История 4. Я переродилась любимой медсестрой сильнейшего человека в мире. Часть 9

      Интересно, насколько охуели пираты Белоуса, когда провожали нас с Эйсом на маленькой лодочке, а встретили уже на огромном корабле, спизженном у Морского Дозора, в окружении бывших зэков и дозорных? Судя по лицу Харуты — очень сильно.       Как ни в чём не бывало мы перешли по трапу на Моби Дик и поприветствовали наших братанов крепкими объятиями. Марко с Татчем даже получили от меня по поцелую в щёку — да, я настолько расщедрилась.       Вслед за нами на Моби Дик взошли Дрейк и Зрано.       — У меня так много вопросов, — почесал подбородок Белоус, — но начну с того, что с этого момента запрещаю тебе, Лиа, покидать Моби Дик.       — Эй! Почему? — возмутилась я.       — Потому что каждый твой выход на берег заканчивается как-то… так, — он обвёл рукой стыренный корабль. — Ну а теперь я бы хотел услышать подробности, что у вас там произошло и кто эти люди.       Я охерела. Дед, я правильно поняла, что ты сперва установил виноватого (хотя я невиновна!) и только потом принялся разбираться, а что вообще произошло? Ля ты крыса. Вот уйду от тебя в команду Шанкса, вот будешь локти кусать! Поймёшь, кого потерял!       Слово взял Зрано. Поклонившись Белоусу в знак уважения, он принялся рассказывать, кто они такие. У дедка с каждым сказанным словом брови поднимались всё выше и выше. Я его прекрасно понимала: сама точно так же охуевала всю ту неделю, что мы тусовались на моём острове (ха-ха, у меня теперь был остров, и не один).       К слову, охеревали и остальные собравшиеся.       Наконец, Зрано закончил свой охуительный рассказ.       — То есть, — пробормотал Белоус, переводя взгляд с чувака на корабль позади, а потом и на невинно хлопающую глазками меня (я так-то пыталась скрыться за спиной Марко, но дед меня прекрасно видел с высоты своего роста), — ты — один из двух главнокомандующих флотом Лианоры — отдельный вопрос про то, откуда и как у неё появился флот — но при этом хочешь вступить ко мне в команду? — уточнил он.       — Я хочу лично защищать госпожу, а это возможно только если плавать под вашим флагом, — торжественно кивнул чувак.       Марко скосил на меня взгляд, а я лишь пожала плечами. Я пыталась убедить Зрано в том, что мне не нужна защита, поскольку со мной и так на постоянной основе тусуются Эйс, Марко и Татч, но у чела были свои принципы и жесть какой выборочный слух. Не помогло ещё и то, что Шанкс с Шэмроком поддержали его бредовую задумку, а угорающий в уголочке Эйс даже не подумал встать на мою сторону.       — Что ж… Я никогда не отказываю тем, кто хочет стать моим сыном, тем более если у него такие благие намерения, но… — Белоус прищурился, что-то там обдумывая, а потом выдал такую херню, от которой я чуть воздухом не подавилась: — Нам, если честно, хватает текущей любовный драмы вокруг Лиа и моих сыновей. Моби Дик не переживёт, если в их отношениях появится кто-то шестой.       — О… — выдохнул ошарашенный Зрано, а потом покраснел до кончиков ушей. Да, дамы и господа, этот чувак не просто восхищался мной, но и был чутка влюблён. Правда, влюбился он не в настоящую ебанутую меня, которая матерится как сапожник и творит лютую херь, а в образ великой и благородной женской версии Ленина.       — Это точно будет любовная драма, — со знанием дела кивнул Марко, пока ржущий как конь Эйс хватался за его плечо, чтоб не ёбнуться об пол.       — Мы не поделимся нашей Лиа, — заявил Татч, строя из себя собственника и за локоть притягивая меня к себе в объятия. О, сегодня от него пахнет углём и мясом. Неужто шашлычки на обед? Вот это мы вовремя вернулись!       — Если честно, я и не надеялся, — признался Зрано, опуская расстроенный взгляд. Ага, как же, не надеялся он. Попизди мне тут. — Госпожа слишком хороша для такого, как я. Я не заслужил…       Белоус поджал губы. На его лице прям читалось понимание того, каким пиздецом может обернуться принятие Зрано на корабль. С другой стороны, дедок был фанатом нашего цирка и получал особый кайф от практически ежедневных сценок театра четырёх (пяти, когда приплывал Сабо) актёров. Вот только если мы все понимали, что это была не более чем игра, то бывший дозорный — нет.       И всё же Белоус согласился — не умел он отказывать, когда видел очередного заблудшего мальчика с благородной целью. Чёрт, и почему это прозвучало как описание к максимально грязному и сомнительному порно фанфику?       — А эти, — дед кивнул на спизженный корабль, — тоже с тобой?       — Мы не ждём, что вы будете столь щедры, чтобы принять всю тысячу человек, а потому просто просим заключить альянс. — Кажется, на этом моменте охуели все. Не из-за просьбы заключить альянс, вовсе нет, а из-за того, что за пару недель в моём подчинении оказалась лишняя тысяча человек.       Татч и Марко смерили меня удивлёнными взглядами. Я вновь пожала плечами. А чо вы думали, я теперь крутая, мне теперь есть кому на вас жаловаться и ныть. Более того, отныне мне есть куда уйти, помимо Шанкса и Сабо. У меня, знаете ли, есть свой флот и несколько островов во всех частях света.       — В отсутствие Зрано главнокомандующим флотом госпожи Лианоры буду я, — вышел вперёд Дрейк. — Рад познакомиться с вами, Белоус.       Дед бросил на меня насмешливый взгляд, а я вновь притворилась невинной овечкой. Хотя где невинность, а где я?       