Глава 39: Последний костёр

За последние сутки мы провернули такую авантюру, что у меня голова шла кругом даже по меркам системы. Двадцать четыре часа. Казалось бы, всего ничего. Но когда у тебя осталось всего двое суток до того, как реальность выплюнет тебя обратно, сутки превращаются в бесконечность, сжатую до размера взрывной печати. Мы устраняли последователей Рендзи. Не самих чёрных доспехов — тех мы положили достаточно у пещеры. Нет, эти были другими. Мелкие сошки, лазутчики, сборщики информации, которые разбежались по окрестностям, когда почуяли, что их хозяин начудил и не вернулся. Каге, с её сканерами и нюхом на «энергетические хвосты», вычисляла их одного за другим. Белая, получившая обещание «двойной порции чего угодно после заката» (она поняла про «чего угодно» очень буквально и сражалась, как демон), зачищала тылы, не давая никому уйти. А я… я просто делал свою работу. Теневой шаг, клинок, иногда — если попадался кто-то с остаточным багровым свечением — тестировал остатки моих травяных экспериментов. Ожоги ныли, но новая одежда Каге держала удар, и система работала чётко, фиксируя каждый плюс опыта. [+45 опыта. Текущий уровень: ...] [+38 опыта. Текущий уровень: ...] Но главное открытие ждало меня не в бою. Каге. Эта молчаливая женщина с техногенными игрушками, как оказалось, имела при себе кое-что особенное. Когда мы остановились на короткий привал, чтобы перевести дух, она, поколебавшись, вытащила из своего бездонного рюкзака небольшой свёрток и молча бросила его мне. Я развернул ткань и замер. Внутри лежал клинок. Не простой. Тонкий, чёрный, матовый — он складывался в рукоять длиной с предплечье и раскрывался одним движением запястья. Прямо как в тех старых играх, которые я обожал в детстве, ещё до того, как попал в этот адский мир Наруто. Секретный клинок ассасина. Лезвие, как объяснила Каге (коротко, без лишних деталей), было изготовлено из сплава с добавлением крошки того самого «Кандало» — материала, который не реагирует ни на какую энергию. Чакровый щит? Просто не заметит это лезвие. Я сидел, вертел клинок в руках, и мысли в голове неслись вскачь. «Сделать себе такую же в моём хардкорном мире… Это будет однозначно. Если подумать, что я — не я, а сделаю — неожиданно, да? — я мысленно усмехнулся собственной тавтологии. — Но конструкция… потребуется очень крепкая основа и очень много печатей, чтобы повторить механизм. Каге сказала, что Кандало у неё больше нет, значит, придётся искать аналоги или придумывать что-то своё. Но главное — идея. Остальное додумаю дома». Я убрал клинок в инвентарь, мысленно поставив жирную галочку: «Сделать реплику в приоритете». И тут же мысли переключились на другое, более мрачное. На то, что ждёт меня по ту сторону портала. «Скоро будет война. Точно через год. Другие страны нападут на Коноху. На войне все средства хороши, тем более когда у меня есть целый год на подготовку, тренировки и вот это вот всё. — Я покосился на спящую неподалёку Белую. — И опыт… Если бы у меня не было системы, я бы так и бегал с кунаями и надеялся на удачу. А теперь? Я столько раз бывал в таких переплётах, что каждая херовая ситуация стала уроком. Данжи приучили к одному, этот мир — к другому. Всё вместе… это уже не просто опыт, это база для выживания в любой заднице». Я перевёл взгляд на Белую и задумался о другом, более тонком материи. «А эта пушистая… Она же проводник чистой Ки. Я тут намерил кое-что, пока мы таскались по лесам. Ки мощнее чакры. Если представить два одинаковых резервуара — один с чакрой, другой с Ки — и вложить одинаковое усилие, на выходе мы получим разное количество энергии. Чакра даст, условно, полтора, а Ки — два, а то и больше. Она сильнее реагирует, сильнее выделяется. Но и контролировать её