Глава 9.

             «Никогда не расслабляйся и не доверяй людям полностью. Ты получишь удар в спину в самый неподходящий момент и от того, от кого меньше всего ожидаешь. Тебе повезёт, если ты не сломаешься и найдёшь в себе силы двигаться дальше. Со временем утихнет боль обиды и растворится горечь разочарования. Возможно, ты даже сможешь простить, однако никогда не забудешь случившегося и всегда подсознательно будешь ждать от этого человека нового удара.» Примерно так описала жизненный принцип своего главного героя в новелле госпожа Лун Чуаньци. Золотое правило. Кай свято следовал ему много лет ещё до знакомства с новеллой и расслабился лишь раз. Сон сразу же ударил. Он учёл ошибки прошлого и двинулся дальше. Душевная рана ещё болела, но съёмки в дораме и закадровые события здорово помогали отвлекаться.       Едва он спустился вниз, его торжественно поздравили с днём рождения, Кай заранее заказал для всех угощение, его доставили перед завтраком, поэтому утро началось со сладкого десерта. В их работе никогда не знаешь, чем закончится день, когда смогли, тогда и отметили. Если за день не случится катастрофа, то можно потом ещё попраздновать. Киностудия выложила на странице пост с официальным поздравлением.       Сегодня снимали сцену приезда родителей к дому Эмилии. Кай не знал, ему потом сказали, что первым делом Мэйфан потребовала сменить обоих актёров, поскольку в отличие от полукровки Клэр Шу она вообще принадлежала к европейской расе и родилась блондинкой. Она им целую лекцию по генетике прочитала, объясняя, почему выбранная ранее экранная «мать» ей не родственница. Актрису-брюнетку заменили, подобрали такую же светловолосую, светлокожую и синеглазую, а вот актёра-китайца оставили. Быстро придумали ход со вторым замужеством матери. Мэйфан тогда пожала плечами и перестала спорить. Сцену первой серии отсняли заново и вставили вместо старой. До второй сцены с родителями Клэр не дожила.       Их загримировали и ждали команды режиссёра Чу начинать. Кай привычно скучал и от нечего делать прогуливался по тротуару между домом для съёмок и домом для съёмочной группы. Мэйфан ходила рядом со сценарием в руках и бросала на него из-под ресниц косые взгляды. Наконец она не выдержала и преградила ему путь.       — В-Кай! — прозвучало громко и резко, с небольшой запинкой. Она не привыкла к его новому имени и всё норовила назвать настоящим. Он не позволял, оно только для самых близких, для остальных есть прекрасный псевдоним. — Я понимаю, что истерику легко изобразить. Не уверена в том, что получатся нужные эмоции. Эмилия в шоке от возвращения родителей. Как бы ты сыграл на моём месте, на что бы больше ориентировался?       Он окинул её раздражённым взглядом. Их в Пекине не учили что ли, раз просит совета? Так сложно сосредоточиться и представить?       — Вспомни момент, когда тебя вызвали к директору школы и сказали, что отчим помер, а ты отправляешься жить в приют. По твоим словам ты тогда вообще онемела от неожиданности. Примерно так и должно выглядеть.       Кай заметил подъезжающий к дому персонала Феррари Тянь Хэна и поспешно отошёл от Мэйфан. Что его босс забыл здесь? Они же встречаются завтра на съёмке в бизнес-центре! Из машины со стороны пассажира выбрался не очень высокий парень в модной сейчас одежде оверсайз. Кто это? Незнакомец заметил его и со всех ног помчался навстречу, пока Хэн ещё только вылезал.       — Инь Кайсюань! — надо же, он знал его имя и вёл себя так, словно они давно знакомы. — Ты меня совсем не узнаёшь, да? Я играл мальчика-воришку в фильме «Проклятье лунного талисмана»!       Кай его сразу же вспомнил, хотя с тех пор прошло четыре года. Имя ему точно не сказали, парнишке на тот момент едва ли исполнилось пятнадцать, за ним по съёмочной площадке злым надзирателем ходила мать и не разрешала ни с кем общаться. Один короткий эпизод, три минуты экранного времени, и парень уехал. В титрах даже не указали его имя.       — Неплохо у нас живут воришки, — Кай остановился в паре шагов и слегка поклонился в ответ. — Выглядишь так, словно сошёл с обложки журнала для старшеклассников! Каким ветром задуло сюда и почему вместе с моим новым боссом?       Парень натурально смутился, аж уши покраснели.       — Ты не знаешь… Конечно, по просьбе Хэна мама сторожила меня похлеще дракона. — Он оглянулся на направляющегося в их сторону Бай Хэна. — Меня зовут Тянь Хаонин, я его младший брат.       