Глава 28: Предвестник Раскола

Проснувшись утром и зевнув, я снял с себя спящую Сильвию и, пойдя в ванную, вдруг получил квест от СИСТЕМЫ. [Системный Квест: «Безмолвная спираль»] [Основная цель: Оставайся невидимым для гостей из Узусиогакуре в течение всего их визита. Уровень угрозы: НЕИЗВЕСТНЫЙ. Провал: НЕ ДОПУСТИМ.] [Внимание: Будьте аккуратны и не становитесь подозрительным для Главы Деревни Клана Узумаки.] От этого сообщения я чуть не подавился зубной пастой. Глава клана. Не просто старейшина, не гонец — сам Патриарх. Зачем он сюда прибыл? Проведать отпрысков Кушины и Минато? Возможно. Но если бы это было так, СИСТЕМА бы не писала. И уж точно не давала бы сообщение с красным флажком «НЕ ДОПУСТИМ». В воздухе запахло не семейными посиделками, а угрозой. Прямой, персональной угрозой мне. Он что, знает? Нет, не может. Значит, ищет. Или чувствует. Узумаки с их чакрой и печатями — ходячие детекторы всего странного. А я, судя по всему, для них — ходячая аномалия. Ладно. Паника — не стратегия. У меня есть талант быть незаметным. И СИСТЕМа, которая явно заинтересована в том, чтобы я остался жив и на свободе. «Просто посижу дома», — сказал я, выходя из ванной, и начал тискать Сильвию, пока та извивалась. Котэ зашипела недовольно, но её мурчание было лучшим звуком для успокоения нервов. Дом — моя крепость. Вернее, комната в общежитии для сирот. Но здесь были мои барьеры, пусть и примитивные. И моя библиотека свитков по фуиндзюцу, легально полученных из архива. [Промежуточная цель обновлена: Ограничить выход из жилища. Приготовить печать-маскировку «Тихий камень»]. СИСТЕМА работала на опережение. Печать «Тихий камень» — одна из тех, что я разработал сам, изучая основы барьеров. Она не скрывает, а… приглушает. Делает чакру внутри помещения похожей на фоновый шум, на спящего человека. Для сенсора низкого уровня — просто пустота. Для сенсора высокого уровня, вроде того же Патриарха, — ничего подозрительного, просто нищий сирота со слабой чакрой спит или болеет. Я взглянул на Сильвию. Городские кошки… они везде. Видят. Слышат. А вороны на крышах Академии и у стен резиденции Хокаге — тем более. Это был риск. Но был и инструмент, который я разработал в тайне и ещё ни разу не использовал на таком масштабе — печать «Зов Пустоты». Это была не просто примитивная анимальная связь. Это чудовищно сложная конструкция, трёхслойный сплав чакры, природной энергии и Реацу — той самой вязкой, холодной субстанции, которую я добыл давно во время того кошмарного зачистки данжа призраков в первый раз. Это энергия, которая, как выяснилось, идеально подходила для воздействия на нежить, иллюзии… и, как позже обнаружил, для тончайших ментальных связей. Активировать печать отсюда, из комнаты, было безумием. Но и выходить наружу — ещё большим. «Что думаешь, Сильвия? — пробормотал я, и в моём голосе звучала уже знакомая мне самому холодная концентрация оператора, а не ребёнка. — Стоит ли тратить драгоценный Реацу? Запас не бесконечен.» Волчица мотнула головой, будто отгоняя муху. Я принял это за «решай сам, я всего лишь волчица». Ладно. Деваться некуда. Я закрыл глаза, отсекая все лишние мысли. Чакра потекла по одним каналам — мощный, живой поток этого тела. Природная энергия, которую я с трудом научился фильтровать из воздуха Конохи, — по другим. А затем я мысленно «открыл кладовую». Из некоего внутреннего хранилища, созданного системой для особых ресурсов, потекла струйка Реацу. Она была тяжёлой, холодной и… безэмоциональной. Как пепел после пожара. Именно эта энергия стала клеем, связующим звеном в печати «Зов Пустоты», позволяя ей не просто достучаться до животных, а настроиться на их базовые инстинкты на уровне, недоступном обычной чакре. [Активирована уникальная печать «Зов Пустоты». Расход: 35% чакры, 10% природной энергии, 8 единиц Реацу. Длительность: 12 минут. Внимание: использование Реацу создаёт слабый спектральный след в духовном спектре. Риск обнаружения экстрасенсорными способностями: низкий.] Боль, знакомая по прошлым экспериментам, пронзила виски. Я проигнорировал её. Вместо образов в сознание хлынул поток сырых данных: вспышки света через глаза вороны, обрывки звуков, усиленные кошачьим слухом, сотни запахов. Мой мозг, усиленный системой, тут же начал фильтровать и сортировать информацию, вычленяя нужное: ...