сложнее. Чтобы сделать сборник, что-то вроде резонатора для смешивания, потребуются сложнейшие печати. Многослойные. С предохранителями, как в моём старом мире говорили — клапаны сброса давления. Иначе рванёт так, что мало не покажется. Стоит ли вообще браться за эту тему? Или пусть остаётся теорией?» Я вздохнул, глядя на огонь. «И ещё… А может, когда-нибудь я смогу сделать так, чтобы возвращаться сюда. В этот мир. Сам, без системы, без аварийных порталов. Сам по себе он мне… понравился. Да, жёстко, да, странно, но столько всего интересного. Уходить, конечно, не хочется. Но надо». Я посмотрел на своих спутниц, сидящих вокруг костра. Юсами, задумчиво глядящая в пламя. Сатоми, прикрывшая глаза и что-то бормочущая про себя, явно сочиняя очередную историю. Каге, бесстрастно изучающая свой сканер. И Белая, которая, почуяв запах готовки, уже открыла один глаз и требовательно смотрела на меня. Я усмехнулся и полез в рюкзак за продуктами. Философия философией, а желудок — по расписанию. Тем более в последний вечер хочется, чтобы всё было как надо. Мясо, коренья, травы — всё пойдёт в дело. ........... Я начал готовить. Шашлык. Самый обычный, казалось бы, шашлык, но для меня это был ритуал. Мясо, которое мы поймали пару часов назад — какой-то местный аналог кабана, только с тремя клыками и подозрительно умными глазами, пока его не приложила Белая — лежало передо мной на плоском камне, заменявшем разделочную доску. Я взял мясо и начал его месить. Не просто резать, а именно массировать, разминать, подготавливать структуру. Пальцы сами знали, что делать — нажим, поворот, растягивание, снова нажим. Недели выживания в данжах, постоянные вылазки, необходимость готовить на скорую руку, но вкусно — всё это отточило технику до автоматизма. Мои руки работали, а мысли текли где-то рядом. «Опыта у меня из прошлой жизни и из этой — навалом. Каждая херовая ситуация чему-то учила. И готовка — не исключение. Когда сидишь в подземелье с парой кусков сырого мяса и понимаешь, что это твой единственный ужин перед завтрашней зачисткой, начинаешь ценить процесс». Я достал специи. Местные, собранные по пути, плюс пара пакетиков из моих старых запасов, которые чудом сохранились в инвентаре. Тмин, острый перец, какие-то душистые травы, названия которых я не знал, но запах был божественный. Всё это щедро посыпалось на мясо, втиралось, вбивалось в каждый кусочек. Сатоми, приоткрыв один глаз, наблюдала за процессом. — Ты прямо как жрец перед жертвоприношением, — прокомментировала она. — Только жертва — это мясо, а боги — наши желудки. Я фыркнул, не отвлекаясь от дела. Мясо было готово к насаживанию. Импровизированные шампуры из длинных, зачищенных прутьев — я настрогал их ещё с вечера, зная, что просто так сидеть у костра не получится. Прошло полчаса. Шашлык шипел, поджаривался, источая аромат, от которого даже Каге, обычно бесстрастная, пару раз повела носом. Юсами, стараясь сохранять самурайское достоинство, всё же поглядывала на угли чаще, чем на шашлык. Сатоми уже сидела, подобравшись, как кошка перед миской. Но главным зрителем была Белая. Она проснулась. И теперь сидела напротив меня, поджав передние лапы, и смотрела. Не на меня. На шашлык. Её глаза, зелёные и немигающие, следили за каждым моим движением с такой концентрацией, будто от этого зависела судьба мира. Хвосты — все десять — замерли в напряжённом ожидании, лишь кончики слегка подрагивали. Я снял первый, самый прожаренный кусок, подул на него, чтобы немного остудить, и протянул к её мордочке. Белая замерла. Её нос дёрнулся, втягивая аромат. Глаза, и без того большие, стали просто огромными. Она медленно, с достоинством, но с явным предвкушением потянулась к куску... И я отвёл руку. Шутка была детской, но её эффект превзошёл