Кай бросил на Хэна растерянный взгляд. Внезапно стало понятным странное поведение женщины в прошлом. Она охраняла мальчика от мужчины, чьи сексуальные интересы распространялись не только на женский пол. Но ведь он тогда даже не думал о пацане как о возможном любовнике, тот же был таким мелким, а он встречался с Соном… Да он вообще не думал! Едва сцену сняли, он совсем забыл о существовании пацана! О нём не забыли.       Четыре года назад Тянь Хэн злился на него из-за Мэйфан. Его злость копилась годами, сдерживалась некоторыми обстоятельствами и ранними договорённостями и в день кастинга выплеснулась фразой про шлюховатых мальчиков. Получается, уже тогда они боялись, что он — безнравственный тип, который падёт так низко, что первым делом соблазнит их младшего сына-подростка? Правда-правда? Честно-честно? Почему в людях прочно укореняется стереотип, что геи трахают всех подряд, кто попадает в поле зрения? И он би вообще-то, сколько можно повторять?       — Не знал, что у Бай Хэна есть младший брат, — сказал он самое банальное, что оказался способен выдать мозг. Нет, знал с первых дней рождения мальчишки, просто забыл на долгие годы за ненадобностью. Глаза неожиданно запекло, по языку горькой желчью разлилось разочарование. Он не заслужил подобного отношения. С таким подходом как Хэн сам не боится с ним рядом ходить? А вдруг?       — Я родился в год, когда Хэн стал айдолом, — хихикнул ничего не подозревающий Хаонин и подтвердил то, что прямо сейчас вспомнил Кай. — А приехал, потому что мне дали роль Динь Сина. Я сыграю твоего сиблинга и будущего партнёра по бизнесу.       Тянь-самый-младший аж пританцовывал на месте от восторга и предвкушал интересный актёрский опыт, а у Кая перед глазами поплыли красные круги. В новелле не сказали об этом прямо, но между строк так и сквозило то, что Цзянюя и Сина связывали не только деловые отношения. Особо впечатлительные легко могли бы так подумать. Вот почему финал оставили открытым! Читателям дали возможность самим додумать, кого в итоге может выбрать главный герой.       — Нет! — Кай не узнал свой голос. — Не рассчитывай на скрытые намёки и чью-то буйную фантазию, ничего подобного нет и не будет в сценарии!       — Почему? — Хаонин перестал улыбаться. — Есть, я читал!       — Точно не было, я читал! — возразил Кай. — Если только его недавно не переписали заново, а мне «забыли» сообщить.       В это время до них дошёл Хэн. Кай боялся не сдержаться и ударить его. Он направил гнев в другую сторону и предпочёл разбить мечты его братика, чтобы потом самому в грязь не вляпаться.       — Нет, я сказал! Ты не тянешь на шлюху!       — А это здесь причём? — удивился Хаонин. — Твой сиблинг…       — У брата спроси! Он меня за один только взгляд на тебя пусть и под прицелом камеры на куски порвёт и по всему Шанхаю собакам на корм раскидает. — Кай развернулся и пошёл от них подальше. Куда угодно, лишь бы не стоять рядом. Противно, как же противно! Как ведром помоев окатили! Он не слышал разговора братьев, до его слуха долетел лишь один громкий возмущённый вопль младшего.       — Что? Ты сказал ему это? Как ты мог, гэ Хэн!!!?       Кто-то с громким топотом убежал в противоположную сторону. Кая окликнул режиссёр Чу. Как раз подготовили сцену с родителями. Им подправили грим, и они с Мэйфан сели в машину. Она только глянула на него и отшатнулась.       — Не хочу знать, что сейчас между вами случилось, и причём здесь Сяо Хао, но ты убиваешь взглядом всё живое в радиусе десятка километров. У тебя мёртвые глаза, Кай, поверь, со стороны виднее. Жуткое ощущение. — Она обхватила себя за плечи в безуспешной попытке отгородиться от его эмоций.       — Отлично! Как раз подходит для беседы с вымышленными нежелательными родственниками. — Да, он на самом деле хотел что-нибудь сломать или разбить. Или кого-нибудь избить. Сильно.       Заработала камера. Мэйфан подъехала к дому, где проезд в гараж загораживал машина «отца».       — Молчи, Эми, я сейчас сам их построю, — произнёс он убийственно спокойным голосом свою реплику. Выдержал драматическую паузу и добавил: — Формально мы пока не знакомы, так что имею полное право хамить.       Он вышел из машины и направился в сторону «родителей». Играющий отца Эмилии актёр увидел его и выдал такую сложную гамму чувств на лице, что режиссёр остановил камеру.       — Кай, дорогой, тебе нужно их всего лишь прогнать, а не убить, — попросил он. — Помягче. Ещё дубль.       Кай вернулся к машине и попутно глянул на дорогу. Вдали за ограждением стояли братья Тянь. Он равнодушно отвернулся. Мэйфан сдала назад на исходную точку и ждала команды.       — Если хочешь кого-нибудь побить, я согласна на спарринг, — предложила она.       — Хоть ты и Мастер, я женщин не бью, Мэйфан, — тихо ответил он. — Они слабые и не могут нормально дать сдачи. Больше визжат и друг дружке волосы выдирают. О, ещё могут поцарапать. Как кошки. Мне нельзя ходить с царапинами, роль не позволяет, и гримёров жалко.       — Не уверена, что сможешь до меня дотянуться, — фыркнула она. — Ударишь хоть раз, и я исполню одно твоё желание. Любое. Бери, пока продаю!       — Не люблю абстрактные желания. И у меня травма! — он потряс в воздухе рукой с верёвочкой на запястье.       Она засмеялась.       — Хорошо, на сегодня ты отмазался. Если передумаешь, а желание убивать не пройдёт, то вечером в гостиной я планирую позаниматься Тай Чи, присоединяйся, места много.       Он не ответил: ассистент подал знак, и Мэйфан тронулась с места. Второй дубль оказался удачней, но немного не дотянул, а третий понравился режиссёру Чу. Они сняли сцену на улице, потом с близкого ракурса разговор в машине и переместились в дом. Там Мэйфан закатила натуральную истерику. Кай смотрел на её слёзы и вспоминал момент, когда она умоляла его взять над ней опеку. Сейчас в её глазах билось точно такое же отчаяние. Сцену сняли, и она пулей вылетела из комнаты, где-то наверху хлопнула дверь.       Кай ждал решения режиссёра. Пока тот не просмотрит отснятое, рабочий день не окончен. Хорошо, что они в доме, а не на улице, а то слонялся бы без дела и мёрз, такое часто случалось. От нечего делать он заварил на кухне чай, налил в две кружки, поставил рядом на поднос вазочку с печеньем и маленькими зефирками и под пристальными и много у кого удивлёнными взглядами стаффа поднялся на второй этаж. Его ответная пальмовая ветвь. Не постучал: руки заняты. Сразу открыл дверь. Мэйфан стояла возле окна, но вряд ли замечала, что происходит на улице. Повернулась на звук. Кай поставил поднос на стол и посмотрел ей в глаза. Такие же мёртвые как у него, горящие от невыплаканных слёз.       — Ладно, мои проблемы стары как мир. Что случилось у тебя, несравненная Мэймэй? Признаю, ты сыграла эпично, я чуть не собрался идти и убивать твоих экранных папу с мамой!       Она протянула руку и дёрнула за пластиковые бусики, закрывая окно жалюзи и отсекая любую возможность наблюдать за ними снаружи.       — Вспомнила отношение ко мне отчима и его жены: выглядело примерно также. Что до личного, то тоже всё до скуки старое и неинтересное: Сяолан мне изменяет! Давно!..       — …Сказала женщина, которая за последние несколько лет провела в Тайланде больше времени, чем в Китае. И почему я не удивлён, что твой муженёк решил гульнуть на сторону? Если мне не изменяет память, он со времён айдольства отличался повышенной любвеобильностью и неразборчивостью в похождениях. — Кай снял с подноса свою кружку и уселся в кресло. Отпил глоток и зажмурился от удовольствия. Он любил «Чёрный порох» за его сладкую терпкость с дымком.       — Он не гуляет, Кай, он влюбился. По-настоящему. В прошлом наш брак стал вынужденным спасением для обоих. И пока я долго и безуспешно пыталась пережить личную трагедию, он быстро успокоился и двинулся дальше. Один, без меня. Он даже собственное обещание не трахаться на стороне нарушил! Кто бы сомневался! — Мэйфан забрала свою кружку, села в соседнее кресло и тоже отпила глоток. Кай знал, что она пила этот чай только тогда, когда он его заваривал. В остальных случаях называла предложенный напиток запареным в кипятке горелым веником и отказывалась. — Что ещё можно ждать от человека, который меня никогда не любил?       — Тебе виднее, милая, ты же зачем-то вышла за него замуж… — забросил он наживку: вдруг под влиянием момента сподобится признаться?       — Ошибка, о которой я жалею до сих пор. — Не прокатило. — Лучше бы я вышла за Хэна. Правда. Или попыталась остаться в твоей жизни и отбила тебя у любовника. Ничего не изменилось, Кай, я до сих пор люблю тебя. Мой муж в курсе.       — Почему мне даже сейчас кажется, что ты снова что-то не договариваешь? Лучше бы я никогда не заходил в то кафе, правда. — Кай вышел из её комнаты с кружкой в руке и в дверях столкнулся с одним из ассистентов.       — Режиссёр Чу просил передать, что можно снять несколько одиночных сцен на кухне, в гостиной и так далее. Ещё пара часов времени.       Кай спустился вниз, его переодели в домашнюю одежду, после чего он под прицелом камеры занялся готовкой. Мэйфан появилась по окончании съёмки, когда он объявил продолжение банкета, съела предложенную порцию сваренного им под камерами супа, тихо села в углу с кусочком торта на тарелочке и телефоном в руках и мило заворковала с кем-то на тайском. Настолько мило, что тренировка Тай Чи забылась сама собой, а после ухода команды из дома, когда они остались в нём вдвоём, она вошла в его спальню без стука, поцеловала и осталась до утра. Он наставил рога Фань Сяолану: на душе немного полегчало.       — Милая, я уезжаю, — Кай присел на край кровати и разбудил её поцелуем в шею. — У тебя выходной, да? Раз я на съёмке весь день в бизнес-центре.       — Угу, — Мэйфан не отпустила его без порции обнимашек. — Не переживай, я сейчас уйду, чтобы никто не застукал на месте преступления.       Она быстро оделась и бесшумно выскользнула в тёмный коридор. Раз команда уезжает вместе с ними в Шанхай, то вряд ли здесь сегодня кто-то появится и увидит её в чужой комнате и постели. Она может проспать весь день или уехать по своим делам, в любом случае её никто не собирается снимать. Мэймэй решила не рисковать.       Кай дошёл до дома персонала и с удивлением заметил среди снующих туда-сюда людей сонного и недовольного Тянь Хаонина. Он отвернулся, пока его не заметили, и наткнулся взглядом на Юнсина. Агент сам искал его и поспешил подойти.       — А чего мелкий тут делает? — спросил Кай. — Не мог уехать с братом домой? От него бы и приехал играть в киношку. Или он против родительского контроля? Большой стал, бунтует?       — Они вчера сильно поругались, и Тянь-младший громко заявил, что лучше останется здесь, чем поедет к брату, — выдал последнюю новость Юнсин. — Он хотел занять одну из комнат в вашем доме, но режиссёр Чу не позволил. Сказал, что там приспособлены для жилья только две спальни для тебя и Мэйфан, а две другие нельзя трогать, потому что они используются для съёмок. Декорации.       Кай влепил себе мысленную оплеуху. Они с Мэйфан ночью хорошо расслабились и вроде как даже уладили свои разногласия. Хорошо, что никто не пришёл, а то застали бы их за адюльтером. Интересно, Фань Сяолану плевать на то, с кем спит его жена, или он расстроится, если узнает?       — Юнсин, я тут подумал, — идея пришла внезапно, ранее он её отбросил, а сейчас захотел воплотить в жизнь. — Может, на самом деле арендовать где-нибудь за городом дом? Хотя бы в пределах получасовой поездки отсюда? Я бы съехал, честно, а то как-то многолюдно стало, и всем со мной поговорить по душам приспичило. Что приспичило мне, никого не интересует!       Юнсин словно ждал чего-то подобного: открыл одно из приложений и ввёл запрос. Неподалёку как раз сдавалось несколько домов, осталось съездить и посмотреть. Поскольку Кай что-то обсуждал с агентом, к ним не подходили и не мешали, хотя Сяо Хао продолжал маячить поблизости и мозолить глаза. Скорее всего, очень хотел поговорить. Кай же желал встретиться с ним исключительно под прицелом камеры и присмотром нескольких пар глаз свидетелей, отыграть нужную сцену и забыть о его существовании. Нет, сам Хаонин ему ничего не сделал, не хотелось думать, что каждую секунду в каждом дубле за ними будут пристально наблюдать и анализировать, не переигрывает ли он, не строит ли парню глазки, ни на что не намекает, не пытается назначить свидание? Нет, нет и нет!       Народ разобрался с оборудованием и погрузился в автобус. Кай тащил Юнсина за собой и выдохнул, когда они сели на двойное кресло. Выбрал свободное между девушками-гримёрами и стилистами. Хаонин прибежал следом, увидел, что все места вокруг заняты, и с разочарованным видом пошёл искать свободное. Оно нашлось в начале автобуса, далеко от них.       Поездка по просыпающемуся Шанхаю пролетела незаметно: Кай с Юнсином уткнулись в телефон и рассматривали варианты домов на съём. В итоге им ни один не понравился, зато время с пользой потратили, цены на жилье узнали. На остановке Кай прошёл мимо парня и на его порыв что-то сказать нетерпеливо поднял руку. Довольно категоричный жест: Хаонин сверкнул глазами, но ослушаться старшего не посмел: с несчастным видом поплёлся следом за остальными.       Вчера в эфир вышла первая серия, её посмотрело примерно сто миллионов зрителей. На сайте ИКС-студии случился обвал, столько народу пожелало написать отзыв. Дорама понравилась зрителям, количество подписчиков в соцсетях резко возросло. За актёрами и так пристально наблюдали, по распоряжению Тянь Хэна в каналы кинокомпании регулярно выкладывались кусочки закадровых эпизодов, а после первой серии в титрах пустили нарезку из кадров с Клариссой Шу, что ещё больше подогрело интерес фанатов. Особо рьяные постоянно приезжали к месту съёмок, пришлось выставить охрану и следить, чтобы они не прорвались и не помешали работе.       