большая лодка... люди в синем... пахнет морем и силой... (ворон у реки) ...говорят, сам правитель... в дом Жёлтой Вспышки... (дворовая кошка на заборе) ...дети рады... девочка с рыжими хвостиками бегает... (ласточка под крышей) ...старый с красными волосами... глаза как у ястреба... всё видит... (сокол в небе) И потом — самый ценный обрывок. От того же ворона, но теперь его примитивное сознание зафиксировало не просто образ, а изменение в окружающей энергии. Пятно странного, давящего внимания, исходящее от «старого красноволосого». ...старый красный волк нюхает воздух... ищет... не ребёнка... что-то похожее... что-то родное... и чужое... Я резко оборвал связь. Печать распалась, оставив после себя пульсирующую головную боль и чувство опустошения — особенно в той «кладовой», где хранился Реацу. Запас уменьшился. Сильвия жалобно выла. «Всё в порядке, — сказал я, проводя рукой по лицу. — Цена приемлемая. Информация получена.» [Второстепенная цель выполнена. Данные получены. Анализ: вероятность того, что визит Патриарха косвенно связан с вами — 21%. Причина: поиск аномального энергетического следа, родственного клану Узумаки, но искажённого. Награда: +12 к навыку «Онимальная связь». Печать «Зов Пустоты» улучшена (Эффективность +5%).] 21%. Всего лишь пятая часть разгадки. Система, судя по всему, считала, что визит старого лиса имеет как минимум пять крупных причин, и только одна из них как-то задевает мою персону. Утешало слабо. Даже один процент был бы поводом для беспокойства, когда речь шла о таком существе. Итак, он ищет. Но что? «Похожее, родное и чужое». Парадокс. Как моя чакра могла быть для него и родной, и чужой одновременно? Тело Наруто — плоть от плоти Узумаки, в этом не было сомнений. Но душа... душа моя, русская, Сашина, со всей своей скептической механикой и системным интерфейсом вместо просветления. Что, если чакра — эта смесь физического и духовного — впитывает оттенок души? Не меняется кардинально, но... искажается. Как чистая родниковая вода, прошедшая через пласт чужеродной породы. Она всё ещё вода, но с новым привкусом. Для обычного сенсора — мощная, живая чакра Узумаки. Но для такого матёрого лиса, который десятилетиями нюхал только «правильную», первозданную чакру своего клана... этот самый «привкус чужака» мог резать слух как фальшивая нота. Возможно, он чувствует именно это. Не уверен, не может идентифицировать, но сомневается. Его охотничий инстинкт шевелится, улавливая диссонанс в привычной мелодии своего рода. Тактика «отсидеться» по-прежнему была верной, но теперь её приходилось дополнять. Мне нужно было не просто скрыть себя, а... объяснить этот возможный диссонанс, если его чутьё всё же наведёт его сюда. Сделать так, чтобы моя чакра пахла не «странным Узумаки», а чем-то абсолютно другим, обыденным и скучным, что легко списать на последствия жизни сироты, плохого питания или, скажем, неудачного эксперимента с фуиндзюцу в раннем детстве (благо, такие истории в Конохе не редкость). Сильвия ткнулася холодным носом мне в ладонь. Я потрепал её за ухом. — Что, чуешь, что я опять что-то задумал? Волчица хмыкнул, что явно означало «опять эти твои рискованные мозговые штуки». Идея уже формировалась. У меня была небольшая коллекция чакровых «отпечатков», собранная за месяцы пассивного наблюдения. Большинство — скучные, обычные, ничем не примечательные. Что, если создать печать-фильтр, которая будет не подавлять моё излучение, а накладывать на него сверху фоновый, заимствованный «паттерн скучности»? Не грубо, а тонко, лишь слегка окрашивая ауру. Чтобы при беглом сканировании я читался как... усталый библиотекарь из архива. Или вечно недовольный повар