все ожидания. Белая застыла с вытянутой шеей, её пасть была приоткрыта, а в глазах мелькнуло такое искреннее, детское предательство, что я чуть не рассмеялся вслух. Она издала возмущённое «Мр-р-р?», и её хвосты распушились от негодования. Сатоми разашлась в хохоте, хлопая себя по коленям. Юсами отвернулась, но я видел, как дёргаются её плечи — она тоже смеялась, просто не показывала. Даже Каге, кажется, чуть приподняла уголок губ. Я сжалился и протянул кусок обратно. Белая, теперь уже с подозрением, аккуратно взяла его зубами, прожевала... и её глаза прикрылись от удовольствия. Она издала тихое, урчащее «М-м-м», и все десять хвостов довольно качнулись в воздухе. — Ладно, прощаю, — сказал я, протягивая ей следующий кусок. — Но помни: я тут главный повар. И если будешь хорошо себя вести — получишь добавку. Белая фыркнула, но возражать не стала. Она была слишком занята поеданием шашлыка, чтобы спорить о субординации. Мы ели. Разговаривали. Смеялись. Последний вечер перед моим уходом проходил в тепле, сытости и странном, щемящем уюте. Костер трещал, звёзды (две луны уже взошли) светили ярко, и даже мысли о войне, о возвращении, о том, что ждёт впереди — всё это отступало на задний план. Здесь и сейчас был только шашлык, хорошая компания и тихое, уютное счастье последнего привала. ............ Шашлык был съеден. Кофейник опустел. Даже Белая, доевшая последний кусочек с таким видом, будто это был её личный враг, которого она наконец победила, удовлетворённо облизнулась и свернулась калачиком у тёплых углей. Один за другим мои спутники проваливались в сон. Сатоми первой сдалась — её болтовня становилась всё медленнее, слова всё более бессвязными, пока она не затихла, уткнувшись носом в свой неизменный свёрток. Она даже во сне умудрялась улыбаться — наверное, сочиняла очередную небылицу о том, как мы сражались с сотней демонов и я зажарил шашлык из дракона. Юсами заснула сидя, прислонившись спиной к валуну. Её рука по привычке лежала на рукояти меча, но дыхание стало ровным и глубоким. Впервые за всё время, что я её знал, её лицо расслабилось, отпустив ту вечную, тяжёлую маску долга и скорби. Она была просто уставшей девчонкой, которая сделала то, что должна была. Каге уснула последней из них. Она долго сидела, глядя на свой сканер, что-то там проверяя, но потом убрала его в рюкзак, коротко взглянула на меня и просто сказала: «До утра». И отключилась, как машина в режиме ожидания — без лишних движений, без вздохов, просто легла и закрыла глаза. Белая спала у моих ног, и впервые за всё время её хвосты не обвивали меня. Они просто лежали рядом, пушистой горой, и даже во сне она иногда подёргивала ухом, ловя какие-то свои, лисьи сны. А я не спал. Я сидел, привалившись спиной к нагретому за день камню, смотрел на две луны в чужом небе и думал. Две луны. Одна большая, желтоватая, знакомая уже по этим неделям. Вторая — поменьше, с красноватым отливом, висевшая чуть ниже. Они освещали лагерь мягким, странным светом, в котором тени казались живыми. «Что дальше? — мысленно спросил я себя. — Возвращение в мой мир. В мою Коноху. В мою жестокую, изменённую версию Наруто, где через год начнётся война, а пока что надо просто выживать, качаться и не сдохнуть в каком-нибудь очередном данже». Я усмехнулся своим мыслям. Картинка перед глазами была до ужаса контрастной: здесь — тёплый костёр, две луны, спокойствие и странные, но уже почти родные люди. Там — серые стены, постоянная опасность, Курама в подсознании, Сильва, ждущая меня дома, и бесконечная череда подземелий. «Опять начну варево месить и картошку, — подумал я с лёгкой тоской. — А может, в моём доме надо сделать даже не подвал, а нормальную лабораторию? Или взять ещё один дом, секретный, чтобы никто не знал? Но