Послесловие. За кулисами несуразицы

Комната была поглощена тишиной, которую лишь с трудом нарушало размеренное гудение системного блока под столом и нервный, дробный стук пальца по столешнице. За прикрытым красной шторой окном редкие снежинки лениво падали, растворяясь в безвозвратной тьме ночи. Свет настольной лампы резко выхватывал из полумрака творческий хаос: скомканные, исписанные черновики захватили рабочее пространство, а оставшуюся территорию делили монитор компьютера, клавиатура и пара бутылок вина. Конечно же, слева от стола, на громоздкой тумбе, стоял террариум, где мирно дремали три лягушки, даже не подозревающие, в какие сюжетные дебри их только что зашвырнула хозяйская фантазия. ​78-ой сидел, сгорбившись над последним листом рукописи. Его пальцы сжимали дешёвую шариковую ручку с такой силой, словно это было горло самого Багрового Изгнанника. В голове яростно роились мысли, сбиваясь в клубок под воздействием спирта. ​Череда обрывистых, ритмичных шорохов по бумаге внезапно прекратилась глухим стуком. 78-ой вывел заключительную, жирную точку. ​Тук. ​Пластиковый корпус ручки не выдержал давления переполненной энтузиазмом руки и с сухим треском лопнул пополам. Чернила брызнули на белую перчатку, расплываясь тёмным пятном, похожим на каплю смолы на свежем сугробе. ​— Классика, — хмыкнул 78-ой, отшвырнув обломки канцелярского прибора в сторону. Где-то позади раздались два тихих удара о деревянный пол. ​Автоматон медленно откинулся на спинку громко скрипнувшего стула, поправив сползшие на нос прямоугольные очки с фиолетовыми линзами. Его губы, растянутые в вечной улыбке, чуть заметно дрогнули, выдавая скрытое напряжение. Он потянулся к стоящей рядом недопитой бутылке, сделал обжигающий глоток, чувствуя, как тепло разливается по его внутренностям, и повернул голову в сторону, обращаясь к невидимому собеседнику, затерянному в тени комнаты. ​— Знаешь, — голос 78-го зазвучал тихо, с той самой модуляцией, которую он использовал, когда хотел казаться философом, — это было... иступлённо. Хе-хе-хе... Я бы даже сказал, я только что написал ноты для симфонии Хаоса... Прекрасное чувство. ​Он скользнул взглядом по стопке исписанной бумаги. В этом «писании» смешались экшен, фэнтези, киберпанк, невероятные приключения и бог знает что ещё. ​— Это будет романтическая история, подобной которой ещё не было, — произнёс 78-ой с нескрываемым сарказмом. В его голосе проскользнули нотки истерического веселья. — Мы прошли через многое, мой друг... Через рояль в кустах, через смену ориентации ради фансервиса, через окончательную кончину логики и здравого смысла.... Хех. ​Глубоко вздохнув, 78-ой встал, и его суставы едва слышно щёлкнули. Двухцветный пиджак качнулся, когда он подошёл к террариуму и постучал по стеклу. Настоящий Дредноут лениво моргнул, глянув на своего хозяина, остальные лягушки — Ментор и Сквернослов — продолжали дремать у куска неподелённого сала. ​— Эта история, — продолжил робот, поворачиваясь обратно и опираясь бедром о стол, — она ведь не просто бред. О, нет. Она о том, что мы уже пережили. О нашей боли, о наших страхах... и о том, чему ещё предстоит произойти. Или не предстоит. Кто знает, может, завтра нас завоюют мышьяковые формы жизни, и тогда этот текст станет единственным наследием неомрачённой культуры? ​Автоматон усмехнулся, хотя в белых кольцевидных зрачках на секунду мелькнула тень чего-то мрачного и опасного. Он быстро подавил это, резко встряхнув головой, отчего его чёрная косичка на затылке мотнулась из стороны в сторону. ​78-ой собрал листы в неровную стопку. Его руки сгибали бумагу резко, в то же время в его движениях сквозила странная неуверенность существа, которое жаждет признания, но боится быть осмеянным. Он подошел ближе к собеседнику, протягивая рукописи. На его лице играла та самая маска беззаботности и наивности, за которой он прятал свой интеллект и свои страхи. ​— Хех, — выдохнул он, и уголок его рта пополз вверх. — Теперь пришло время тебе заценить мой шедевр. ​Он склонил голову, глядя поверх фиолетовых очков своими бездонными чёрными глазами. ​— Не суди строго, я же начинающий писатель~