомо приобнял Хельгу за плечи, давая понять, что не против. Хельга была согласна, но не могла выдавить и слова. Вспышка полароида щёлкнула; Хельга моргнула, ослеплённая, а потом уставилась на то, как фото медленно проявляется в руках бармена. Бармен подул на снимок и вручил Хельге. Магия. Все трое склонились над крошечным кадром. Нам нем… Коннор — с лицом отличника. Хельга — опухшая от слез и ветра. Хэнк — влезший только наполовину. — Ну у меня и рожа, — фыркнул Хэнк и вдруг улыбнулся уголком губ. — Ладно. Как вещдок сойдет. Вздумаете снова строить из себя друзей, — он отстранился и договорил уже тише: — пусть эта фотка вас отрезвит. Вздохнул, вспоминая о чем-то своем. Помолчали. — А… Рамка, — вдруг включилась Хельга. — Коннор, хочешь, это фото будет у тебя? Вставишь его в рамку. Я тебе сегодня подарила. Она протянула снимок Коннору, и он бережно забрал его, взяв за самый краешек. — Спасибо, Хельга. Я буду хранить его. Коннор посмотрел на фото ещё раз, затем — Хельге в глаза, после чего осторожно положил снимок во внутренний карман, прямо у сердца. Все же, это был правильный выбор. Не так ли?