Глава 1

Иногда люди остаются вместе не потому что любят, а потому что боятся тишины. Квартира встретила Т/и холодом. Он был знакомым — не резким, не пугающим, а таким, к которому привыкают. Холод стен, холод пола под тонкой подошвой кед, холод воздуха, в котором давно не было смеха. Здесь всегда хотелось говорить тише. Будто квартира запоминала слова и потом возвращала их обратно — искажёнными. Т/и аккуратно закрыла дверь. Замок щёлкнул слишком громко. Она замерла. Из комнаты — ни звука. «Спит или делает вид», — машинально подумала она, снимая куртку. Куртка была лёгкой, летней, но в квартире в ней хотелось остаться. В коридоре валялись Ванины кроссовки — грязные, сброшенные наспех. Он всегда так делал. Вечно спешил жить, но никогда — убирать за собой. Раньше Т/и обязательно сказала бы: — Ты можешь хотя бы убрать обувь? И обязательно получила бы в ответ: — Потом. Сейчас она просто переступила через них. На кухне горел свет. Лампа под потолком мигала, будто тоже сомневалась, стоит ли продолжать. На столе стояла кружка с холодным кофе, в котором образовалась мутная плёнка. Рядом — пустая пачка сигарет и зажигалка с отколотым краем. Всё здесь было знакомым. И всё — чужим. Т/и поставила сумку на стул и включила чайник. Он загудел слишком громко. Она села за стол, поджала под себя ногу и уставилась в окно. Во дворе было мокро и серо. Асфальт блестел, отражая жёлтые фонари, и эти отражения казались живее её собственной квартиры. Полгода. Полгода назад она радовалась этой кухне. Радовалась даже облупленной плитке. Потому что рядом был Ваня. Потому что «вместе». Когда чайник щёлкнул, Т/и вздрогнула. — Ты поздно, — раздался голос за спиной. Ваня стоял в дверном проёме. Высокий, чуть сутулый, будто устал от собственного роста. В старой футболке, растянутой на ключицах. Волосы взъерошены, зелёные глаза мутные после сна. Или после бессонницы — она давно перестала различать. — Работа, — ответила Т/и, не оборачиваясь. — Ты так всегда говоришь. Она повернулась. Посмотрела на него. Раньше ей нравилось, как он смотрит — прямо, внимательно. Сейчас этот взгляд будто проверял: не собирается ли она уйти. — Потому что это правда. Ваня прошёлся взглядом по кухне, задержался на пустой тарелке. — Ты опять не ела? — Не начинай, — резко сказала Т/и. Он вздохнул, провёл рукой по лицу. — Я не начинаю. Я переживаю. — Переживать — это не то же самое, что постоянно давить, — она повысила голос и тут же пожалела об этом. Ваня помолчал. — Мы вообще когда-нибудь нормально разговариваем? — А ты считаешь, что сейчас — нормально? — Т/и усмехнулась. — Или опять будет «ты всё не так поняла»? Он сжал челюсть. — Зачем ты так? — Потому что по-другому не получается. Молчание стало тяжёлым. Ваня потянулся за сигаретами. — Я покурю. — Конечно, — бросила она. — Куда же без этого. Балконная дверь хлопнула. Резко. Т/и налила кипяток в кружку. Руки дрожали, и она это заметила. Сжала пальцы сильнее. В последнее время тело реагировало быстрее, чем разум. Когда Ваня вернулся, он сел напротив, уткнулся в телефон. — Мы так и будем молчать? — спросил он, не поднимая глаз. — А ты хочешь поговорить? — устало спросила Т/и. — Хочу понять, что с нами происходит. Она рассмеялась — коротко, без радости. — С нами? Ваня, мы просто живём. Выживаем. Это не «с нами», это — «как получится». Он резко поднял взгляд. — Ты правда так думаешь? Т/и встала. — Я устала, — сказала она тихо. — Давай не сегодня. Она отнесла кружку к раковине. Посуда стояла там второй день. Т/и включила воду и начала мыть — резко, зло. Брызги летели на пол. Ваня смотрел на неё несколько секунд. — Я в комнату, — сказал он. — Конечно, — ответила она, не оборачиваясь. Как всегда. Ночь опустилась незаметно. В постели они лежали рядом, но не вместе. Ваня отвернулся к стене. Его плечи были напряжены, даже во сне — или в том, что он называл сном. Т/и смотрела в потолок, считая трещины. Ей казалось, что если она собьётся — расплачется. Она повернулась на бок, посмотрела на него. Хотелось коснуться его спины, провести ладонью, вернуть хоть что-то. Но внутри было слишком много грязи — старых слов, новых страхов, накопленных обид. Когда-то ей казалось, что любовь — это просто. Сейчас любовь была похожа на постоянную борьбу за воздух. Т/и закрыла глаза. Завтра всё повторится. И послезавтра тоже. И от этой мысли в квартире стало ещё холоднее.