из столовой Академии. Или тот самый старый садовник, что копался в земле у стен общежития. Это была игра на опережение. Если он что-то и почует, то запах будет не интригующим и «родным-чужим», а просто... невнятным. Смешанным. Не стоящим внимания Патриарха. Я сел и начал набрасывать схему в уме. Основа — знакомая печать подавления, но перевёрнутая. Её узлы нужно было перенастроить с «глушения» на «подмену». Взять эталонный образец самой заурядной чакры (садовник подходил идеально — его энергетика была пропитана землёй, покоем и полным отсутствием амбиций) и заставить моё энергетическое поле слегка резонировать с ним на поверхностном уровне. Потребует тонкой работы и щепотки Реацу для устойчивости эффекта. Но если сработает... [Обнаружена попытка проектирования уникальной печати. Доступ к базе данных «Энергетические паттерны Конохи (бытовой уровень)» предоставлен. Анализ целесообразности...] [...анализ завершён. Концепция жизнеспособна. Вероятность успешной маскировки специфического «привкуса» от сканирования высокого уровня (без прямого контакта): 89%. Название для печати предложено: «Серая мантия».] 89% против его возможных подозрений. Это уже было что-то. Я взял кисть. Первые линии на бумаге были робкими, потом рука пошла увереннее. Это не была грубая сила барьера. Это была тонкая вышивка по полотну собственной души, попытка пришить к своему яркому, странному платью самый невзрачный, серый подклад. Сильвия улёглась рядом, положив голову на лапы, и наблюдала, как ее хозяин, вместо того чтобы готовиться к бою, старается стать самым скучным человеком в деревне, пахнущим пылью архивов и паром от варёной картошки. ............. Тем временем в доме Хокаге царила предпраздничная суета, которая сменилась взрывом радости, когда дверь распахнулась. Первой, словно яркий осенний лист, закружилась в прихожей Узумаки Акари. Её рыжие волосы, седые лишь на висках, сияли в свете люстр. — Ну, где они?! — её голос, громкий и бархатный, заполнил всё пространство. — Где мои сокровища? Я старею с каждой минутой, что не вижу их! За ней, словно твёрдая скала за бушующей волной, вошёл Узумаки Такэо. Его проседь была благородной, а в складках у глаз читалась не только суровость правителя, но и давно ожидаемое тепло. Кушина, срываясь с места, почти влетела в объятия матери, и они закружились, смеясь и перебивая друг друга. Минато стоял в стороне, улыбаясь той редкой, непринуждённой улыбкой, которая бывала только в кругу самых близких. — Ладно, ладно, отпусти, душишь! — фыркнула Акари, отстраняя дочь, но не выпуская её рук. Её зоркие глаза прочесали зал. — Цурико, я знаю, на задании, ты писала. А где мои младшие бури? Мальчишка, который, как ты говорила, орёт громче морского шторма? Как будто по сигналу, из глубины коридора раздался чёткий, отрывистый топот, и в гостиную ввалился Менма. Не выбежал, а именно ввалился — с чувством собственной важности. Его жёлтые, как спелая пшеница, волосы были залихватски зачёсаны набок (одна прядь всё время падала на лоб). На нём была не просто домашняя одежда, а что-то вроде стилизованного детского жилета, явно скроенного по мотивам плаща Хокаге. Он остановился посреди зала, встал в стойку, слегка откинув голову, и изрёк: — Бабушка Акари. Дедушка Такэо. Ваш визит — большая честь для нашего дома. Акари закатила глаза, но улыбка её стала ещё шире. — О, боги, он и правда вылитый Минато в его пафосные моменты! Иди сюда, ты, маленький церемониймейстер! Она протянула руки, и пафосная маска с лица Менмы тут же слетела. Он с гиканьем прыгнул к ней, но уже через секунду вывернулся, чтобы с важным видом показать деду Такэо воображаемый шрам на руке. — Это мне в учебном бою! Я не дрогнул! Такэо одобрительно хмыкнул: — Шрам воина. Уважаю. — А где Мико? — спросила Акари, глядя на Кушину. — Наша юная госпожа печатей? Ты писала, она уже чертит круги на обоях. — Она в своей «лаборатории», — улыбнулась Кушина, кивая в сторону кабинета Минато, который дочь временно оккупировала. — Мико! Бабушка