Информацию об их приезде в бизнес-центр кто-то успел слить в интернет: на улице стояла толпа девушек с телефонами наизготовку. Они фиксировали каждое движение актёров и не подходили ближе лишь по той причине, что кто-то успел организовать охрану и ограждения, за которые им запрещалось выходить. Плакаты с пошлыми предложениями, вопли с требованием немедленно на них жениться. Не фанаты, а сасэны.       Кай увидел толпу ещё из салона автобуса и на ходу надел чёрную маску, закрывая лицо. Несколько мировых пандемий приучили людей в целях профилактики от заразы пользоваться средствами индивидуальной защиты. Любящие приватность азиаты оставили их и после и с удовольствием прятались за ними от посторонних глаз. Очки, капюшон — он не повернул голову и не отреагировал ни на один крик в свой адрес. Там приехали не только девушки, но и парни, от одного только вида некоторых его замутило. Вот, пусть младший Тянь посмотрит, к кому его брат приравнял Кая с его выбором. Зачем лезет? Не боится испортить репутацию?       Хэн ждал внутри, туда сасэнов не пустили. Одна из девушек-костюмеров так спешила скрыться в помещении, что споткнулась и чуть не упала. Куча чехлов с одеждой в руках, вскрик и полёт над полом. Кай успел поймать её, заработал благодарный взгляд и забрал половину ноши.       — Давай, я понесу, не торопись. Успокойся.       Его ровный голос и спокойная интонация помогли: девушка перестала суетиться и поспешила в сторону лифтов. Кай забыл, что обычно актёров официально фотографируют внутри в специальной зоне, прошёл мимо и последовал за ней, забросив чехлы за спину. Когда двери лифта закрылись, Юнсин снял маску и заржал.       — Кай, видел бы ты их лица! Равнодушно прошёл мимо босса и остальных важных персон, даже не посмотрел ни на кого, зато девушке из обслуживающего персонала помог. Все камеры смотрели только на тебя!       — Надеюсь, меня за такое поведение не уволят, — отшутился он. — Ой, вспомнил, я же главный актёр в дораме, меня нельзя увольнять. Пойду, поплачу с горя в гримёрке. Девушки замажут.       Едва они вышли из лифта на нужном этаже, пришло уведомление от кинокомпании. Стафф успел загрузить в канал момент с поддержкой падающей ассистентки и в ярких красках воспевал Инь Кайсюаня за доброту и человечность по отношению к обслуживающему персоналу. Под постом стремительно росло количество просмотров, лайков и комментариев.       — Сейчас только восемь утра! — удивлялся он. — Люди вообще не спят, да? Ждут в соцсетях, пока я кашляну или махну рукой, чтобы пожелать мне здоровья или махнуть смайликом в ответ?       — Такова всенародная любовь, дорогой! Ай! — Юнсин сунул ему в лицо свой айфон. — Смотри сам!       Кай уставился на собственную страницу в чужом телефоне. Сначала не понял, что должен увидеть, а потом зацепился взглядом за цифру. Количество подписчиков росло с невиданной скоростью. Если вчера их насчитывалось чуть больше десяти миллионов, то сейчас цифра увеличилась в полтора раза и продолжала расти. Юнсин ткнул в статистику географии охвата: не только Китай, но и другие страны. Толпа фанатов множилась и распространялась по другим континентам.       — Люди точно не спят! Я посплю за них всех, если сейчас не выпью кофе!       В выделенных им комнатах ждал завтрак. Кай сфотографировал свой и отправил в Инстаграм с пожеланием подписчикам доброго утра. Девчонки оживились и радостно защебетали, они все были на него подписаны. Кай кивнул той, которую спас. Девушка смущённо улыбнулась. Он подошёл к ней.       — Если хочешь, я выложу в соцсетях фото с тобой и припишу, что ты не пострадала при падении, а то меня спрашивают про тебя.       Она радостно закивала. Правила запрещали им показываться с актерами без масок, в таком случае их лица блюрили или закрывали смайликами. Девушка снова натянула маску, а Кай свою снял ещё в лифте. Он встал рядом с девушкой, и Юнсин сделал фото его айфоном. Кай оформил пост и подписал, что Ван Лихуа уже забыла о падении, у неё ничего не болит, она передаёт всем привет и прямо сейчас сидит рядом с ним и завтракает.       Ему на айфон пришло личное сообщение с неизвестного номера. Невозможно! Их личная жизнь тщательно охранялась, телефонная компания давала подписку о неразглашении. Кто и откуда мог узнать его телефон? Подобное случалось очень редко и строго наказывалось. Он снова посмотрел на всплывшее пуш-уведомление. Оно содержало всего три одинаковых смайлика: золотые шапочки императора. Условный код! Его подлинное имя Вэйцян обозначало великий и сильный. Только один человек на основе каких-то научных выводов трактовал иероглифы на свой лад и сравнивал его с императором. Когда-то давно они придумали необычный условный сигнал, чтобы сразу узнать друг друга, если номер телефона вдруг поменяется.       