Глава 9 «Теперь она моя»

Диана стояла перед зеркалом, собираясь на праздник. Она выбрала платье глубокого изумрудного цвета — шёлк мягко струился по её фигуре, облегая изгибы бёдер и тонкую талию. Вырез на спине открывал гладкую кожу, а разрез на бедре добавлял изысканной смелости. Волосы она собрала в высокую, слегка небрежную причёску — несколько прядей мягко падали на шею, подчёркивая изящность плеч. Макияж был тонким, но выразительным: smoky eyes делали взгляд глубоким, губы — матово‑алыми, а румянец на щеках придавал лицу сияние.   Давид наблюдал за ней из дверного проёма, не в силах отвести взгляд.   — Диана… — выдохнул он, подходя ближе. — Ты выглядишь… нереально.   Она улыбнулась, поправляя серьги.   — Спасибо. Надеюсь, не переборщила.   — Переборщила? — он усмехнулся, обнимая её за талию. — Ты выглядишь так, что все мужчины на этом празднике будут завидовать мне.   Он сам надел чёрную рубашку с расстёгнутым верхним пуговицами, подчёркивающей широкие плечи, и тёмные брюки. Простой, но уверенный стиль — тёмные волосы зачёсаны назад, лёгкая щетина добавляла мужественности.   Они заехали за Лейлой. Та вышла в ярко‑красном платье, сразу обняла Диану.   — Выглядишь сногсшибательно! — воскликнула она.   — Ты тоже! — засмеялась Диана.   Давид молча улыбнулся, но внутри шевельнулось напряжение. «Надеюсь, вечер пройдёт гладко.» Дом Феде сиял праздничным светом. На крыльце — гирлянды из золотых лампочек, внутри — мягкий полумрак с живым огнём камина. Стены украшали фестоны из зелёных листьев и белых цветов, стол ломился от закусок: хамон, сырная тарелка, оливки, фрукты. Напитки искрились — шампанское в бокалах, бутылки виски и текилы на барной стойке, коктейли с яркими зонтиками.   В гостиной гудело человек двадцать — смех, музыка, звон бокалов. Кто‑то танцевал, кто‑то обнимался.   Феде встретил их у двери, одетый в темно‑синюю рубашку, с тёплой улыбкой.   — Диана! Лейла! Рад вас видеть! — обнял обеих по‑дружески. — Давид, заходи!   Диана улыбнулась, протягивая бутылку вина.   — С днём рождения!   — Спасибо, что пришла, — тихо сказал Феде, глядя ей в глаза чуть дольше, чем нужно.   Давид заметил это — взгляд Феде, задержавшийся на её фигуре. Ревность кольнула остро.   Гости тоже не скупились на комплименты.   — Диана, ты как с обложки! — воскликнула подруга Феде.   — В этом платье ты всех затмишь, — подхватил парень у бара.   Каждый комплимент вызывал у Давида лёгкий спазм. Он стоял рядом, улыбался, но пальцы сжимались в кулак. *Она моя. Они все это знают.*   Феде чокнулся с ним бокалом.   — Спасибо, что привёз её.   Давид кивнул, но взгляд был холодным. «Только попробуй.»       Вечер набирал обороты — музыка стала громче, смех звонче, шампанское лилось рекой. Диана сидела за столом с Лейлой и парой подруг Феде, а Давид — напротив, между двумя знакомыми. Их взгляды то и дело пересекались, искры летели через воздух.   Под столом его нога медленно скользнула к ней. Сначала случайно коснулся её ступни, потом стал смелее — ступнёй провёл по её икре, поднимаясь выше. Диана вздрогнула, но не отстранилась. Его движение стало игривым, нога заскользила между её ног, слегка надавливая.   Она покраснела, бросила на него быстрый взгляд — смесь смущения и желания. Лейла что‑то рассказывала, и Диана кивала, но её дыхание сбилось. Рука Давида под столом легла на её колено, пальцы медленно скользнули по внутренней стороне бедра, оставляя жаркий след.   — Всё в порядке? — спросила Лейла, заметив румянец.   — Да… просто жарко, — прошептала Диана, бросив на Давида взгляд, полный обещания.   