я же не какой-нибудь шифровальщик, чтобы так всё это делать. Если делать секретный дом, то его очень… по сути, тоже сделать можно. Но надо запомнить: я притащу сюда травы. Местные растения имеют уникальные свойства, и я сильно сомневаюсь, что смогу найти их аналоги в Конохе. Хотя… Я перевёл взгляд на тень, отбрасываемую валуном. Тень была густой, почти осязаемой. И тут меня осенило. «А транспорт? Я уже нашёл способ передвижения. Удобнее не придумаешь. Тень. А точнее — теневые монстры. Если я смогу договориться с той скучающей братией, которая приняла мои дешёвые души за элитный деликатес… — я сам себе улыбнулся в темноте, — наверное, смогу и ещё раз их надурить. Надо будет проверить. Если я смогу перемещаться из Конохи в другие места через Тень, это сэкономит кучу времени на исследования и перемещение. Появится доступ к новым локациям, новым данжам, новым ресурсам». Я задумался глубже. Мир Наруто, в который я попал, был изменённым. Жёстким. Там многое было не так, как в каноне, который я знал из аниме. Хоть я и отличник по части анализа, но полностью историю мне никто не расскажет. На девяносто девять процентов уверен — то, что я читал в книгах и смотрел в экране, сильно недоговаривает. Очень много всяких… поправок. «Что же я могу сказать? — я пожал плечами сам себе. — Даже если я буду ходить через Тень, мне понадобятся привязки. Ориентиры. И тем более, они должны работать на огромном расстоянии. Либо я должен каким-то образом… хм». Я посмотрел на часы в углу зрения. Система отсчитывала последние часы. «У меня осталось где-то двадцать часов. Двадцать часов в этом мире. И мне ещё надо придумать, как попрощаться со всеми. Точнее — с женщинами. С девушками. Потому что в этой компании мужик только я. — я хмыкнул, и мысль вышла немного циничной. — Это какое-то пиздец, раз так всё оборачивается. Уж лучше найти тогда в команду ещё одного мальчика, чтобы не было так стыдно». Я представил эту картину и чуть не рассмеялся вслух. Команда: самурайка с трагической судьбой, болтливая рассказчица, таинственная технодива и десятихвостая богиня. И я. Единственный представитель мужского пола на все четыре (с хвостами — пять) экземпляра. «Ну ладно, — усмехнулся я про себя. — Так и буду говорить. Но сначала… что я скажу им напоследок? Особенно Белой?» Я посмотрел на спящую лису. Она даже во сне выглядела величественно. Десять хвостов, аккуратно разложенных вокруг неё, белая шерсть, отблёскивающая в лунном свете, и острые уши, которые подёргивались даже в дрёме. Это существо, которое могло разорвать любого врага в клочья, доверяло мне настолько, что спало у моих ног, не боясь удара в спину. Оно сражалось за меня, терпело мои шутки с едой, принимало мои странные правила и даже позволяло себя гладить. Я не был сентиментальным. Система и выживание в жестоком мире отучили меня от лишних эмоций. Но здесь, под двумя лунами, перед лицом неизбежного расставания, я чувствовал, как что-то тёплое и щемящее поднимается в груди. «Что я скажу ей? "Прощай"? Слишком сухо. "Я вернусь"? А вернусь ли? Я даже не знаю, смогу ли вообще снова сюда попасть. "Спасибо"? Слишком мало». Я перевёл взгляд на Юсами. Она сделала невозможное. Девчонка, почти ребёнок, смогла переступить через свой страх, через долг, через всё, и довериться мне, чужаку. Она сражалась, как настоящий воин, и не сломалась, когда узнала правду о предателе. Её клан пал, но она выстояла. Сатоми… Эта вечно болтающая, вечно улыбающаяся девушка, которая, кажется, вообще не воспринимает ничего всерьёз, на самом деле была самым чутким человеком в нашей компании. Она знала, когда промолчать, когда пошутить, когда поддержать. Она была тем клеем, который скреплял наш разношёрстный отряд. Каге… Я до сих пор не знал, кто она на самом