Линь Юэ, его маленькая Лесная Луна, девушка-невидимка, упрямо живущая вне мира развитых технологий, соцсетей и индустрии развлечений. Есть лишь связь по телефону, что замолчал три года назад. Причина очень уважительная, связанная с работой. Для всего мира Линь Юэ не существует, а для неё не существует мира. Как они познакомились с Каем? Нет, не с ним, а с Вэйцяном — тогда ещё никому не известным старшеклассником.       Случайно, в библиотеке своего города: он пришёл за нужной книгой, её не оказалось в фондах школы. Юэ тоже искала что-нибудь необычное для заданного в школе доклада. Они сошлись на обсуждении личной переписки одного из императоров династии Хань и договорились продолжить знакомство. Книгу ей достал Вэйцян, попросил отца, и тот сделал у себя на работе копию под письменное и нотариально заверенное соглашение не распространять её дальше. Юэ собиралась поступать в университет Шанхая на специальность реставратора древних книг, поэтому драгоценную копию никому отдавать не планировала и бережно хранила.       Она и поступила через год, господин Инь к тому времени с необычной подругой сына познакомился, пообщался и рекомендовал её ректору лично. Вэйцян к тому времени успел прожить в Шанхае год, обрадовался, что Юэ снова рядом, и помог ей устроиться. Они жили каждый своей жизнью, иногда не виделись неделями, а иногда она приезжала к нему в дом и оставалась на несколько дней или недель. После получения диплома Юэ работала с самыми бесценными и редкими документами в музеях и архивах, а последние три года вообще пропала, даже номер её телефона теперь принадлежал другому человеку, настолько важной и секретной работой она занималась.       Перед исчезновением Юэ прислала ему сообщение, что потом сама его найдёт. Вернулась. Нашла. Написала. Он внёс имя в список контактов и открыл приватный чат.       @殷凯旋_Yīn_Kǎixuán✨☑️: привет сияющая дева полночного леса!!!       @林月_Lin'_Yue🌳🌕🌳: привет А-Вэй увидела тебя в бизнес-центре вспомнила что не написала с прошедшим днём рождения!!! 🥳🥳🥳       @殷凯旋_Yīn_Kǎixuán✨☑️: спасибо ты давно в Шанхае?       @林月_Lin'_Yue🌳🌕🌳: примерно полгода прости что не появилась раньше много всего произошло       @殷凯旋_Yīn_Kǎixuán✨☑️: расскажешь?       @林月_Lin'_Yue🌳🌕🌳: да хочу с тобой увидеться вижу ты снимаешься в новом фильме можешь после съёмок приехать?       @殷凯旋_Yīn_Kǎixuán✨☑️: смотря куда я временно живу в пригороде       @林月_Lin'_Yue🌳🌕🌳: да вы снимаете недалеко от моего дома! 🤣🤣🤣 я разузнала и очень удивилась       @殷凯旋_Yīn_Kǎixuán✨☑️: скинешь адрес? 🙏       @林月_Lin'_Yue🌳🌕🌳: лови ххххххххххххххххххх       Кай получил ответ с адресом. Да, Юэ жила через две улицы. Он придёт к ней вечером, очень хотелось поговорить. Пользуясь тем, что её рекомендовал его отец, Юэ в разговорах с Вэйцяном никогда не соблюдала секретность и рассказывала ему длинные захватывающие истории о своей работе. Жаль, что столько интересного останется неизвестным и никогда нигде не всплывёт. Он только слушал и восхищался, дальше его ушей беседы не проходили.       — Пора одеваться, — Юнсин подсел рядом и толкнул его в бок. Кай быстро дожевал завтрак и сдался на милость девушек. Его загримировали, уложили волосы, одели и поправили одежду. Персонаж Фэн Цзянъюй приехал в город на встречу со своим секретарём — Динь Сином.       Хаонин вышел в шикарном деловом костюме. Его слегка «состарили» гримом, он выглядел лет на двадцать пять. Сначала его сняли одного для имитации переписки в приватном чате. Кая снимали до этого, осталось потом соединить в целое и обработать. После они вышли на улицу. Квартал перекрыли, избавив от фанатов и сасэнов. Под прицелом камеры Кай сел за столик в кафе. Приятно пить кофе и смотреть в окно, а камера снимает. Замечательно! Дальше он ждал, пока снимут сцены с Динь Синем. Наконец, дошло и до общего разговора. Дубль, второй, третий. Он сел в лимузин. Ещё несколько дублей снаружи, после самого удачного Хаонин всё же залез в лимузин и занял место напротив него. Снято.       Снова коррекция грима, режиссёр Чу, оператор с камерой, микрофон. Лимузин плавно катил по улице, они раз за разом произносили положенные реплики. Дубль, дубль, дубль. Крупные планы, их лица по отдельности, вместе. После они поменялись местами. Кай пересел ближе к двери, а режиссер и оператор наоборот переместились в начало салона и снимали оттуда. Лимузин притормозил, он вышел и захлопнул дверку.       