Он улыбнулся уголком губ, продолжая дразнить её незаметно.   Позже, когда она поднялась, чтобы взять напиток, их пути пересеклись в узком коридоре. Гости шумели в гостиной, музыка глушила шаги. Давид мгновенно оказался за ней, одной рукой обнял за талию, другой — уверенно сжал её попу через тонкий шёлк платья.   — Не могу больше ждать, — прошептал он хрипло, прижимая её к стене.   Диана ахнула, но не оттолкнула. Его губы накрыли её — жадно, страстно, язык ворвался внутрь, исследуя, требуя. Она ответила, впиваясь пальцами в его плечи, чувствуя, как тело отвечает на его напор. Поцелуй длился секунды, но казался вечностью — жаркий, полный невысказанного обещания.   Он отстранился первым, тяжело дыша.   — Скоро заберу тебя отсюда.   Она кивнула, губы распухли, глаза блестели.   — Только не заставляй ждать долго.   Они вернулись в гостиную порознь, но воздух между ними искрился электричеством.         Музыка сменилась на что‑то медленное, игривое, и кто‑то из гостей — парень с гитарой в руках — крикнул:   — А давайте поиграем в бутылочку! Толпой, как в старые времена!   Все заулюлюкали, смеясь. Диана и Давид переглянулись — она улыбнулась, он кивнул, всё ещё чувствуя жар от их тайного момента в коридоре. Сели в круг на ковре, бутылка закрутилась.   Смех, шутки, поцелуи в щёку, лёгкие касания. Наконец она замерла стрелкой на Диане. Все зааплодировали.   — Феде, твоя очередь! — крикнул кто‑то. — Загадка: поцелуй её!   Феде, сидевший напротив, на миг замер. Его взгляд встретился с глазами Дианы — в нём мелькнуло что‑то глубокое, почти отчаянное. «Это шанс,»— подумал он.   Диана открыла рот, чтобы возразить, но не успела. Феде наклонился, решительно, его губы накрыли её — не дружески, а долго, с едва сдерживаемой страстью. Она застыла, глаза расширились от шока. Поцелуй длился дольше, чем положено игре — секунды растянулись, его рука коснулась её щеки.   Наконец он отстранился, улыбнувшись виновато.   — Извини, Диана… Игра есть игра.   Она сидела в ступоре, не зная, как реагировать. Щёки горели, губы всё ещё ощущали его тепло. Гости засмеялись, хлопали, никто не заметил напряжения. Лейла бросила быстрый взгляд, но промолчала.   Давид, сидевший через два человека, сжимал бокал так, что стекло треснуло в пальцах. Осколок впился в ладонь, вино капнуло на ковёр, но он не шелохнулся. Ярость ослепила — кровь пульсировала в висках, кулаки сжались. *Как он посмел?* Никто не заметил, как его лицо на миг исказилось гримасой. Он заставил себя улыбнуться, но внутри кипело.   Диана бросила на него взгляд — беспомощный, полный вопросов.   Бутылка закрутилась снова, но вечер уже потерял лёгкость.        После игры Диана поднялась, стараясь не выдать смятения. Лицо её оставалось спокойным, улыбка вежливой.   — Пойду освежусь, — бросила она Лейле, направляясь к уборной в конце коридора.   Лейла тут же встала следом.   — Я с тобой.   Дверь за ними закрылась. В маленькой уборной с приглушённым светом Диана прислонилась к раковине, глядя на своё отражение.   — Лейла… что это было? — голос её дрогнул. — Феде… он же просто друг. А этот поцелуй…   — Я видела, — тихо ответила Лейла, скрестив руки. — Он явно не просто играет. Ты в порядке? И Давид… он смотрел так, будто кого‑то убить готов.   Диана вздохнула, поправляя волосы.   — Я не знаю, что делать. Феде всегда был милым, а тут…   Дверь резко распахнулась. В проёме стоял Давид — лицо напряжённое, кулак сжимает окровавленный платок.   — Диана, — голос его был низким, агрессивным. — Мне плевать, как, но придумай причину. Вы с Лейлой уходите. Сейчас.   