с дедушкой приехали! Дверь в кабинет приоткрылась. Высунулось любопытное личико с огненно-рыжими, собранными в практичный, но слегка растрёпанный хвост волосами. В руках у неё был не плюшевый лис, а свиток пергамента и кисть, вымазанная в чёрной туши. — Минуточку! — звонко отозвалась Мико. Ей было семь, и застенчивость была ей совершенно не свойственна. — Я почти закончила символ стабилизации! Если бросить сейчас, чернила смажутся! — Боги, она и правда наша! — рассмеялся Такэо, и в его голосе прозвучала неподдельная гордость. — Узумаки до кончиков пальцев. Чёрные круги под глазами в семь лет от ночных бдений над свитками — семейная традиция. Через мгновение Мико вышла, осторожно неся свиток. На её лице читался не страх, а деловое сожаление о прерванной работе и живой интерес к гостям. — Здравствуйте, бабушка, дедушка, — сказала она вполне уверенно, ставя свиток на ближайший стол. — Мама говорила, вы знаете больше всех о спиральных матрицах. Правда ли, что в четвёртом узле можно заменить символ «волны» на «воронку», если цель — не сдерживание, а перенаправление потока? Акари и Такэо переглянулись. В глазах стариков вспыхнул один и тот же огонёк — огонёк узнавания, наследия, переданного через поколение. — Подойди сюда, учёная сова, — мягко сказала Акари. — Покажи, что ты чертишь. Мы как раз плавали мимо острова, где на скалах такие печати были выселены... Только, чур, не пачкай мой хаори тушью! Мико тут же забыла о церемониях, увлечённо закивала и потянула бабушку к столу. Менма, увидев, что внимание переключилось на сестру, надул губы, но ненадолго — дед Такэо уже показывал ему хитрый приём, как бросать сюрикен так, чтобы он издавал свист, «как чайка над волнами». Минато и Кушина стояли, обнявшись, наблюдая, как их дети — один с пафосом маленького полководца, другая с сосредоточенностью будущего архивариуса клана — мгновенно нашли общий язык со своими корнями. В воздухе витал смех, спорные термины из теории фуиндзюцу, запах моря, привезённый с одежды гостей, и тёплый, густой дух семьи. Минато почувствовал, как привычная атмосфера семейного уюта в его кабинете сменилась чем-то более плотным и холодным. Не в переносном смысле — Такэо Узумаки просто вошёл и занял кресло, а воздух вокруг него словно сгустился, наполнившись запахом морской соли, старого пергамента и несгибаемой воли. Теперь это был не тесть, приехавший повидать внуков. Это был Патриарх, правитель независимой державы. — Минато, нам нужно серьёзно поговорить, — сказал Такэо, опуская чашку с чаем, которой даже не притронулся. Его голос был тихим, но в нём не осталось места для светских любезностей. Минато кивнул, заняв место за своим столом. Он отложил образ любящего зятя и отца и стал Четвёртым Хокаге. Маска безупречной учтивости легла на его лицо. — Говорите, Такэо-сама. Я слушаю. Старый Узумаки изучающе посмотрел на него. Его глаза, цвета тёмного янтаря, казалось, видели не только лицо зятя, но и сквозь стены, до самых границ Страны Огня. — Отбросим дипломатию. Я слышал слухи. Потом получил донесения от своих капитанов в нейтральных водах. А теперь вижу твои укреплённые границы. На Коноху нападает Деревня Скрытых Вершин. Глухая, нищая горная дыра, о которой никто не слышал. Но вдруг — у них новейшее снаряжение амэгакурского образца, отличное логистическое обеспечение, наёмники-медики с севера и, самое главное, — он сделал паузу, — неиссякаемый запас кинжалов и брони из адамантиевой стали. Той самой, что добывают и обрабатывают только в Стране Железа. Минато сохранял спокойствие, но его ум уже работал на пределе. Такэо знал больше, чем ожидалось. — Это правда, — подтвердил Минато. — Их внезапное усиление не имеет логичного объяснения. Страна Железа соблюдает строгий нейтралитет и никогда не поставляла оружие напрямую воюющим сторонам в таком объёме. — Никогда? — Такэо усмехнулся, и это был сухой, безрадостный звук. — Я стар, зять. Я видел, как меняются правила. Кто-то заплатил Железу. Или… нашёл другой