В итоге Марко с Белоусом, Зрано и Дрейком отправились в капитанскую каюту и что-то там перетирали. Я пошла с ними, но во время обсуждений упорно косплеила столб. Пусть мужики сами там всё решают, меня интересовали только шашлык и предстоящая вечеринка (потому что зная команду, мы не могли не отпраздновать такое событие).       Наконец, все ударили по рукам, что-то там подписали, что-то пообещали и принялись расходиться в разные стороны. Марко попросил кого-то из юнг показать Зрано месторасположение кают Первой дивизии, а Дрейк отправился обратно на спизженный корабль дозорных. Меня он зазывал с собой, но я не поддалась:       — Ах! Как же я смогу? Я две недели не видела Марко с Татчем! Моё сердце истосковалось по ним! Боюсь, больше не смогу покинуть их после столь долгой разлуки! — заявила я, театрально прикладывая запястье одной руки ко лбу, а второй обнимая Феникса за бицепс.       — Вы действительно невероятно любящая девушка, — всхлипнул поражённый концертом Дрейк. Да-да! Слышали? Я не шлюха, а любящая девушка! Выкусите, хейтеры!       — Пошли уже, тоскующая, — усмехнулся старпом и потянул меня вперёд. Я тут же помахала остальным мужикам ручкой и поспешила в чужую каюту, где по-хозяйски распахнула шкаф и принялась выбирать рубашку на сегодня. Мне очень понравилась та, на которой были изображены облака.       Марко мне не мешал, спокойненько усаживаясь в кресло и наблюдая за тем, как я роюсь в ящике со своими вещами, выбирая очередные шорты.       — Или, как думаешь, может, лучше в юбочке?       — А ты собираешься пододевать шорты или будешь светить трусами? — уточнил Феникс.       — Первое.       — Тогда и смысла нет.       — Ах ты грязный извращенец, — оценила я. — Ради тебя могу и посветить, но только в приватной комнате.       — Что в приватной комнате? — раздался голос Татча у двери. Из-за спины кока выглядывал Эйс.       — Марко устроит танцы на шесте, — подмигнула я.       — Тогда я в деле! — захохотал он.       — Знаешь, Татчи, солнце моё, ты никогда не разочаровываешь. — Я даже приложила руку к груди, чтоб продемонстрировать искренность своих слов.       — Именно поэтому предлагаю рассмотреть возможность того, чтоб я стал твоим единственным мужчиной.       — Да ни за что на свете! — возмутился Эйс. — Сердце Лиа принадлежит всем нам! Не ломай нашу групповушку!       — Её уже сломал Сабо, — напомнил Марко.       — Ах! Твой брат — мерзкий разлучник, — всплакнул кок, пихая Портгаса в каюту и закрывая за ними дверь.       — Сам не ожидал от него подобной подставы, — согласился пацан.       Ребята расположились на кровати Феникса, а я, скрывшись за ширмой, стоящей у стены, быстренько переоделась. Кто-то скажет, что могла бы переодеться и на глазах у гаремного паровозика, но напомню, что у меня есть любимый жених, и ни одна шутка про групповушку и фейковые отношения не заставит меня раздеться перед другими мужчинами.       — Птичка моя дивная, я без шортиков, в одной только юбочке и трусиках. Всё, как ты и хотел, — заявила я, выходя из-за шторы и кидая грязную одежду в корзину. Марко потом сам постирает и просушит.       Мужик закатил глаза. Его желание было исполнено: я надела юбку. Правда, сам Марко это исполнение не шибко оценил: я напялила не мини-юбку, а хорошую такую юбченцию до самых щиколоток.       О да, затроллить старпома — это святое.       Я рухнула на кровать между Татчем и Эйсом. Пока последний кратко пересказывал наши охренеть какие весёлые приключения двух долбоёбов, я положила на колени Годрика и приказала ему выйти из меча. Василиск мгновенно послушался. Татч заверещал как девчонка, когда рядом с ним из ниоткуда появилась помесь петуха и змеи размером с человека, а Портгас заржал и почесал ребёнка под клювом. Дитё от такого аж замурлыкало — и не спрашивайте меня, как это чудо-юдо мурлыкало, я сама не ебу.       — Это что? — не своим голосом спросил кок.       — Мой сын, — ответила я. На меня посмотрели как на ебанутую. Хотя почему «как»?       — А отец кто, Марко? — спросил мужик, кидая взгляд на такого же охуевающего Феникса.       — С хрена ли я? — возмутилась птичка дивная. Всё понятно! Типичный мужлан, не готовый становиться отцом для бедных полусирот! А потом ещё удивляется, почему я отвергаю его!       — Твой клюв, — ответил вместо Татча Эйс.       — Я не петух!       — С каких пор? — искренне удивилась я, за что получила подушкой в хлебало. Я упала на кровать, и меня пробрало на смех.       Мы дружно заржали, а когда успокоилась, я представила Годрика, объявив дитятке, что эта троица богатырей — его новые отчимы. В ответ на меня уставились наивными черными глазками. Милый, то, что ты мой сыночка, не значит, что я не буду клепать тебе психологические травмы по КД. Наоборот, я твоя мать, это моя прямая обязанность. И твоя первая травма — это трое отчимов, из которых на тебя похож только один. Теперь ты будешь до конца жизни задумываться над вопросом, а точно ли Сабо твой настоящий отец или же мы скрываем от тебя страшную правду. И вообще, радуйся, что у тебя нет старшего брата, который буллил бы тебя за то, что ты приёмный.       Больше всех Годрику понравился Татч, но оно и неудивительно: мужик был коком и от него пахло мясом. А мой сыночка любил всё и всех, от кого пахло мясом. Он вообще мясо любил. Когда я в первый раз увидела, сколько он сожрал, меня чуть приступ не хватил. Он ел прям как Эйс и Сабо, это была какая-то бездонная яма. Причём я уточнила у Шанкса и Шэмрока, и Грифон с Цербером жрали сильно меньше.       — У нас, кстати, тоже новости, йои, — заявил Марко, когда мы закончили со знакомством.       — И не самые радостные, — кивнул Татч. Он поднялся с кровати, прошёл куда-то к столу Феникса, по-хозяйски открыл нижний ящик и достал небольшой сундук. Мы с Эйсом заинтересовались. — Пока вас не было, мы столкнулись с какими-то уж очень глупыми новичками, разгромили их и забрали добычу. И было среди неё было кое-что любопытное. — Всё внутри меня похолодело. Я мгновенно поняла, что сейчас произойдёт, и мне стало не по себе. И Татч не разочаровал: — Фрукт Ями Ями, прекрасная дама и чуть менее прекрасные господа.       В голосе кока не было ни капли радости. На наших лицах — тоже. Мы все знали, чем это обернётся. И если до этого мужиков ещё грыз червячок сомнений касательно моих слов, то теперь им пришлось столкнуться с суровой правдой.       Каюта погрузилась в тишину.       Мы давно решили, что будем делать: плыть по течению, но в самый ответственный момент выйдем на берег. А если без этих прикольных метафор, то наш план был таков: пока Татч не найдёт Ями Ями, мы сидим на жопе ровно и просто приглядываем за Тичем. Как только наступает канон, мы сжимаем анусы и делаем всё, чтобы защитить кока. Во-первых, фрукт перестаёт храниться у него и отходит в кабинет Марко. Если Тич придёт заебенивать накаму, то Фениксу смертельные раны не так страшны, как Татчу. Во-вторых, для дополнительной безопасности мы все временно перебираемся жить к старпому. И я пока не успела предложить, но собиралась выдвинуть идею о том, чтобы с сегодняшнего дня дополнительной мерой безопасности стал мой Годрик, который мог бы напасть на постороннего.       Кто-то спросит, к чему все эти предосторожности, если можно выкинуть или съесть фрукт, а особо сердобольные заявят, что Тича можно переубедить и склонить на свою сторону. Но давайте смотреть правде в глаза. Тич — еблан, который потратил более двадцати лет жизни на то, чтобы притворяться хорошим парнем ради какого-то фрукта. За эти годы он мог бы проникнуться командой Белоуса и пересмотреть свои взгляды на жизнь, но этого не произошло. Так что вряд ли он сейчас резко передумает и станет блюющей радугой поняшкой. Что же касалось Ями Ями, то стоит кому-нибудь его съесть — и Тич его заебенит, чтоб фрукт переродился. Можно было бы выбросить его за борт, но хрен знает, к каким последствиям это приведёт. Может, Тич с горя убьёт того, кто выкинул фрукт. Или он вообще волею судьбы достанется какому-нибудь ещё большему пидорасу. Не, такую херню лучше держать под контролем.       Мы в итоге решили, что Тич по-любому нападёт на кого-то из нас, но мы будем на стрёме и будем друг друга страховать, благодаря чему трагедии удастся избежать.       Конечно, самым простым было бы избавиться от Тича заранее, тихо и незаметно, но, к сожалению, это не поймёт ни Белоус, ни остальные наши накама. В их глазах предателями станем мы, а отбрехаться хернёй по типу «Лиа знает будущее, Тич бы нас предал, поэтому мы предали его первыми», не выйдет. Кто-то нам поверит, кто-то — нет. Команда может расколоться, а сам Белоус… Не хотела я думать, чем это обернётся для деда. Он уже старый. Сердце-то выдержит, но вот психологически и морально ему будет откровенно хуёво.       Я упала спиной обратно на кровать. Рядом приземлились Эйс и Татч, и я тут же взяла их за руки, поднимая наши сцепленные ладони вверх.       — Прорвёмся, — заявила я. — Главное не геройствовать и не творить херню, Эйс.       — А чего я-то? — насупился пацан.       — А чего не ты? — прыснул Татч. В ответ Портгас показал ему язык, но учитывая, что я лежала между ними, язык достался мне.       Я захихикала. От этих шуточных переругиваний у меня внутри всё перевернулось. Чёрт, как же я любила моих мужиков (no homo, bro)! Какими же они были крутыми! И как же мне повезло, что в тот прекрасный денёк они заглянули в мой ресторан и потребовали встречи!       От счастья и того, как меня переполняли эмоции, мне захотелось плакать, но я сдержалась. Вместо этого я бросила взгляд на Феникса, который всё ещё стоял чуть поодаль. Не, так дело не пойдёт.       — Эй, птичка дивная, харе в стороне стоять, иди к нам обниматься, — позвала я. Марко сопротивляться не стал, плюхнулся на кровать позади наших голов и потрепал всех по очереди по голове.       — Лиа права. Нас четверо, и мы прорвёмся, йои, — заявил он. Я мгновенно зареповала:       — Их было четверо, четыре пацана.       Всегда были вместе, как огонь и вода,       Как небо и земля, четыре орла,       Летящие в небо лучшие друзья.       — Фу, что это за кринж, — скривился Эйс.       — Охуел? Это классика рэпа! Это то, что сформировало мою личность! — возмутилась я.       — Ну тогда понятно, чего ты такая ебанутая, — заржал чувак.       — Мужики, скажите ему, что он неправ! — пуще прежнего негодовала я.       — Прости, но Амбридж учила, что мы не должны лгать, — покачал головой Татч. Ах ты грязный предатель! Я запомнила твою бородатую рожу! Бойся теперь гулять по тёмным переулкам!       — Мы расстаёмся, — заявила я, пытаясь вырвать руку из его хватки, но хуй там плавал! Он как вцепился — так фиг отцепишь!       — Куда? Я не разрешал! — округлил глаза мужик.       — Да нахер мне твоё разрешение?!       — Ну если не на мой хер, то на хер Эйса, Марко или Сабо, — заявил он. — «Нет» значит «нет». Никуда ты от нас не сбежишь, понятно?       — Ну вот, типичный абьюз в худшем его проявлении, — всплакнула я. — Что дальше? Запрёшь дома? Заставишь всех друзей отвернуться от меня? Заберёшь ребёнка и будешь угрожать им? Отнимешь паспорт и все документы, чтоб я не смогла сбежать?       — Обязательно. Ещё и на цепь посажу, — заверил Татч.       — О, БДСМ-игры, — поиграл бровями Эйс.       — О боже! Вы — грязные извращенцы! Я точно ухожу от вас обоих к Марко и Сабо! Они знают, что такое настоящая нежная и преданная любовь! Без этих ваших мерзостей!       — Мы говорим о том самом Марко, который тебя «украл с острова, принёс сюда, трогал своими руками во всяких разных местах, раздевал, чуть ли не к кровати приковывал, отказал в одежде, а потом играл в горячо-холодно»? — процитировал мои давнишние слова Татч, за что получил от Феникса по помпадуру.       — Бросай их, — посоветовал мне старпом. И я задумалась о том, чтобы прислушаться к его мудрым речам.       Тут Феникс подхватил меня подмышками и принялся тянуть на себя, вырывая из хватки пацанов. Те в ответ вцепились мне в руки, отказываясь отпускать.       Ах, за меня дрались трое из списка самых горячих мужиков всея «Ван Писа»! Их фанатки точно выцарапают мне глаза при встрече! Но что я могу сказать? Выкусите, сучки! Всё равно я брошу ваших любимок и уйду к своему единственному и неповторимому Сабо!       В итоге я не сдержалась и тупо заржала. Мужики вторили мне, прекращая играть в перетягивание каната.       Мы провалялись ещё минут пятнадцать, болтая о том и о сём, пока не зазвонил колокол, оповещающий об ужине.       В столовой нас встретили ребята из Четвёртой. При виде меня они заулыбались и принялись выспрашивать, как прошло путешествие и каким образом у меня появился свой флот. Я не ебала, что ответить, а потому делала максимально таинственный и гордый вид. От этого чуваки лишь сильнее заинтересовывались.       На ужин был шашлык, и он оказался просто великолепен. Татч признался, что это он так к моему приезду готовился, хотел порадовать. И у него это получилось. Я была просто вне себя от счастья.       Правда, длилось это счастье недолго: мне предстояло навестить свой флот.       Помахав гарему на прощание и пообещав вернуться как только — так сразу, я перешла на спизженный у Дозора корабль и поприветствовала мужиков. Те при виде меня аж разрыдались. Да уж, эмоциональность людей в этом мире — это пиздец. Я ведь просто рассказала им историю своей жизни, а они уже возвели меня в культ и сделали чуть ли не мессией, идущей против своего аристократического происхождения ради обычного люда. Я теперь типа местный Ленин, у меня даже свой красный флаг с жёлтой звездой есть.       Навстречу мне вышел Дрейк, которого я даже обняла (чувак от этого кончил и кончился как личность). Вообще, он был забавным малым: ходил хмурой тучей, но при этом мгновенно превращался в преданного пса, стоило только мне попросить его о чём-нибудь. Примерно таким же был Зрано. Думаю, именно на почве этого они и подружились. Ну и на почве того, что у обоих были проблемы с родителями, которые я со скуки перетёрла и даже попыталась как-то порешать. В итоге Зрано снова общался со своей матерью, которая приняла его уход из Морского Дозора, а Дрейк смирился с тем, что его батя был не самым приятным пиратом.       Мы обсудили наше текущее положение, альянс с Белоусом, поприветствовали подошедшего Зрано, снова обсудили наше текущее положение и альянс с Белоусом, а потом переключились на способы поддержки связи. Я дала номер своей Ден Ден Муши и записала номера мужиков на листочек, который спрятала его в кулон на шее, где были вивр-карты всех самых важных для меня людей. Наконец, я поделилась способом связи с Революционной Армией. Мы с Сабо и Драгоном ещё несколько дней назад обсудили текущую ситуацию по Ден Ден Муши и решили, что раз уж так сложились обстоятельства и раз мой флот разделяет примерно те же ценности, что и революционеры, то пусть они по возможности работают вместе: тысяча человек, более тридцати кораблей поддержки и одиннадцать свободных островов никогда не будут лишними.       Зрано и Дрейк не возражали. Наоборот, они смотрели на меня как на святую, пока я вещала о своих весьма туманных планах по поддержке Революционной Армии и свержению Мировой Знати. Для этого даже пришлось немного подпиздить речь у Энакина Скайуокера — чтоб покруче звучать.       Так мы провели несколько «увлекательных» часов, пока с Моби Дика не пришло сообщение о начале тусы. Мы тут же по-быстрому закончили все наши обсуждения и отправились на палубу. Я вернулась к своей команде и, своровав бокал с пивом с подноса Харуты, подсела к медсестричкам. Те обсуждали предстоящий отпуск Бекки, и я обрадовалась: наконец-то никто не будет храпеть мне над ухом. А потом вспомнила, что по нашему с пацанами плану мы все вместе будем ночевать у Марко в каюте, и приуныла. Не, своих мужиков я любила (no homo, bro, напоминаю), но с ними никакого личного пространства!       Мы немного поболтали. Тейт рассказала о том, что собирается скоро встретиться с семьёй, Бекки всё вещала о планах на отпуск, Вирта поделилась мнением о недавно прочитанной книге, и мы все вместе принялись обливать грязью главную героиню, которая была тупее пробки. И, к сожалению, пробка эта не от шампанского или вина. Скорее, анальная. Закончилось всё тем, что я поведала охуитительную историю о том, как у меня появился целый флот. Примерно на половине рассказа к нам подошёл Зрано, и я, недолго думая, передала слово ему. Чувак сразу понравился нашим девочкам, а когда он принялся заливать соловьём, пересказывая о том, как доблестно его товарищи херачили базы дозорных и освобождали рабов, так и вовсе стал их любимчиком.       