Лейла вскинула брови.   — Давид, ты чего?   — Тихо! — он шагнул ближе, глаза горели. — Этот поцелуй… он перешёл черту. Я не знаю, как это провернуть, но вы обе должны покинуть этот дом. Немедленно.   Диана посмотрела на него — смесь страха и раздражения.   — Давид, успокойся. Это была игра.   — Игра?! — он почти прорычал. — Уходите.   Лейла коснулась руки Дианы.   — Может, и правда…   Напряжение в маленькой уборной стало невыносимым.           Диана глубоко вдохнула, взяла себя в руки.   — Хорошо, — тихо сказала она Давиду. — Я что‑нибудь придумаю.   Она вышла из уборной первой, спокойная на вид. Лейла следом. В гостиной Диана подошла к Феде, который стоял у бара с бокалом.   — Феде, — начала она мягко, улыбаясь. — Спасибо за прекрасный вечер. Ты всё сделал потрясающе. Но… нам с Лейлой нужно уехать. У неё проблемы с машиной, а я обещала помочь.   Феде повернулся, его взгляд стал тёплым, почти ласковым.   — Уже? Жаль… Диана, ты знаешь, ты всегда делаешь любое место ярче. — Он коснулся её руки легко, на миг задержав пальцы. — Надеюсь, увидимся скоро. Ты… особенная для меня.   Его слова повисли в воздухе — не прямые, но полные намёка. Диана смутилась, улыбнулась неловко, чувствуя тепло в щеках.   — Спасибо… Ты тоже. Ладно, нам пора. С днём рождения ещё раз!   Она обняла его быстро, тепло, и ушла, не оглядываясь. Феде смотрел ей вслед, улыбаясь тихо, счастливо.   Давид остался. Он сидел в углу, допивая виски, когда Феде подошёл, сияя. Обнял его по‑братски.   — Брат, вечер удался! — воскликнул он. — Диана… знаешь, мне кажется, всё получится. Она улыбнулась мне так… и эти губы, Давид. Не могу забыть. Я счастлив, правда.   Давид еле сдержался — пальцы сжались на бокале, зубы скрипнули. *Губы? Мои губы.* В голове вспыхнула идея романтического уик‑энда с Дианой — за городом, только они вдвоём. Нужно было срочно сменить тему.   — Рад за тебя, — выдавил он. — Кстати, завтра уезжаю по делам. Работы навалилось, буду в Барселоне через несколько дней.   Феде нахмурился шутливо.   — Опять? Ты и так последнее время пропадаешь ночами! Где ночуешь вообще?   Давид пожал плечами, но Феде не унимался, пользуясь моментом.   — Слушай, брат, это неправильно. Девчонки на одну ночь — не выход. У тебя же отношения с Энджел, я знаю. Она нормальная девчонка, держись за неё. Не порти всё своими похождениями.   Он говорил наставительно, хлопая Давида по плечу, пытаясь учить жизни. Но Давид не слышал. Злость пылала внутри — от слов о губах Дианы, от упоминания Энджел, от всего этого вечера. Кулаки сжались так, что побелели костяшки.          Вечеринка гудела — музыка, танцы, звон бокалов. Феде был в центре внимания, гости смеялись. А Давид сидел в углу, сжимая бокал. Мысли о Диане жгли изнутри. «Как она могла? Не оттолкнула. Улыбалась ему. Эти губы… МОИ губы.» Его эго корчилось от унижения, характер собственника — грубый, не терпящий чужих прикосновений к "своему" — рвался наружу.   «Довольно.»Он резко встал, не сказав никому ни слова, и вышел. Машина взревела, неся его к квартире Дианы.   Дверь открылась почти сразу. Диана стояла в домашней футболке, волосы распущены, глаза удивлённые.   — Давид? Что случилось?   Он шагнул внутрь, захлопнув дверь. Глаза горели злостью.   — Что случилось?! Ты позволяешь этому идиоту целовать тебя на глазах у всех! Почему не оттолкнула? Стояла как… — он сплюнул слово, — как шлюха! Иди отмой свой рот, пока я не сорвался!   Диана отшатнулась, лицо побелело.   — Давид, ты с ума сошёл?! Это была игра!   Он шагнул ближе, голос стал ниже, угрожающим.   — Игра? Он лапал тебя, а ты улыбалась! Ты моя, Диана! МОЯ!   Она открыла рот, чтобы ответить, но он вдруг замер. Злость схлынула так же резко, как накрыла. Грудь тяжело вздымалась, руки дрожали. Он опустил взгляд, потёр лицо ладонями.   — Чёрт… прости. Я… я просто ревную. Безумно ревную. Не могу видеть, как кто‑то другой касается тебя. Ты — всё для меня.   Диана молчала, всё ещё в шоке, но смягчилась чуть.   — Давид…   — Поэтому завтра мы уезжаем вместе, — продолжил он, голос стал тише, почти умоляющим. — За город, вдвоём. Несколько дней только наши. Я всё организую. Докажу, что ты для меня — единственная.   Он смотрел на неё, и в глазах мелькнуло что‑то настоящее — за маской собственника пряталась уязвимость.      В этот самый момент телефон Дианы на столе мигнул. Она машинально взяла его, взглянула — сообщение от **Феде**.   > *«Диана, вечер был волшебным. Хочу увидеть тебя снова. Не как друга. Ужин завтра? Только мы.»*   Давид заметил её взгляд, шагнул ближе.   — Что там? Покажи.   Она протянула телефон. Его лицо потемнело мгновенно.   — Свидание?! В его день рождения он посмел?! Отвечай отказом. Сейчас же!   — Давид, подожди… — Диана нахмурилась. — Это его праздник. Не хочу обижать. Я откажу, но мягко.   — Мягко?! — он повысил голос, злость вспыхнула снова. — Пиши: «Я занята с парнем». Чётко! Он перешёл все границы!   Диана колебалась, пальцы замерли над экраном.   — Он просто… друг. Я не хочу грубить.   Давид стукнул кулаком по столу, глаза полыхнули.   — Друг?! Он хочет тебя трахнуть! Ты моя, и точка!   Она замерла, не зная, как его успокоить. Слова не помогали — ярость нарастала. Диана шагнула ближе, положила ладони ему на грудь и просто поцеловала. Нежно сначала, потом настойчивее, прижимаясь всем телом. Его губы ответили, злость растворилась в этом касании. Руки Давида обняли её талию, поцелуй стал глубже.   Когда они отстранились, он тяжело дышал, но взгляд смягчился.   — Ладно… но отказывай. Мы уезжаем завтра.   Диана кивнула, всё ещё чувствуя его тепло. Телефон лежал забытым на столе. Утром Диана упаковывала сумку, пока Лейла звонила Феде. Они придумали историю заранее — убедительную, безупречную.   — Феде, привет! — весело начала Лейла. — Мы с Дианой уезжаем на пару дней. Родители зовут помочь с загородным домом — уборка, всякие мелочи. Извини, что так внезапно.   Феде на том конце рассмеялся мягко.   — Понимаю. Не переживайте. Просто… жду, когда вернётесь. Увидимся.   Он не расстроился — голос звучал тепло, уверенно. Диана выдохнула с облегчением.   Тем временем Давид уже всё организовал. Позвонил знакомому, который владел шикарным домом за городом — в часе езды от Барселоны. Там ждал романтический ужин: свечи, шампанское, свежие морепродукты. Главная спальня — мечта: огромная кровать под балдахином из белого шёлка, панорамные окна с видом на горы.   В машине он незаметно сунул в бардачок пачку презервативов — целую коробку. *Планы грандиозные. Сегодня она будет только моей.*   Они мчались по извилистой трассе, ветер трепал волосы Дианы через открытое окно. Барселона осталась позади, впереди — холмы, покрытые оливковыми рощами, далёкие пики гор в лучах заката. Воздух пах соснами и морем.   — Красиво, правда? — сказал Давид, сжимая её руку.   — Как в кино, — улыбнулась она.   Дом возник внезапно — современный, но уютный, из камня и стекла, утопающий в зелени. Входная дверь открывалась на террасу с видом на долину. Внутри — тёплый свет, камин потрескивал. Стол накрыт: устрицы, лобстер, фрукты, бокалы с искрящимся шампанским.   