Первый удар.

Два года назад. — Что ж, пусть будет так, мой добрый друг. Если вы настаиваете на данном союзе, наш дом не вправе вам отказать. Однако, как старшая дочь, Галит должна оставаться в Альвхейме… Один поднял ладонь в останавливающем поток слов собеседника жесте. — Фрейр, Асгард знаком с правилами вашего дома. Я более чем уверен, что младший царевич нашего мира и младшая царевна вашего дома создадут прекрасный союз. К тому же, как мне известно, Селлин обладает весьма кротким и мягким нравом.

***

Два года спустя. — Никогда! Слышите меня! Никогда! — Белокурые волосы, некогда собранные в причёску, рассыпались по хрупким девичьим плечам; раскрасневшееся от злости лицо, сдвинутые к переносице брови… Пожалуй, в таком виде слуги раньше видели младшую царевну лишь в детстве, когда та ругалась со старшей сестрой. — Это подлость! Зная об этой помолвке два года, вы говорите мне это только сейчас! — Ты должна своему миру, Селлин! — Царь Фрейр ударил посохом о гранитный пол, и эхо его голоса, отражённое от стен и высоких потолков, заставляет вздрогнуть прислугу. — А я у него ничего не занимала! Видя растерянный и недовольный взгляд отца, эльфийка спешит скрыться быстрее, чем на неё обрушится праведный гнев. Но ведь она права! Ни один бог, эльф, гном или человек не вправе указывать ей, за кого выходить замуж. Тем более если предлагаемый жених — младший царевич Асгарда. Гонимая злостью, Селлин, словно морозный зимний ветер, пронеслась по каменным коридорам. Те душили её вычурностью и вместе с тем замкнутостью. Как птичка в клетке… Подумав об этом, царевна тут же усмехнулась. Входя в сад, она вдохнула полной грудью. Хоть какая‑то иллюзия свободы. В носу неприятно защипало, по щекам покатились злые слёзы, и, будто в полной мере осознав ситуацию, Селлин слабыми ногами опустилась на траву, встав на колени прямо посреди вечнозелёной поляны. Её пугало абсолютно всё в этом ужасном договоре: покинуть родной дом, потерять связь с семьёй, муж, о чьём скверном характере и поступках не слышал только глухой. Просидев целый день в тяжёлых раздумьях, торгуясь с самой собой, эльфийка не заметила, что уже не одна. — Селлин, — плеча коснулись тонкие пальцы сестры, — отец не имел права так поступать с тобой! Я немедленно с ним поговорю! — Нет, нет, Галит. — Всё ещё не веря собственным словам, младшая царевна смиренно опустила плечи, вытерла остатки слёз и уже более твёрдо произнесла: — Он прав, мы дочери короны и народа. Тебя, как старшую, ждёт престол, я же, как младшая, вынуждена обеспечить самый выгодный для нашего мира союз. — Очнись, тебе в супруги прочат Локи! Ты хоть представляешь, что тебя ждёт рядом с таким мужем! Слова старшей сестры, словно огненные стрелы, пытались долететь и не потухнуть в океане спокойствия младшей. За день успелось подумать о многом; вывод был один: решение отца непреклонно, и рушить и без того шаткие отношения никчёмными скандалами, которые в итоге ни к чему не приведут, хотелось меньше всего. — Мама всегда говорила, что наше наследие — это огромнейшая ответственность. Я была бы безмерно рада, будь это не так, но ты сама знаешь, она была умнейшей женщиной. Галит опустилась рядом и нежно обняла сестру. Несмотря на то что за последнее время они сильно отдалились, семейные узы не были для них пустым звуком, и каждая, по мере возможностей, старалась заботиться о другой. — А их брак с отцом начался с того, что она чуть не сломала ему безымянный палец и месяц после свадьбы отказывалась выходить из гостевых покоев, пока тот сидел каждый день у дверей и рассказывал ей о своих путешествиях. — Прости, мне нужно идти. Сегодня выдался слишком тяжёлый день. И… — Слова вновь застряли где‑то глубоко внутри, их приходилось болезненно вытаскивать, они упирались, сдирали горло острыми когтями, но были произнесены всё тем же непреклонным тоном. — …Через неделю мы едем в Асгард с дружеским визитом. Но я думаю, это чтобы обсудить детали свадьбы и показать, что невеста ещё не намерена сбежать из‑под венца. Если всё пройдёт спокойно, дата свадьбы будет назначена через месяц. Этого должно хватить для подготовки меня как невесты по традициям Альвхейма. На негнущихся ногах царевна брела по таким знакомым коридорам. Слуги, что ещё шныряли по коридорам в поздний час, учтиво делали вид, что не видят бледную, словно мел, эльфийку. Собственные покои встретили Селлин слишком громкой тишиной. Стоило закрыть дверь — и вся усталость дня безжалостно ударила обухом по голове. Из последних сил разобрав причёску и переодевшись, Селлин затушила свечи.