Tell Me Lies

— В чём вообще побывала пушка на этот раз? Хриплое ворчание Шигараки было слышно с другого конца основного зала его убежища. Тут стояло несколько верстаков и большой стол, на котором изобретатель перебирал Синий Огонь. Даби развалился на диване, с которого уже несколько лет слезала кожа, куря и выдыхая дым в потолок. Он наблюдал за тем, как система очистки воздуха уносит дым из зала почти мгновенно. — Ну-у, ты не хочешь знать. — Мне _нужно_ знать, чтобы привести его в порядок. Руки Томуры работали с точностью, присущей только ему. Звон металла, звуки механизмов, к которым парень прислушивался, словно они говорили ему что-то. А может, и говорили — чёрт его знает. — Позавчера он побывал в Ней. А вчера я уронил его в лужу крови одно... Даби не закончил, ощутив, как ледяная тишина накрыла помещение. Шигараки замер, словно статуя, с пистолетом в руках и медленно, не моргая, повернул голову к Даби. — Что значит «в Ней»? — То и значит. Щелчок. Обойма вошла обратно в Desert Eagle, и Томура положил его на стол, опираясь о него обеими руками. Одна прядь, выпавшая из конского хвоста седых волос, раздражающе падала на лицо. Как он её раньше не заметил? Даби в свою очередь следил за механиком хищно, пожирая каждую каплю его реакции. — Ну, сначала во рту, потом... Хотя и недолго, но, видимо, я всё же немного испачкал пушку. — Она бы не стала... — У нас было три бутылки дорогущего джина, которые я спиздил со склада компании отца, прежде чем сжёг её. Отличный был джин, знаешь ли. — Ты, блять... ты... ты хоть понимаешь, насколько это по-идиотски?! — Томура схватил Синий Огонь со стола и сделал шаг в сторону поджигателя. Плечи вздымались, пока он пытался дышать спокойно. Помятая серая футболка то и дело натягивалась в районе ключицы. — Ты мог навредить Ей! Или, блять, убить! Ради чего? Острых ощущений?! — Ой, посмотрите, кто запел. Мистер «мне нет до Неё никакого дела». Или это в тебе механик орёт, что я засунул твоё любимое творение куда не следовало? Так ты его вроде почистил уже. В два длинных шага, почти прыжка, Шигараки оказался рядом с Даби, схватив его за воротник и дёрнув на ноги прямо с дивана. Сигарета выпала из губ тёмноволосого, упав на пропитанный механическими отходами пол. Он не успел открыть рот, как Томура упёр дуло ему в подбородок, заставляя смотреть глаза в глаза. — Оружие чинится. Пересобирается, восстанавливается. Люди — нет. И я могу доказать тебе это. Я прострелю тебе череп так, что ты останешься жив, но превратишься в мычащую массу до конца дней своих. Хотя... — перешёл на шипение, — ничего существенно не изменится. — Да-а ну? А мне казалось, что тебя твои железки заботят больше людей. Что изменилось? Томура мотнул головой, сжал рукоять пистолета крепче, сильнее упирая его в плоть притворно поднявшего руки мстителя. — Ты сам, блять, знаешь. Сделаешь так ещё раз — и пушка окажется у тебя в заднице, понял меня? Или ещё что похуже. Седоволосый сделал шаг назад, прокручивая Пламя в руке и передавая Даби. Не боялся, что тот решит «ответить». Страх в целом не был присущ Шигараки. Он быстро вернулся к своему столу, и привычный звук работы наполнил помещение, пока пироманьяк доставал новую сигарету из пачки, убрав оружие в кобуру. — Пояс твой будет готов завтра, сегодня зажигательные материалы не привезли. Папашка твой постарался. Щёлкнула зажигалка, и Даби лениво набрал полные лёгкие дыма. — День — не критично. Мистер «большой страшный защитник Токио» был слишком активным последние дни. Видимо, слава Всемогущего, обезопасившего, якобы, всю страну, не даёт ему покоя. И во-от он пытается сделать безопасным Токио, который всё ещё помойка. — Ну так подрежь ему активность. На кой хрен ты ещё нужен, если свою основную функцию не выполняешь? — Так я был за-анят, сам зна... — Пошёл нахер. Тишина продлилась недолго. Шигараки не выдержал ленивого курения Даби первым. — Она в порядке? — Ну, насколько это возможно в нашем городке и с нашей-то компанией... — Блять, Даби, она в порядке? — Да-да, я отвёз её домой. Наверняка сейчас сидит с больной головой и, надеюсь, не высовывается никуда. — Хорошо. Больше они не разговаривали. Очевидно, Томура отчасти был зол на Даби. Но озвучивать это он не собирался. По крайней мере, пока механик мог занять руки очередным оружием массового поражения.