Они поднялись в спальню. Огромная кровать манила мягкостью, балдахин колыхался от лёгкого сквозняка. Окна открывали звёздное небо и силуэты гор. В воздухе витал аромат лаванды.   — Давид… это невероятно, — прошептала Диана, касаясь шёлковых простыней.   Он обнял её сзади, целуя шею.   — Это только начало.       Ужин разворачивался медленно, под треск камина и мягкий свет свечей. Стол ломился от изысков: устрицы с лимоном, нежный лобстер в сливочном соусе, спелые персики, политые мёдом. Шампанское искрилось в бокалах, добавляя разговору лёгкости.   Они болтали — о мелочах, о Барселоне, о планах. Диана смеялась, рассказывая забавную историю из кафе. Давид кивал, улыбался, но мысли его были далеко. *Как же я хочу её. Сейчас. Почувствовать вкус её кожи, войти в неё, слышать стоны.* Желание жгло изнутри, тело напряглось от одного вида её губ, обхватывающих бокал.   — Ещё шампанского? — спросил он, наполняя её бокал, сам едва пригубив.   — Немного, — улыбнулась она. Алкоголь сделал её щёки розовыми, взгляд томным.   Ужин подходил к концу. Давид выключил ненадолго музыку, встал и подошёл к ней сзади. Его руки легли на плечи — нежно, но уверенно. Пальцы скользнули вниз по рукам, обхватили талию.   — Мы доели, — прошептал он ей на ухо, губами касаясь мочки. — Пойдём отдохнём.   Диана замерла, но не отстранилась. Его ладони медленно блуждали — по бёдрам, по животу, поднимаясь к груди, дразня, обещая. Режим хищника включился: движения стали властными, но ласковыми. Она таяла под его прикосновениями, тело отзывалось теплом. *Сегодня всё особенное,* — подумала она, чувствуя, как сердце бьётся чаще.   Он развернул её к себе, поцеловал медленно, глубоко.   — Пойдём, — сказал тихо, беря за руку.   Они вошли в спальню, где мягкий свет луны смешивался с отблесками камина. Огромная кровать манила шёлковыми простынями. Давид прижал Диану к себе, его руки продолжали блуждать по её телу — медленно, обещая неизбежное. Она отвечала, но вдруг замерла, отстранившись чуть.   Её взгляд стал серьёзным, щёки вспыхнули.   — Давид… — прошептала она, опустив глаза. — Это… мой первый раз.   Он остановился мгновенно. Внутри вспыхнул восторг — дикий, собственнический. *Первая. Только моя. Никто до меня не касался её так.* Ухмылка тронула губы, глаза загорелись хищным блеском.   — Правда? — спросил он тихо, поднимая её подбородок, чтобы поймать взгляд. — Тогда всё будет идеально.   Он поцеловал её нежно, но уверенно, руки вернулись к её талии.   — Обещаю, Диана. Это будет незабываемо. Я сделаю так, что ты запомнишь каждую секунду. Только со мной.   Она улыбнулась сквозь смущение, доверчиво прижавшись. Его слова, его прикосновения — всё казалось правильным.   Давид повёл её к кровати, сердце колотилось от предвкушения.        Давид  ждал этого момента много времени ,его желание  Дианы  росло с каждым днем. Он спланировал каждую деталь, чтобы их первый раз был незабываемым. Когда они вошли в спальню, Давид  повернулся к Диане , его глаза потемнели от похоти. Он притянул ее ближе, его руки скользили по ее изгибам, и он поймал ее губы в жгучем поцелуе. Диана  растворилась в его объятиях, ее собственное желание совпало с его собственным.  Давид медленно стянул с Дианы платье, открывая её кожу лунному свету. Она стояла перед ним обнажённая, дрожа от волнения и желания. Его глаза пожирали каждый сантиметр — упругие груди, тонкую талию, округлые бёдра.   — Ты прекрасна, — прошептал он, притягивая её к себе. Губы нашли её шею, оставляя влажные следы поцелуев. Руки скользнули вниз, сжимая попу, прижимая её ближе. Она ахнула, чувствуя его возбуждение через ткань брюк.   