Оставив ребят, я поспешила к своим мужикам. Здесь была вся святая троица. На всякий случай отыскала в толпе Тича. Тот о чём-то пиздел с Харутой. Хорошо. Значит, решил не пользоваться праздником.       Пришла я вовремя: стоило мне сесть и отжать у Эйса пиво, как тот мгновенно заснул, ёбнувшись спиной на палубу. Мы отнеслись к этому философски: посмотрели на то, как он храпит, пожали плечами и забили хуй.       — Послезавтра нас навестит Джимбей, — внезапно объявил Марко.       — О! Давненько Рыбка к нам не наведывался. По какому-то поводу или просто так? — уточнила я.       — Просто так.       Джимбей мне нравился. Он был крутым чуваком, к тому же ещё и умным. Поболтать с ним всегда было приятно, но был один минус: уж слишком воспитанным он был. Его не подъебать так же, как того же Эйса, зачастую даже приходилось держать язык за зубами. Он до сих пор не пережил мой вопрос о том, где у русалов хранится член и есть ли он вообще, а ведь уже два года прошло!       Проснувшийся Эйс новостям тоже обрадовался и выпил ещё.       Посиделки мы закончили только во втором часу ночи и то потому, что Марко приказал расходиться. Мы направились в его каюту, где оккупировали кровать, да так и заснули. Ночью кто-то выпнул Татча на пол. Подозреваю, что это был сам Феникс, хотя он не признавался, но уж больно подозрительно ухмылялся.       Все следующие дни мне было нечем заняться: Тейт отпустила меня до понедельника (за что ей был высказан респект), а потому я была свободна как ветер. Первый день я тупо валялась в кроватке и спала, вылезая только на ужин и чтобы проводить свой флот. Во второй я была уже бодрее, встретила Рыбку и немного поболтала с ним (он опять попытался смыться как только я завела тему про оплодотворение икринок — ну или как там рыболюди и русалки размножаются). На третий я присоединилась к Татчу в камбузе и показала, как готовить самое православное в мире оливье. На четвёртый с утра пораньше меня разбудил Эйс и принялся тыкать листовкой Луффи прямо в морду.       — Ура, поздравляю, — вяло произнесла я, зарываясь обратно под одеяло, но хуй там плавал! Наш огненный пацан был перевозбуждён настолько, что ему было насрать на потребности моего организма.       — Ты не понимаешь! Это первая награда Луффи! И она самая высокая за всю историю Ист Блю! — с жаром заверил меня чувак. Чел, я в курсе.       — Он станет Королём Пиратов. Конечно, она, блять, самая высокая, — зевнула я. — Всё, порадуюсь с тобой после часа дня, а пока пиздуй заёбывать кого-нибудь другого.       Эйс обиженно надул губы, пробормотал что-то про бесчувственную мразь и послушно ушёл. Я тут же обратно зарылась носом в подушку, от которой всё ещё пахло Татчем, и заснула. Потому что да, всё, что происходит раньше часа дня в мой выходной, меня не касается. Даже если это листовка главного героя всея «Ван Писа».       Так я и спала без задних ног, но ровно в час дверь в каюту вновь распахнулась, а мне в ноги плюхнулась семидесятикилограммовая туша. К носу вновь прижали бумажку.       — Смотри! Это листовка Луффи! Его первая награда! — бодрым голосом заявил Эйс. Я застонала: понимала, что эта тварь с чёрствой душонкой просто мстит мне.       Я убрала листовку от морды и глянула на часы. Блять. Вернула листовку обратно, смотря на улыбающееся лицо пацана в соломенной шляпе.       — Ух ты, он тоже выбрал вилку! Респект! — важно закивала я. — Это чо получается, один ты лох и выбрал в жопу раз?       — С хрена ли? — возмутился Эйс.       — Ну у Татча, Шанкса, Рейли, Джимбея и Луффи шрамы, у Сабо ожог, у Драгона модная татуха. Один ты как девственница нецелованная.       — У Марко тоже нет шрама на лице! — напомнил пацан.       — Так он Феникс, у него любой шрам заживает сразу же, — задефала я нашего старпома. — И вообще, у него клюв и зрение хуёвое, это тоже считается.       В ответ Портгас насупился, но долго не продержался и снова принялся тыкать мне фоткой Луффи в лицо и хвастаться его наградой. Я важно покивала, похвалила чувака, заявила, что он точно станет Королём Пиратов, и наконец-то поднялась с кровати.       — Слушай, а раз он щас в Ист Блю, то скоро же на Гранд Лайн попадёт, верно? — спросила я, пока застилала кровать.       — Ага! Писали, что в последний раз его видели в Логтауне, так что через пару недель должен будет пересечь Реверс-Маунтин.       — А не хочешь повидаться с ним? По идее, он должен будет проплывать через Алабасту, можно будет там пересечься.       — А как же Тич? — нахмурился Портгас. И это было чертовски мило. Не то, как он хмурился, а то, что он, несмотря на то, что не видел брата три года, умел расставлять приоритеты: ему была важнее безопасность Татча.       — Ну… По моим расчётам, к тому моменту, как Луффи попадёт в Алабасту, Тич уже совершит своё грязное дельце, — призналась я, садясь на покрывало и скрещивая руки в замок. — К сожалению, не могу сказать точно, когда это будет, но чую, что вот-вот.       Эйс кивнул и молча сел рядом.       