деле. Агент? Путешественница? Беглянка? Но она рисковала собой, помогала нам, дала мне эту одежду, этот клинок. И даже не просила ничего взамен. По крайней мере, пока. «Что я скажу им? — думал я, глядя на тлеющие угли. — Что ухожу навсегда? Что они меня больше не увидят? Что их мир останется для меня только воспоминанием? Или… пообещать, что вернусь? Даже не зная, смогу ли?» Я вспомнил Белую, которая утром будет требовать добавку. Юсами, которая снова наденет свою маску серьёзности. Сатоми, которая начнёт сочинять очередную небылицу. Каге, которая будет молча собирать свои приборы. Они не знают, что я ухожу насовсем. Для них я просто «чужой», который скоро отправится в свои края. Но они не знают, что эти края — в другом измерении. Что для них я исчезну навсегда, оставив только воспоминания и, может быть, легенды, которые Сатоми разнесёт по всему этому миру. Я смотрел на две луны и чувствовал, как время неумолимо течёт сквозь пальцы. Двадцать часов. Потом — белый свет, и я снова в своей квартире, с Сильвой, с Курамой в подсознании, с войной через год и с кучей новых знаний, ресурсов и идей. Но сначала — прощание. «Ладно, — решил я, наконец дал себе немного расслабиться. — Утро вечера мудренее. Что-нибудь придумаю. Может, даже что-то нормальное, без моего обычного цинизма. А может…» Я не договорил мысль. Глаза сами собой начали слипаться, и я позволил себе провалиться в сон, зная, что это — одна из последних ночей в этом странном, жестоком, но невероятно родном уже мире. На этом сцена закончилась. Я уснул, так и не придумав идеальных слов. Но в глубине души уже знал: когда придёт время, слова найдутся сами. Потому что нельзя прожить столько вместе и разойтись молча. Даже если один из вас уходит в другой мир. ......... Утро наступило слишком быстро. Я открыл глаза и первое, что увидел — две луны, уже бледнеющие на светлеющем небе. Они всё ещё висели там, но скоро должны были уступить место солнцу. Как и я должен был уступить место этому миру — уйти, раствориться, исчезнуть. Рядом со мной, в опасной близости от моего лица, находилась Белая. Она не спала. Её зелёные глаза были открыты и смотрели на меня с каким-то странным, новым выражением. Не требовательным, не высокомерным, а… изучающим. Как будто она пыталась прочитать мои мысли. Я осторожно сел, стараясь не разбудить остальных. Белая тут же придвинулась ближе, практически прижавшись к моему боку. Её нос ткнулся мне в локоть, и она тихо выдохнула. — Ты чего? — шепнул я, но она лишь отвернулась, сделав вид, что ничего не происходит. «Чует, — понял я. — Она что-то чует. Ки, или просто лисья интуиция, но она знает, что я ухожу. И ей это не нравится». Я вздохнул и поднялся. Пора было браться за дело. Завтрак. Снова шашлык. Крупы у меня, к сожалению, не было — иначе я бы заварил такую кашу, что моя бабушка (царствие ей небесное в том мире, откуда я пришёл) гордилась бы мной до конца своих дней. Но нет, пришлось обходиться тем, что есть. А было мясо. Много мяса, оставшегося с вечера. Я отошёл к ручью, чтобы ополоснуться и заодно помыть клинок. Тот самый, складной, подаренный Каге. Лезвие блестело в утреннем свете, и я поймал себя на мысли, что в моём мире такая вещь станет не просто оружием, а произведением искусства. И спасением не в одной передряге. Когда я вернулся, Белая уже сидела на том же месте, где я её оставил. Она не двинулась с места, но её взгляд… он буквально прожигал меня насквозь. — Белая, — позвал я, присаживаясь на корточки напротив неё. — Ты чего? Что-то подозреваешь? Она прищурилась. В её зелёных глазах читалось что-то такое… человеческое. Обида? Понимание? Я не знал. Но она определённо что-то знала. Или догадывалась. Я вздохнул и, не выдержав этого взгляда, просто погладил её по