Он уложил её на кровать, нависая сверху. Поцелуи стали глубже — язык исследовал её рот, пока пальцы дразнили соски, заставляя их твердеть. Диана выгнулась, тихонько постанывая.   — Расслабься, милая, — шептал он, спускаясь ниже. Он осыпал поцелуями ее шею, ключицы, останавливаясь, чтобы отдать дань уважения ее груди, прежде чем продолжить ниже. . Он раздвинул её ноги, дыхание обожгло внутреннюю сторону бёдер. Язык коснулся клитора — медленно, кругами, заставляя её тело дрожать. Она вцепилась в простыни, стоны стали громче.   — Давид… пожалуйста…     Рука  Давида скользнула между ног Дианы , его пальцы нащупали ее и без того гладкие складки. Он застонал от ее прикосновения, такой мокрой и готовой к нему. Он обвел ее клитор большим пальцем, оказывая необходимое давление, чтобы заставить ее извиваться. "Давид ..." промычала Диана ,выгибаясь от его прикосновения. Ее руки сжимали простыни под ней, костяшки пальцев побелели от усилий оставаться на месте. Давид добавил палец, затем два, медленно вдыхая и вынимая их из нее. Он внимательно смотрел на ее лицо, запоминая каждое выражение, пока подносил ее ближе к краю. Ее стоны наполнили комнату, музыка для его ушей.      «Хватит. Не могу больше терпеть.»Возбуждение затмило всё — он надел презерватив дрожащими руками, навис сверху. Давид перевернул Диану  на ее руки и колени, крепко сжав ее бедра и расположившись позади нее. Без предупреждения он вонзился в нее, погружаясь по самую рукоять одним плавным движением. Диана  вскрикнула, ее тело напряглось от внезапного вторжения. Но Давид  не дал ей времени приспособиться, задав такой резкий темп, что при каждом толчке спинка кровати ударялась о стену. Он был неумолим, движимым первобытной потребностью требовать и побеждать. Его пальцы впились в мягкую плоть ее бедер, без сомнения, оставив после себя синяки. Звук ударов кожи о кожу наполнил комнату, перемежаясь приглушенными криками Дианы  и гортанным ворчанием Давида .       Его лицо озарилось довольной ухмылкой — глаза полузакрыты от удовольствия, губы растянуты в хищной улыбке. Она стонет для меня. Только для меня. Я внутри неё — первый, единственный. Осознание этого жгло сладкой гордостью: её теснота, её дрожь, её крики — всё принадлежало ему. Он наслаждался каждой секундой, ускоряя ритм     Давид  перевернул Диану  на спину, широко расставив ее ноги и закинув их себе на плечи. Он врезался в нее с диким толчком, его бедра врезались в ее бедра с жестокой силой. Кровать под ними зловеще скрипела, грозя рухнуть от интенсивности их занятий любовью.  Он наклонился, схватил один из ее сосков зубами и сильно прикусил.Диана  закричал, боль переросла в удовольствие, когда он посасывал и покусывал чувствительный бутон. Его рука тяжело опустилась на ее задницу, оставив красный отпечаток ладони на ее бледной коже.   Ритм Давида ускорился — толчки стали глубже, жёстче, кровать скрипела под ними. Диана извивалась, её стоны росли — громкие, протяжные, полные экстаза:   —  Давид..! Его рычание сливалось с её криками в унисон — низкое, животное:   Последние толчки — мощные, отчаянные — подтолкнули их к краю. Он вонзился особенно глубоко, чувствуя, как она сжимается вокруг него. Диана закричала, тело содрогнулось в оргазме, ногти впились в его спину. Давид последовал за ней — последний рывок, рык сорвался с губ, он излился, заполняя момент абсолютным блаженством. Они замерли, стоны затихли в тяжёлом дыхании, тела сплетены в поту и удовлетворении. Улыбка не сходила с его лица .  Ночь не закончилась — он брал её снова и снова, меняя позы, пока оба не обессилели.