Честно говоря, эта ситуация с Тичем угнетала. Мы все эти дни проводили в постоянном напряжении, ожидая, когда же мужик сорвётся и попытается выкрасть фрукт. А тот всё шарахался хер знает где: явно поджал очко после того, как мы объединились.       Я задумалась. А что, если спровоцировать его? Он напал на Татча ночью, когда кок был один. Что, если повторим ситуацию? Оставим каюту пустой, а когда он проберётся в неё, чтобы обокрасть её, выскочим из-за угла и напугаем как в худших пранках с Ютуба?       Эту идею я выдвинула тем же вечером. Ребята её сперва не оценили, а потом согласились: их тоже достало жить в постоянном напряжении.       План решили попробовать реализовать на следующий же день. Так как наступил понедельник, у меня началась работа медсестричкой, и я физически не могла постоянно тусить у Марко рядом с фруктом. Татч постоянно пропадал в камбузе, а Марко — в своём кабинете рядом с лазаретом. Эйса направили разбираться с провинившимися юнгами. За главного в каюте остался Годрик.       Днём ничего не происходило, но оно неудивительно: на корабле было несколько сотен человек, незаметно прокрасться в святая святых старпома не выйдет. Однако вечером и ночью тоже ничего не произошло, хотя мы все демонстративно разошлись по своим каютам, а Марко задержался в кабинете.       Так продолжалось несколько дней подряд, пока, наконец, в двенадцатом часу ночи, когда Марко находился на ночном дежурстве в вороньем гнезде, а я заканчивала смену в лазарете, Ден Ден Муши в кармане не запищала. Я вздрогнула от неожиданности, сперва даже не поняв, что произошло, а потом резко бросила новые упаковки с иглами на стол и бросилась прочь. В спину мне раздался окрик Тейт, но я проигнорировала её. Коридоры пролетали смазанным пятном, редкие пираты, ещё не лёгшие спать — тоже. Они здоровались со мной, но я даже не обращала на них внимания.       Воля Наблюдения тревожно закричала, набатом ударяя по голове. Закрыв глаза, я могла представить огромный Моби Дик, а в центре него, чуть правее, каюту Феникса и три точки: Татча, Тича и Годрика. К ним приближались Марко и Эйс, но я была быстрее — потому что медблок располагался совсем рядом.       Я влетела в нужный коридор и увидела распахнутую дверь, тут же бросаясь к ней. Из помещения доносилась какая-то возня, чьи-то тяжёлые вздохи, и я бы пошутила про бурный гейский секс, если бы не переполнявшая меня тревога.       Каюта встретила меня сидящим на полу Татчем, держащимся за бок, Тичем, пытающимся отбиться от Годрика, и перевёрнутым столом Марко.       — Татчи! — заоала я, бросаясь к коку, но тот жестом руки указал мне на Тича. Я тут же всё поняла и набросилась на мужика. Годрик бросился ко мне в руки, и я по инерции выставила его вперёд. Я практически не умела обращаться с мечом, тем более с таким, но он всё делал за меня, за что ему респект и уважуха.       Тич сплюнул кровь, и я заметила рваную рану у него на левой руке и подраную рубашку в районе живота. Лезвие Василиска тут же скользнуло туда: мой сыночка желал добить урода, напавшего на его отчима.       Тич увернулся (что было удивительно, с кого-то комплекцией), но пошатнулся и грохнулся на пол. В тот же момент в каюту влетели Марко и Эйс, быстро оценивая ситуацию. Первый бросился к Татчу, активируя свои ладошки Цунаде, а второй зажёг огонь на пальцах и выстрелил в мужика. Тот закричал, пуля из пламени пробила плечо и раненую руку.       — Нет! Прошу! — отчаянно заорал чувак.       — Ты напал на Татча, — прорычал в ответ Эйс, и по выражению его лица сразу становилось понятно, что пощады Тичу не будет.       — Это он напал на меня! Он хотел… хотел… — чел замялся, не придумав, чего же там хотел кок.       — Не ври. Ты хотел украсть Ями Ями. Думал, никто не в курсе твоей истинной натуры? — усмехнулся Портгас. Я скосила на пацана взгляд. Эй, может хватит пиздеть? Не страдай хернёй и добей мужика.       — Ями Ями принадлежит мне! — зашипел Тич, и его маска перепуганного добрячка слетела к чертям. — Это мой фрукт! Никто другой его не получит!       — Тебе настолько важен этот фрукт, что ты готов убить товарища? — пуще прежнего разозлился Эйс, зажигая огонь на руке.       И тут я почувствовала присутствие Изо, Харуты и Намура. С другой стороны к нам спешили Спид Дзиру и Ракуё. Кажется, шум разбудил половину комдивов, и те, почуяв неладное, бросились сюда с оружием наперевес.       — Ты ничего обо мне не знаешь, — выдал Тич. И тут моя мерзкая натура захотела высказаться:       — О, мы всё знаем, — заверила я. — И что ты сын Шебека, который должен был умереть плюс-минус сорок лет назад в Долине Бога. И про твои проблемы со сном. И про двуличие. И про остальные твои грязные секретики, мистер Дейви.       Чувак побледнел (возможно, что не от моих слов, а от большой потери крови). И, кажется, мои слова придали ему какой-то силы, потому что он, несмотря на боль, дёрнулся вперёд, поднимаясь на ноги и налетая на меня с занесённым кинжалом в здоровой руке. Я пересралась от страха.       И тут произошло сразу несколько событий. Раздалось два выстрела — это Ракуё и Изо атаковали мужика. Лезвие Годрика дёрнулось вперёд, прошивая Тича насквозь. Рядом с мечом застыла объятая пламенем рука Эйса, и под его пальцами на теле чувака было пять небольших отверстий, выжженных огнём.       Глаза Тича закатились. Он что-то прохрипел, но кровь забулькала у него во рту, падая мне на предплечья, а потом его ноги подкосились, и он упал на колени. Меч вышел из его тела, как нож из растопленного масла, и чувак бухнулся на бок, больше не двигаясь.       