Возврат. Камеру вынесли на улицу, чтобы снять его выход со стороны. Кай на несколько мгновений оказался в салоне один на один с Тянь Хаонином.       — Кайсюань-цзы, — жалобно протянул Хаонин.       — Нет! Молчи! Не порть мою ужасную развратную репутацию своим светлым образом! — Кай снова махнул рукой, заставляя его закрыть рот. — Отодвинься, а то нечаянно испачкаешься! Я молюсь небесам, чтобы режиссёр Чу сказал, что пора снимать последнюю сцену с тобой!       — Но…       — Нет! Никаких разговоров, никакого закадрового общения! Ничего! Привет брату и маме! Можешь им сказать, что я не заразный! У меня справка есть!       Лимузин остановился, он натянул на лицо безмятежное выражение и вышел. С первого дубля! Прошёл несколько шагов, его не останавливали и не окликали. Мимо спешили обычные люди. Кай продолжал идти и спустился в переход метро. Здесь его ждала охрана. Восемь человек окружили, взяли в плотное спасительное кольцо, оттеснили тут же начавших оборачиваться и доставать телефоны людей. Он даже маску не мог надеть и спрятаться, чтобы не испортить грим. Поднимался обратно по ступенькам, словно христианский Иисус на Голгофу, глядел перед собой, не реагировал на окрики.       Пришлось залезать обратно в лимузин. Хорошо, что режиссёр Чу и оператор уже сидели внутри. Короткая поездка: их возили кругами, объезжая один квартал. Снова охрана, фойе, лифт. Кай переоделся для финальной сцены с участием секретаря Диня. Нет, уже официально вице-президентом его компании. Дорогой и элегантный деловой костюм-тройка, обувь, аксессуары, другая причёска, более резкий макияж. Его пригласили в снятый для сцены кабинет. Финал фильма: Фэн Цзянъюй уже ушёл от Эмилии, вернулся в свой мир большого бизнеса, странных пари и ставок с друзьями.       Хаонина тоже переодели. После отповеди в лимузине он перестал улыбаться и выглядел взрослым, собранным. Холодные глаза, резкая линия губ. Идеальный вице-президент крупной международной компании. Их снимали идущими рядом в коридоре, с нескольких ракурсов входящими в кабинет генерального директора и владельца компании. Они по очереди говорили заученные реплики, Кай представлял старого сотрудника в новом качестве. Напутственная речь. Пожелание хорошей работы. Одно-единственное рукопожатие. Вежливый поклон. Всем спасибо.       «Иди, помой руки с мылом, малец! И обработай антисептиком, чтоб понадёжней было!»       — Стоп! Снято! — режиссёр Чу чуть не станцевал от радости. — Кай, как всегда восхитительно! Безупречно! Сяо Хао, великолепно! Какой выход! Парни, вы идеально смотрелись вместе! У нас с вами осталась лишь самая первая сцена в заброшке. Я сообщу время дополнительно. Сейчас фотографы сделают несколько дополнительных снимков, после работаем сцену встречи Фэн Цзянъюя с Цзюнь Цзе.       Кай остался верен себе. Не прикасался к Хаонину, не стоял слишком близко. Снимки вышли красивыми, но статичными. Никаких эмоций, ни единого намёка на что бы там автор новеллы не предполагала. Как только фотограф опустил камеру, он ушёл переодеваться. Мысленно собирался с силами.       На очереди сцена с персонажем Тянь Хэна. В другое время он бы радовался сбывшейся мечте. Сейчас Кай чувствовал злость. Как раз нужная эмоция, его герой очень зол на друзей. Из-за их дурацких игр в переодевания его почти убили. Цзюнь Цзе ближе остальных, к нему больше доверия, только с ним он может вести нормальный диалог, поэтому и написал именно ему, попросил пока не афишировать собственное воскрешение.       Персонажу старший товарищ и почти что друг ближе, а в реальной жизни кумир вдруг стал далёким, так разочаровал отношением, что к нему совсем не хочется подходить и разговаривать. Лучше вообще пройти сегодня мимо и подождать, пока эмоции улягутся. Кай держался на голом упрямстве. Заставил себя стоять столбом и смотреть в окно на панораму города. Не двигаться, редко дышать, не думать. Забыть о том, что ему в глаза говорили одно, а за спиной — думали совсем другое. Постараться пережить и пойти дальше. Снова в одиночестве, ведь в жизни не осталось никого из друзей, с кем можно поболтать без оглядки. Так, чтобы потом не приходить в себя от удара, которого не ждал.       — Кай, пора, — он вздрогнул от голоса Юнсина. В комнате стояла напряжённая тишина. Как долго его звали, а он не слышал? Что они все подумали? Предложение Мэйфан о спарринге показалось заманчивым, стоит хотя бы подумать. Она — Мастер Тай Чи, занимается больше десяти лет, её ударить — постараться надо. Он хотел набрать сообщение, вспомнил, что его ждут, и сосредоточился.       — Спасибо, Юнсин. Идём, не хочу заставлять людей ждать. — Они сели в минивэн и доехали до нужного места.       