Часть 5

Часть 5 Классный руководитель с тоской смотрел на молчащих учеников. Фома-тян, не выдержав тишины, вскочила с поднятой рукой. Фома-тян: «Я знаю! Давайте сделаем не просто кафе! Пусть это будет… КАФЕ «ГОРНИЧНЫЕ И БАТЛЕРЫ ДИСКОРДА»! Все обслуживающий персонал — в костюмах! Кружева, фартуки, строгие смокинги! Это же будет вау!» Идея повисла в воздухе. Кто-то захихикал, кто-то возмутился. Но тут, к всеобщему удивлению, её поддержал Пега-кун, наблюдавший с задней парты. Пега-кун (с лёгкой усмешкой): «С точки зрения маркетинга — гениально. Мы привлечем внимание всей школы. Концепция ясна: атмосфера старого европейского обслуживания. Главное — исполнение». Его взгляд скользнул по Роману-куну и Печке-куну. Роман-кун (похолодев лицом): «Абсолютно неприемлемо. Это нарушает…» Печка-кун (перебивая с горящими глазами): «Это же весело! Мы будем всех угощать и создавать уют! Я буду лучшим… батлером? Баристой-батлером!» Энтузиазм Печки-куна был заразителен. Даже самые стойкие сдались. Голосование прошло, идея победила. --------------------------------------------------------- Назначили ответственных: Роман-кун за логистику и закупки, Печка-кун за работу с посетителями. Но главный вопрос — КТО и в КОГО будет одеваться? Фома-тян тут же заявила права на роль главной горничной с самым пышным фартуком. Женщина-сан, к своему ужасу, была выбрана на роль тихой, изящной горничной у входа — за её умение молчаливо приветствовать. А потом очередь дошла до парней. Пега-кун (развалившись на стуле): «Я буду метрдотелем. Строгий костюм, контроль зала. Без фартуков». Женя-кун смущённо предложил помогать на кухне или таскать подносы. И тут Фома-тян бросила бомбу, указывая на Печку-куна и Романа-куна: «А вы! Вы же лицо нашего кафе! Вы должны быть батлерами! Идеальными! Печка-кун — это солнечный, улыбчивый батлер, который всех покорит! А Роман-кун… о, Роман-кун — это строгий, безупречный, холодный батлер в идеально отутюженном костюме! Это же идеальный контраст!» Роман-кун побледнел. «Это абсолютно исключено. Я буду отвечать за инвентарь в подсобке». Печка-кун же, напротив, загорелся: «Здорово! Буду учиться правильно носить поднос! Роман, давай вместе, будет весело!» Дудос-тян, наблюдая за этим, делала пометки. «Объект «П» в роли батлера: повысит его визуальную привлекательность и социальное взаимодействие в контролируемой среде. Агент «Р» в той же роли: стресс-тест на адаптивность. Ценные данные гарантированы». Она сама вызвалась быть кассиром и «системным администратором» кафе — роль, позволявшая всё видеть и ни во что не одеваться, кроме обычной формы. -------------------------------------------------- Настал день примерки костюмов. Печка-кун в тёмном узком костюме, с белой рубашкой и бабочкой выглядел… удивительно стильно и взросло. Он крутился перед зеркалом, отрабатывая поклон: «Добро пожаловать, мисс!» Фома-тян свистнула: «Печка-кун, да ты красавчик!» Дудос-тян, считая сдачу в кассе-макете, украдкой взглянула и почувствовала, как учащенно забилось сердце. Её алгоритмы не учитывали этот параметр — «эстетическое воздействие целевого объекта в формальной одежде». Потом появился Роман-кун. Он вышел из раздевалки, не глядя ни на кого, идеально застёгнутый, с безупречной осанкой. На его лице — каменная маска презрения ко всему миру. Но в этом была своя, леденящая элегантность. Женщина-сан, уже одетая в скромное платье горничной, посмотрела на него и… замерла. Её щёки окрасились в ярко-розовый цвет. Она быстро опустила глаза, но взгляд её снова и снова возвращался к нему. Пега-кун, уже в костюме метрдотеля, наблюдал за братом. Женя-кун