Маршалл Д Тич, Дейви Д Тич был мёртв. Один из главных антагонистов в каноне, убивший Татча и притащивший Эйса Дозору, из-за чего началась война, был мёртв. Урод, укравший фрукт Белоуса, был мёртв.       Я перевела ошалелый взгляд на Эйса. Мы сделали это. Мы это сделали.       Не знаю, я должна была бы порадоваться, но во мне был самый настоящий ком из эмоций, и я не знала, какую из них вычленить первой и заюзать. К счастью, за меня всё решил Татч: он закашлял и застонал, и я тут же бросилась к нему, падая на колени. Рядом приземлились Изо и Харута.       — Татчи! Ты как? — спросила я, беря его за руку и гладя ладонь на лоб. Я хуй знает, что я последним действием хотела сделать, быть может, померить температуру у раненного человека, а то вдруг ему хуёво.       — Да не помру, — пробормотал он, чуть усмехнувшись. — Ручки у нашей птички просто волшебные.       — Молчи и сосредоточься на дыхании, йои, — пробормотал Марко.       — Что здесь произошло? — спросил Намур, оглядывая помещение.       — Тич прокрался в каюту. Хотел украсть фрукт, но я застал его. Он попытался меня убить, — коротко ответил кок.       — Я же сказал молчать, — напомнил Марко.       — О, а ты заткни меня, — поиграл бровями мужик. Если есть силы похихикать, значит, он в порядке.       — Прости, но в твоём состоянии тебе нельзя брать член в рот, — пошутила я.       — Я вообще-то хотел предложить тебе сесть мне на лицо, но раз у тебя такие предпочтения… — ни капли не смутился кок. Я услышала хлопок — это Ракуё ударил себя ладонью по лицу. Судя по гримасе, сейчас он хотел быть где угодно, но только не здесь.       Но посмеялись — и хватит.       Изо взял на себя командование, быстро раздавая приказы. Намура отправили за носилками, Харуту — будить медсестёр, Эйса — будить батю. Марко остался заниматься целительством, а сам Изо задумчиво посмотрел на труп. По правилам его должны были скинуть в море на съедение акулам и Морским Королям, но я хотела выпросить голову — я обещала, что принесу её Шэмроку в качестве доказательства моих намерений касательно Фигарлендов. Осталось только придумать, что спиздануть, чтоб ни у кого не возникло вопросов.       Вскоре на корабле поднялся шум. Все, кто спал, проснулись и принялись мельтешить туда-сюда, пытаясь вызнать, что же произошло. Изо коротко пересказал произошедшее, и все пришли в ужас. Особенно херово себя почувствовал Белоус, которому подобное происшествие было словно нож в спину. Дед ворвался к нам в медблок и сел на колени рядом с Татчем, отказываясь уходить до тех пор, пока задремавший под действиями снотворного кок не проснётся. Ни уговоры Марко, ни ругань Тейт не действовали на него.       Мы с Марко и Эйсом в итоге тоже остались в медблоке. Никто из нас не спал, даже Эйса не хватали его привычные приступы нарколепсии.       Тишина длилась долго. Минуты тянулись как часы. Внутри меня росло желание сказать хоть что-нибудь, чтобы разбить эту давящую атмосферу, но только я открывала рот, как у меня перехватывало дыхание, и я не могла выдавить ни звука.       Невольно вспомнился канон. Если сейчас, когда Татч просто ранен, даже не смертельно, мы все чувствовали себя так хреново, то как же плохо было Эйсу и Марко в манге, когда Татч умер, а их добрый друг оказался грязным предателем? От одной только мысли об этом становилось хуёво, а к горлу подкатывала тошнота.       Чёрт. И ведь в одной (да даже наверное и не в одной) из бесконечных параллельных вселенных наш Татч, наш милый, прекрасный, забавный и жизнерадостный Татч, умер. Мир лишился его улыбки раз и навсегда, и это казалось таким… неправильным. Несправедливым. Аж слёзы на глаза наворачивались, а внутри всё сводило в спазмах.       — Это моя вина, — внезапно произнёс Белоус, и поначалу я даже не поняла, что говорил он: настолько надломленным звучал его голос.       — О чём ты, йои? — удивился Марко, поднимая голову.       — Я принял Тича в команду, не разглядел в нём эту тьму. Двадцать с лишним лет ничего не замечал…       — Тич хорошо притворялся. Никто ничего не замечал, — не согласился Марко.       — И всё же я… — дед тяжело вздохнул и закрыл лицо рукой. Я увидела, как в свете лампы блеснула слеза у него на щеке. Сильнейший человек в мире плакал. Это было ужасно. Это было страшно.       Я отвела взгляд. Мне почему-то показалось неправильным смотреть на это.       — Ты не виноват, — наконец сказал Эйс. — Никто не виноват, кроме Тича. И он получил по заслугам.       Мы снова замолчали. Плечи Белоуса задрожали, и Марко подошёл к нему, поднялся на колено и погладил деда по предплечью.       — Татч очнётся и скажет тебе то же самое, что и Эйс, — заявил он. — Татч уже практически в порядке, говорю как врач. А Тич наказан.       Я прикусила щёку изнутри. Слова Марко звучали приободряюще и отрезвляюще. Так что да, пора прекращать хандрить и самое время снова становиться той ебанутой Лиа, которую все (на самом деле не все) так любят (ну или мечтают придушить).       — Ладно, пацаны и пацанессы, — начала я, вставая на ноги и потягиваясь всем телом. — У нас щас ночь, надо бы спатьки. Тусой у койки Татча мы ничем никому не поможем, а у Белоуса и так вагинит, ему нельзя продуваться и ловить цистит.       — Вообще-то вагинит может быть только у женщин, — заметила Тейт.       — Хочешь сказать, из нашего капитана не вышла бы мировая тёлочка? — подняла я бровь. — Знаешь ли, не у всех на этом корабле daddy issues, есть и те, кто ищут себе sugar mommy. — Ой. Кажется, разговор перешёл в какую-то странную степь. Тут даже сам Белоус перестал рыдать и чутка охуел: благодаря урокам лингвистики от Лиа каждый на корабле знал перевод этих двух фетишей.       — Я… не знаю? — растерялась медсестричка, явно изо всех сил пытаясь не представлять себе огромную бабу с громадными сисяндрами и такими же гигантскими белыми усами.       Судя по с трудом сдерживаемому смеху, Эйс эту картину всё же представил.       Понимая, что градус неловкости как-то слишком возрос (ну или это я до пизды горячая), я пожелала всем сладких снов и выскочила за дверь, тут же сбегая куда подальше. Да уж, Лиа, детка, ты когда научишься сперва думать, потом думать, затем ещё немного думать и только после этого говорить?       Ноги несли меня по коридору, и вскоре я оказалась на палубе. Тело тут же обдуло прохладой вечера, а уши чуть не заложило от криков. На корабле царила суета, но оно и неудивительно: тут такое произошло. Никто явно не собирался ложиться спать, так что Марко или Белоуса придётся выйти наружу и отдать пару приказов.       Я прошла мимо нескольких пиратов, кто-то даже окликнул меня, чтоб узнать о состоянии Татча, но я заигнорила чувака. Я зашла в новый коридор, прошла его, а затем, проскочив пару лестниц, остановилась у двери в комнату Марко. Она была заперта, но Феникс давно дал нам всем по дубликата ключа, так что я спокойно прошла внутрь. Там всё было перевёрнуто, а пол заляпан кровью. Я поморщилась. Оттирать всё это я не собиралась, для этого есть юнги. Куда больше меня волновал прячущийся в углу Годрик и маленький сундучок с фруктом Ями Ями.       Я взяла сына на руки и погладила его по гарде.       — Ты молодец, — прошептала я. Меч задрожал, и я мгновенно поняла, что он хотел сказать. — С нашим Татчи всё будет хорошо, не переживай. Ты защитил его, ты просто умница. Я тобой горжусь.       Годрик аж завибрировал, я услышала идущее от него тихое урчание.       Нас прервал тихий скрип. Дверь отворилась, и на пороге оказался Марко.       — Да уж, бедлам, — выдохнул он, оглядывая помещение.       — Предлагаю завалиться к Эйсу, — выдвинула я идею.       — Ну, он всё равно будет ночевать у койки Татча, так что можно, — согласился старпом. Затем он сделал несколько шагов по направлению к тяжёлому дубовому столу, обхватил его руками и поставил на ножки. Я присвистнула. Не, я знала, что наша птичка сильная, но это было супер круто. — Но сперва заберём это. — Он присел, выдвинул нижний ящик и достал сундук с фруктом, ставшим причиной раздора. — Как думаешь, что делать с ним будем?       — Пусть Татч съест, — пожала я плечами. Идей всё равно не было, а фрукт довольно мощный, жалко выкидывать или продавать.       — Да он вроде плавать хотел.       — Ну поплескается в бассейне с надувным кругом, ничего страшного, — хмыкнула я. — Пошли?       Марко поднялся, ещё раз оглядел кабинет и кивнул.       Мы вышли в коридор, заперли за собой дверь и отправились к каюте Эйса. Теперь, когда над нами больше не нависала угроза Тича, я могла бы переночевать в своей комнате, тем более, что храпящая Бекки всё ещё была в отпуске, но комната располагалась рядом с лазаретом, а находиться там мне не хотелось.       Стоило нам войти в каюту, как Марко скинул сланцы и плюхнулся в гамак. Я бы последовала его примеру, но была вся в крови, а потому потратила лишние десять минут, чтобы переодеться. По хорошему, мне б ещё помыться, но после сегодняшних американских горок у меня оставалось ровно ноль сил.       Я упала на кровать, подмечая, что она, как и обычно, пахла костром (так всегда пахло от Эйса), и накрылась одеялом. Годрика положила рядом и вновь погладила по ножнам. Хороший мальчик.       — Лиа, — тихо позвал Марко откуда-то с гамака.       — К вашим услугам, — отозвалась я.       — Татч правда будет в порядке. Не переживай.       — Не переживу, — усмехнулсь я, вспоминая мем с Иисусом и динозавром.       Мы вновь замолчали, а потом Феникс опять заговорил:       — Обычно тела предателей мы выбрасываем в море, но в этот раз я помогу тебе забрать тело Тича и отдать твоему дяде.       — Спасибо, — улыбнулась я. — Тогда завтра ему позвоню.       — Расскажешь, зачем оно ему? Я понимаю, потомок Дейви, но…       — Тш-ш-ш, — прервала я. — Это уже тайна. Если я расскажу тебе чуточку больше, то тебя захотят убить примерно так же сильно, как и меня. А оно нам надо?       Марко не ответил, и я приняла эту тишину как знак смирения.       — Однажды ты нам расскажешь, — даже не спросил, а утвердил он.       — Однажды, годика через два-три, — согласилась я, но не стала упоминать, что произойдёт это только тогда, когда всему миру и так будет грозить пизда.       Мы вновь замолчали.       Постепенно я провалилась в сон. На большом корабле не ощущалась качка, только во время шторма, а крики на палубе постепенно стихали: после зычного приказа Белоуса и заверений в том, что наш кок сильно не пострадал и скоро очнётся, все принялись расходиться по кроваткам.       Уже на грани сна я не сдержалась и спросила (хотя могла стать готкой):       — Эй, Марко. Море солёное видел?       — Ну?       — Для тебя засолила.       Ответом мне был тихий смех.       А потом я наконец-то уснула.