способ получить их сталь. Очень много стали. Столько, что хватило бы не на одну деревню, а на целую армию. Но это лишь половина вопроса. Он откинулся в кресле, сложив пальцы перед собой. — Вторая половина — зачем? Эта горстка фанатиков не может всерьёз рассчитывать разгромить Коноху. Даже с лучшим железом в мире. Их атаки — дерзкие, но тактически бессмысленные. Они не захватывают территории, не рвутся к стратегическим объектам. Они просто… бесят. Как назойливые осы. Заставляют тебя смотреть на запад, тратить силы, нервы, ресурсы. Минато медленно кивнул. Его собственные выводы совпадали со словами тестя. — Вы считаете, это отвлекающий манёвр. — Я знаю, что это отвлекающий манёвр, — поправил его Такэо. Его взгляд стал тяжёлым, как свинец. — Мои корабли заметили повышенную активность Киригакуре в нейтральных водах. Не атаки. Разведку. И самое интересное — их разведгруппы интересовались не портами и не военными базами. Они изучали течения, подводные скалы, старые, заброшенные рыбацкие тропы вдоль нашего побережья. Тропы, которые ведут прямиком к стенам Узусиогакуре. В кабинете повисла гнетущая тишина. Минато видел картину целиком, и она была ужасна. — Они хотят ударить по вам, — тихо сказал Минато. — Пока Коноха связана войной на западе. — Они хотят уничтожить клан Узумаки, — без обиняков заявил Такэо. — Разрубить древний союз. Лишить Коноху её главных мастеров печатей и нас — вашей поддержки с суши. А заодно поживиться нашими архивами и… живой силой. Силой нашей крови. Минато похолодел. «Живая сила»… Дети Узумаки, с их огромными запасами чакры, были ценным ресурсом для любых тёмных экспериментов. — И вы приехали сюда… за помощью? — спросил Минато, хотя уже догадывался, что ответ будет иным. Такэо покачал головой. — Я приехал сюда, чтобы забрать то, что моё. Мою дочь. И её детей. Моих внуков. Я не буду рисковать их жизнями, ожидая, пока туманные убийцы из Кири высадятся на наших пляжах. Узусиогакуре — крепость. Мы выстоим. Но им будет безопаснее с нами. Минато сжал кулаки под столом. Его семью… забирают. В самое пекло. — Кушина… она не захочет уезжать. И Цурико… он шиноби Конохи. Он не покинет свой пост. — Кушина — моя кровь, — голос Такэо не дрогнул. — Она поедет, потому что я попрошу её об этом. Ради безопасности Менмы и Мико. А что до Цурико… — в его глазах мелькнуло уважение, — он наследник. Ему решать. Но его долг перед кланом так же велик, как и перед деревней. Но это не главное, о чём я хотел говорить. Такэо наклонился вперёд, и его следующий вопрос прозвучал так тихо, что его едва можно было расслышать, но он ударил Минато, как молот: — А теперь скажи мне, зять. Откуда у этой горной деревушки деньги, чтобы купить лояльность Страны Железа? Кто стоит за их спиной? Кто так заинтересован в том, чтобы разорвать наш союз? И почему я, находясь уже час в твоей деревне, чувствую в воздухе… эхо чакры, которая пахнет морем и печатями Узумаки, но при этом… испорчена? Как будто родниковая вода смешалась с чёрной смолой. Минато встретил его взгляд. Лёд против янтаря. Вопрос Такэо бил в самую больную точку — не только в стратегическую угрозу, но и в его личную, сокровенную тайну. В Наруто. «Он уже чувствует. Он уже знает, что что-то не так». Теперь Минато предстояло решить: солгать Патриарху, чтобы защитить свою тайну и, возможно, спокойствие Конохи, или начать опасный разговор, который мог привести к непредсказуемым последствиям. И всё это — пока их семьи смеялись в соседней комнате, не подозревая, что судьба всего клана решается за этой дверью. ............ — Чакра Конохи — это сплав десятков кланов, — начал Минато. — После Девятихвостого… в энергетическом поле деревни есть шрамы. Особенно рядом с местами сильного фуиндзюцу. Такэо слушал, не моргая. Когда Минато закончил, старый Узумаки тяжело вздохнул, и этот вздох был полон не гнева, а какой-то древней, родовой скорби. — Минато, — сказал он тихо. — Я старый пес. Моё чутьё вынюхало не одну беду за эти годы. То, что я чувствую здесь… это не шрам. Шрам — это когда плоть зажила, хоть и остался след. Это — рана. Гнойная, скрытая под повязкой, но живая. В ней есть сила моего рода… но она изуродована. Искажена чем-то, чего я не знаю. Чем-то, что впилось в самую суть, как ржавчина в сталь, и меняет её изнутри. Это пахнет болью, насилием над природой крови. Он посмотрел прямо на Минато, и в его глазах читалось не любопытство, а долг. — Я не спрашиваю, что это. Возможно, ты и сам не знаешь всего. Или знаешь, но не можешь сказать. Но это касается крови Узумаки. Моей крови. И оставлять это без внимания — всё равно что оставить тлеющий уголёк в стоге сена. — Он откинулся, и его голос стал твёрже, как морской утёс. — Поэтому слушай. Я забираю Кушину и младших детей. Цурико пусть решает сам. А здесь, в Конохе, остаётся мой старший сын, Нага. И ему я поручаю не только помогать тебе против этих горных шакалов. Такэо сделал паузу, чтобы слова легли на вес. — Я поручаю ему следить за этой «раной». Если то, что исказило нашу чакру здесь, представляет угрозу для клана, для союза, для самой деревни — Нага разберётся. Он найдёт источник. И обезвредит его. Это моё условие. Минато похолодел. Такэо не требовал объяснений. Он просто ставил часового. Самого опасного из возможных — умного, беспристрастного Нагу, который получил прямой приказ от Патриарха расследовать энергетическую аномалию, связанную с их кланом. Приказ, который рано или поздно мог привести его прямиком к Наруто. — Нага-сан получит все полномочия и поддержку, — ровно ответил Минато, глотая комок в горле. Он проиграл этот раунд. Он не смог отвести подозрения, а лишь перенаправил их в более опасное, потому что более близкое, русло. — Хорошо, — кивнул Такэо, и разговор перешёл к снабжению, шифрам и маршрутам. Но для Минато всё изменилось. Теперь, помимо вражеских деревень, у него появился новый, куда более опасный противник внутри собственных стен: Узумаки Нага, действующий по мандату своего отца. И цель этого мандата — найти и «обезвредить» источник искажённой чакры Узумаки. Источником которой был его собственный сын. ............ Тем временем Наруто был в кабинете Хокаге. Физически. Он материализовался из клубка сгустившейся тьмы в углу комнаты, прямо из тени, отбрасываемой массивным глобусом. Навык «Теневой Шаг» был одним из его первых серьёзных приобретений за Реацу — техника, которая позволяла на мгновение растворить своё тело в чужой тени и переместиться в другую в пределах прямой видимости… или, как в этом случае, по заранее изученному и «заряженному» следу теневой метки. Вся хитрость была не в самом перемещении, а в маскировке. В момент активации навыка он не просто использовал чакру. Он обернул себя тончайшим коконом из Реацу. Для всех охранных печатей кабинета, сканирующих чакру, его появление было равноценно тому, как если бы по комнате пролетела пылинка или слегка колыхнулась занавеска от сквозняка. Они были слепы к этой чуждой энергии. Он был призраком в системе, построенной для обнаружения живых существ. — Ну и где тут информация, зачем сюда Глава деревни Узумаки? — пробормотал он уже вслух, но настолько тихо, что звук терялся в тиканьи настенных часов. — Хрен его знает, — лениво отозвалась Курама в его сознании, приняв человеческую форму и загорая на воображаемом пляже. — Но пахнет большими деньгами и большой подлостью. И ты влез в самое их логово. Идиот. — Спасибо, Капитан Очевидность, — мысленно парировал Наруто, уже листая документы на столе. Он не использовал Реацу для этого — простые физические действия не триггерили защиту. — Да, с охраной тут всё дерьмо. Для меня. Он быстро нашёл нужный экономический отчёт, помеченный красным. Его глаза пробежали по строчкам. — Так… Нищая деревня, а закупает сталь, как сумасшедшая. Им кто-то помог. Со стороны. — Его мозг, отточенный системой, складывал факты. — Цель — не победа. Напряжение. Чтобы Коноха смотрела на запад… А удар придёт с другой стороны. С моря. По Узумаки. Чтобы разорвать пакт. — Он отложил