Снова кафе, на этот раз маленькое в одном из домов в квартале от биснес-центра. Фэн Цзянъюй назначил встречу Цзюнь Цзе именно здесь. Тянь Хэн белой вороной сидел за обычным пластиковым столиком в дорогущем костюме от Пьера Кардена без повязки на пострадавшей руке. Увидел его, и на красивом лице появилось выражение облегчения. Это персонаж обрадовался тому, что их пропавший друг пришёл живой, целый и невредимый, или Бай Хэн так рад видеть его — Кая? Камера, мотор!       Кай пересёк помещение, остановился возле Бай Хэна, коротко поклонился. Руки для пожатия на западный манер не протянул — его герой зол на друзей. Под нечитаемым взглядом снял пальто, повесил на вешалку за спиной и занял место напротив. Они резко отличались даже внешне: один в роскошном деловом костюме стоимостью в несколько десятков тысяч юаней, другой в достаточно дешёвой одежде с маркетплейса. Как все остальные рядовые посетители вокруг.       — Я рад видеть тебя живым и здоровым, Цзянъюй, — произнёс Бай Хэн. — Вижу, ты прошёл уровень бродяги и вышел на новый. Почему разбил телефон и не связался с нами? Мы волновались за тебя!       — Не стоило, Цзе, — ответил Кай. — Телефон не я разбивал, а сообщить о себе не мог физически очень долго. Почему? Меня почти убили, по-настоящему. Пока воскрес, пока подлечился, пока вспомнил… — он выдержал долгую паузу. — Я выхожу из игры. Больше на меня не рассчитывайте.       — Убили? Мы обзвонили все больницы! Негласно подняли на уши полицию и перетрясли всех бомжей в том районе! Мы искали тебя два месяца и нигде не нашли, ты как сквозь землю провалился! Ян готов идти сдаваться, а ты так спокоен и говоришь, что уходишь?       — Разве я должен остаться? — Кай пожал плечами. — И что потом? Куда вы меня отправите в случае следующего проигрыша?       — Кто это сделал с тобой? — глаза Хэна-Цзе метали молнии. — Ты же знаешь, что в случае опасности мог защищаться! У тебя чёрный пояс!.. Неужто не отбился?       — Очень трудно постоять за себя, когда тебя сначала огрели со спины по голове чем-то тупым и тяжёлым, а потом избивали толпой, держали и били, били, били, — в словах Кая проступала горечь. — Попробуйте как-нибудь на себе…       — Где ты был? — допытывался Хэн-Цзе. — Мы искали полтора месяца, очень тщательно, тебя нигде не было!       — В мусорном контейнере. Меня закинули туда умирать. Забросали сверху мешками с мусором и захлопнули крышку, чтобы не вылез. Помню, там ещё дождь шёл, и сильно похолодало. Я так замёрз, что видел сон о райском острове, ярком солнце, тёплом море и горячем песке. — Кай отвернулся к окну, показывая ему нарисованные гримёрами розовые пятна на лице — места, где отвалилась корочка от открытых ран. Их разбавлял один нарисованный шрам — место, которое пострадало от удара сильнее всего и изуродовало его.       Особенно ему нравилась искусно «рассечённая» бровь. В этом месте девушки раз в несколько дней аккуратно и очень тщательно выстригали ему тонюсенькими ножничками полосочку бровей. Не выщипывали, а то волоски могут обратно не вырасти, а срезали до кожи и замазывали след гримом. Дав полюбоваться следами «боевых ран», он выложил на стол папку с логотипом дорогой частной клиники.       — Если вдруг вы трое подумали, что я где-то спрятался и переждал дожди и холод, то вот вам результаты медицинских исследований. Там всё подробно зафиксировано: какие травмы я получил, и чем они грозят мне в будущем.       Цзе-Хэн придвинул документы и просмотрел. Пока он читал, Кай пил кофе.       — Цзянъюй, я не знаю, что сказать, — наконец произнёс Хэн. — Какие извинения нам принести, чтобы ты простил нас? Никто не ожидал, что дурацкий розыгрыш обернётся трагедией!       Кай усмехнулся и кивнул на папку.       — Вы оплатите мои счета полностью, включая пластическую операцию. Этот шрам не рассосётся, его нужно маскировать... Это копии, если что, оригиналы я сохраню и отнесу в полицию с заявлением о покушении на убийство, если вы этого не сделаете.       — Сегодня же переведу, — пообещал Цзе.       — Никогда не думал, что произнесу нечто подобное, но я так разочарован. — Кай говорил и понимал, что это не его герой, а он сам сейчас произносит то, что накипело. — Мне не нужны никакие извинения, я хочу забыть о вашем существовании навсегда. Пожалуйста!       Он поднялся, одним быстрым слитным движением надел пальто и вышел из кафе, застёгивая его на ходу. Повернул и прошёл несколько шагов, чтобы выйти из поля зрения камеры. Внутри режиссёр Чу остановил дубль, а Тянь Хэн закрыл глаза и опустил голову на сложенные на столе руки. Понял, не дурак.