голове между ушами. Она не отстранилась, но и не ответила привычным урчанием. Просто сидела и смотрела. «Осталось не так уж много времени, — подумал я, глядя на системные часы. — Мы проспали около восьми часов. Значит, где-то двенадцать. Двенадцать часов до того, как я исчезну из этого мира». Я пошёл к остальным. Сатоми уже проснулась и сидела, потягиваясь, с довольным видом человека, выспавшегося впервые за долгое время. Юсами точила меч — её вечный ритуал. Каге проверяла свои приборы. Завтрак прошёл в удивительно тёплой атмосфере. Мы ели шашлык, шутили, вспоминали какие-то моменты из нашего путешествия. Сатоми рассказывала, как впервые увидела Белую и подумала, что это призрак. Юсами впервые за всё время улыбнулась — правда, едва заметно, но я заметил. Каге даже позволила себе расслабиться и съела добавку. А потом, когда все уже доели и наступила та самая неловкая пауза перед расставанием, Каге подошла ко мне и молча протянула свёрток. — Что это? — спросил я, принимая его. — Чертежи, — коротко ответила она. — Ты говорил, что хочешь сделать такой же клинок у себя. Здесь основы. Механизмы, принципы сборки, нужные материалы. Остальное додумаешь сам. Я развернул свёрток. Внутри лежали листы плотной, странной бумаги, испещрённые чертежами, схемами и заметками на незнакомом языке, но с такими понятными рисунками, что язык был не важен. Механизмы, печати, соединения — всё было разложено по полочкам, просто и гениально. — Каге… — я поднял на неё взгляд. — Это… — Благодарность, — перебила она. — За то, что помог избавиться от остатков силы того гада. И за то, что не задавал лишних вопросов. Я хотел её расцеловать. Честно. Прямо сейчас, несмотря на все манеры и приличия. Но сдержался. Просто поклонился — по-настоящему, как учат в моём мире, когда благодарят за великую услугу. — Спасибо, — сказал я просто. — Это… это бесценно. Она кивнула, принимая благодарность, и отошла, давая мне время осмыслить. «Вот один из рецептов, — подумал я, сворачивая чертежи и пряча их в инвентарь. — Не шашлыков, конечно. Но для неё это, наверное, и есть её «шашлык». Надеюсь, у неё получится сделать то, что она задумала. Хотя тут всё ещё зависит от материалов. В общем, надо будет сделать ещё одну книгу. Точнее — сделать новые изобретения. Механизмы. Конечно, я займусь этим, когда вернусь. Буду делать себе крутые вещи. Это уже радует». Следующие несколько часов пролетели незаметно. Мы разобрались с остатками влияния того гада — Каге нашла ещё пару его тайников с мелкими артефактами, которые могли бы привлечь нежелательное внимание. Юсами провела какой-то самурайский ритуал очищения на месте, где мы ночевали. Сатоми записывала всё в свою книжечку. Белая… Белая не отходила от меня ни на шаг. Я собрал вещи. Точнее, сделал вид, что собираю. На самом деле большую часть я уже упаковал в свитки и инвентарь. Но для вида пришлось таскать с собой пару мешков, набитых местными травами и образцами. «Не могу же я сначала ходить с мешками, полными растений, а потом внезапно оказаться без них, — усмехнулся я про себя. — Это было бы подозрительно. Даже для Сатоми». Время неумолимо приближалось к критической отметке. Система отсчитывала последние часы, минуты. Когда на таймере осталось около четырёх часов, я понял — пора. Мы стояли на небольшой поляне, окружённой высокими деревьями. Именно отсюда, по моим расчётам, должен был произойти переход. Белая сидела у моих ног, и её хвосты нервно подёргивались. Остальные смотрели на меня. — Ну что ж, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Наверное, пора прощаться. Сатоми первой не выдержала. Она подскочила ко мне и, прежде чем я успел среагировать, обняла меня так крепко, что я чуть не задохнулся. — Ты крутой парень, Наруто! — выпалила она, и