в простом фартуке помощника с тоской смотрел на Дудос-тян, которая смотрела на Печку-куна. Начались тренировки сервировки. Печка-кун был прирождённым гостеприимцем — улыбался, шутил, но постоянно ронял ложки. Роман-кун делал всё с хирургической точностью, но его ледяное поведение могло заморозить любого. Пега-кун подошёл к ним во время перерыва. Пега-кун (Роману-куну): «Твоя сила — в точности. Но даже у самого строгого батлера в глазах должна быть искра уважения к гостю, а не ненависти к фартуку. Попробуй. (Печке-куну) А тебе — меньше солнечных бликов, больше сосредоточенности. Вы — команда. Контраст — ваша фишка, но вы должны работать в унисон». Он говорил с ними, как тренер на поле. И, что удивительно, они слушались. ----------------------------------------------- В день фестиваля в их кафе был аншлаг. Все хотели посмотреть на странную идею. Женщина-сан робко приветствовала гостей у входа, и её тихая улыбка растопливала сердца. Фома-тян носилась между столиками, веселя всех. Но звездами стали батлеры. Печка-кун, слегка смущённый, но сияющий, нёс подносы, спотыкался, извинялся своим тёплым голосом — и все ему тут же прощали всё. Роман-кун, смертельно бледный, но безупречный, подавал десерты. Когда маленькая девочка из младшей школы пролила на себя сок, он, не моргнув глазом, достал из кармана идеально сложенный носовой платок (как часть образа) и молча подал. Его ледяная эффективность в кризисной ситуации вызвала тихий восторг. Дудос-тян на кассе ловила себя на том, что не только считает выручку, но и следит за Печкой-куном, за его улыбкой, за тем, как он вытирает лоб. Её планшет лежал забытым. А потом случилась катастрофа. Женя-кун, таская тяжёлый поднос с пустыми кружками, поскользнулся на разлитом Фомой-тян сиропе. Поднос полетел на пол с оглушительным грохотом. Все замерли. Женя-кун сидел среди осколков, готовый провалиться сквозь землю. Первым пришёл в движение Печка-кун. Не думая, он снял свой пиджак, бросил его на стул и начал быстро собирать осколки, отвлекая гостей шуткой: «Кафе представляет: эксклюзивное шоу хрустальной симфонии!» За ним, вздохнув, подошёл Роман-кун. Без единого слова он взял у Женщины-сан совок и веник и начал методично подметать, создавая вокруг Жени-куна зону порядка. Пега-кун лишь кивнул, оценив ситуацию, и объявил гостям: «Просим прощения за небольшой аттракцион. Следующий раунд напитков — за счёт заведения». Инцидент был ликвидирован за минуту. Никто не ругал Женю-куна. Он смотрел на Дудос-тян, ожидая её осуждения или холодного анализа. Но она смотрела не на него, а на Печку-куна, который, уже в жилете и с засученными рукавами, помогал брату встать и шутливо трепал его по волосам. В её взгляде был не анализ, а что-то тёплое и сложное. --------------------------------- Поздний вечер, фестиваль окончен. Все, уставшие, но довольные, убирают кафе. Роман-кун, всё ещё в костюме, но с расстёгнутой верхней пуговицей, считает выручку. Женщина-сан незаметно ставит перед ним стакан с водой. Он кивает, не глядя, и говорит сухо, но без привычной строгости: «Спасибо. Вы сегодня хорошо справились». Печка-кун скинул пиджак и бабочку и смеялся с Фомой-тян. Пега-кун наблюдал, как Женя-кун подходит к Дудос-тян, что-то говорит, и она впервые за весь вечер смотрит на него и коротко улыбается — не стратегически, а просто устало и по-доброму. Дудос-тян смотрит на всех: на смеющегося Печку-куна, на уставшего, но смягчённого Романа-куна, на наблюдающего Пегу-куна, на смущённого Женю-куна. Она понимает, что за два дня не сделала ни одной записи в свой стратегический план. И почему-то это её не пугает.