свиток. — Значит, Патриарх приехал не на пикник. Он приехал забрать своё. Кушину и детей. Потому что знает про удар. [СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ] [КВЕСТ «АНАЛИЗ СИТУАЦИИ» ЗАВЕРШЁН] [Вы полностью разгадали истинную причину визита Патриарха Узумаки и стратегическую цель вражеской коалиции. Логичность вывода: 94%.] [Награда: +20 к навыку «Стратегическое мышление». Открыт доступ к скрытой ветке информации: «Слабые места стандартной обороны Узусиогакуре (предположительные)».] Внутри сознания Курама лениво похлопала в ладоши. — Ну молодец, Наруто. Ты смог всё понять. Прямо большой мальчик. А теперь, может, свалим, пока этот «жёлтый всполох» не решит проверить свои чернильницы? ................ Когда я нашел информацию в самом конце я увидел сейф. Печать на нём была сложной, многослойной, с элементами фуиндзюцу Узумаки. Но у неё был фундаментальный изъян — она реагировала на противоположную чакру Минато как на отмычку. А у Наруто… у Наруто была та же кровь. Та же основа. Искажённая, да, но узнаваемая для печати на глубинном уровне. И, что важнее, у него был Реацу — энергия, которая могла сымитировать что угодно, не будучи ничем. Он не стал взламывать. Он аккуратно обошёл, заставив печать «решить», что к ней прикоснулся сам Минато, используя тончайшую, ювелирную инъекцию Реацу, настроенную на частотный резонанс чакры Хокаге. Сейф с тихим щелчком открылся. Внутри лежало не золото и не секретные планы войны. Там лежали свитки. Старые, потертые, с маркировками «Запретно», «Только для Хокаге», «Клановая техника: Теневые манипуляции». Время было на исходе. Но Наруто не стал торопиться. Он активировал ещё один навык, купленный за Реацу — «Фотографическая память (ускоренная)». Его глаза пробежали по страницам свитков со сверхчеловеческой скоростью, запоминая не просто слова, а сами узоры чакры, энергетические схемы техник. «Теневой Клон» — не просто иллюзия, а устойчивое творение из тени и чакры, способное к самостоятельным действиям на большом расстоянии. Сложнейшая техника, требующая чудовищного контроля. «Теневое Слияние» — позволяющее становиться невидимым в любой тени. «Техника Призыва: Теневой Зверь» — призыв и связь с существами теневого плана. И другие. Менее мощные, но невероятно полезные в шпионаже и маскировке. Он не стал забирать оригиналы. Это было бы самоубийством. Вместо этого его рука, обёрнутая всё тем же Реацу, скользнула по пустому свитку, который он принёс с собой. Чернила на его основе Реацу начали сами копировать схемы и тексты с запретных свитков, как живое эхо. Это заняло меньше минуты. Сейф был бесшумно закрыт, печать восстановлена. Экономические отчёты проанализированы. Картина сложилась. [СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ] [КВЕСТ «АНАЛИЗ СИТУАЦИИ» ЗАВЕРШЁН...] [... ДОПОЛНИТЕЛЬНО: УСПЕШНО СКОПИРОВАНЫ ЗАПРЕТНЫЕ ТЕХНИКИ ТЕНЕВОГО РАЗРЯДА (УРОВЕНЬ А И S).] [Награда: +20 к навыку «Стратегическое мышление». +50 к навыку «Фуиндзюцу/Теневые искусства». Открыта ветка развития «Мастер Теней». Скрытая информация получена.] — Ну молодец, Наруто, — проворчала Курама, наблюдая за этим грабежом средь бела дня. — Украл у вора. Поэтично. Наруто кивнул. Миссия выполнена. Он окинул взглядом комнату, убедился, что всё на месте, и активировал «Теневой Шаг» в обратном порядке. Его тело снова растворилось, влилось в тень под столом и исчезло, оставив после себя лишь лёгкий, неуловимый холодок — след Реацу, который должен был рассеяться через пару минут, не оставив и намёка на вторжение. Он вернулся в свою комнату, материализовавшись из тени Сильвии. Волчица лишь приоткрыла один глаз, фыркнула и снова задремала. Для неё это было уже привычным делом. Наруто лёг на кровать. Теперь он знал. Буря приближалась с двух сторон. И ему, Наруто, придётся решать — оставаться тенью или стать чем-то большим. Даже если это значило выйти из-под защиты своей идеальной маскировки и показать клыки миру, который от него отказался. ............ Продолжение следует.....