в её голосе слышались слёзы. — Даже несмотря на то, что из-за тебя мы вечно ссорились из-за еды! Я буду рассказывать о тебе легенды! Самые лучшие! — Только не делай из меня героя любовных романов, — попросил я, высвобождаясь из её объятий. — А то мне потом стыдно будет вернуться. Юсами подошла следом. Она не обнимала. Она просто положила руку мне на плечо и посмотрела в глаза своим твёрдым, самурайским взглядом. — Ты был достойным союзником. Если когда-нибудь вернёшься — мой меч будет рядом. — Я запомню, — кивнул я. Каге просто кивнула издалека. Её стиль — без лишних слов. Но я видел, что даже она смягчилась. — Иди, — сказала она. — Удачи в твоём мире. Прощание было тёплым. Может быть, даже слишком тёплым для меня, циника и прагматика. Но я позволил себе эту слабость — обнял каждую, поблагодарил, пожелал удачи. А потом наступила очередь Белой. Она не подошла. Она просто сидела у моих ног, и когда я сделал шаг в сторону, она двинулась следом. Ещё шаг — она снова придвинулась. А потом, когда я попытался отойти подальше, она вцепилась в мои штаны. Буквально. Зубами. И передними лапами. — Белая! — воскликнул я, пытаясь высвободиться. — Отпусти! Отпусти, кому говорю! Она не отпускала. Её глаза, зелёные и огромные, смотрели на меня с такой отчаянной решимостью, что у меня сердце сжалось. Она не просто не хотела меня отпускать. Она отказывалась это делать. Её хвосты — все десять — обвили мою ногу, создавая пушистый, но невероятно прочный капкан. Сатоми засмеялась сквозь слёзы. Юсами отвернулась, пряча улыбку. Даже Каге, кажется, едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться. — Белая, ну пожалуйста! — Я пытался говорить строго, но это плохо получалось, когда десятихвостый дух висел на моих штанах, как упрямый ребёнок на юбке матери. — Мне правда пора! Я вернусь! Обещаю! Она не верила. Я видел это в её глазах. Она знала, что я говорю это, чтобы она отпустила. И она не хотела отпускать. Пришлось идти на хитрость. Я осторожно, стараясь не делать резких движений, достал из рюкзака кусочек мяса. Самый лучший, самый вкусный, который я припас специально для этого момента. Я достал специи — те самые, которые она любила — и щедро посыпал ими мясо. Аромат поплыл по поляне такой, что даже Сатоми, только что поевшая, сглотнула. Я поднёс мясо к своему лицу. Белая, почуяв запах, на секунду ослабила хватку, её нос дёрнулся, улавливая направление. Она смотрела то на меня, то на мясо, то снова на меня. А потом я, наполнив руку чакрой для броска, швырнул этот кусок так далеко, как только мог. Далеко-далеко, в самую гущу леса, куда даже Белой нужно было бежать не меньше минуты. Она замерла на секунду. В её глазах мелькнула борьба — между долгом (удержать меня) и желанием (сожрать этот божественный кусок). Желание победило. Она отпустила мои штаны и рванула в лес, как белая молния, оставляя за собой шлейф из десяти распущенных хвостов. — Белая, прости! — крикнул я ей вслед. — Я вернусь! Обязательно вернусь! И, не теряя ни секунды, развернулся и побежал. Почему побежал? Потому что идти спокойно, когда за тобой вот-вот примчится десятихвостая лиса, понявшая, что её обманули — самоубийство. Я бежал так быстро, как только мог, используя крохи чакры, чтобы ускоряться. Лес мелькал перед глазами, ветки хлестали по лицу, но я не останавливался. Система отсчитывала последние минуты. [До принудительной эвакуации: 3 минуты 47 секунд...] [3 минуты 22 секунды...] [2 минуты 58 секунд...] Я выбежал на небольшую поляну, ту самую, где мы впервые встретились с Сатоми. Кругом были знакомые деревья, знакомая трава, знакомое небо с двумя лунами, которые уже почти исчезли в свете дня. [1 минута 14 секунд...] Я остановился, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Я оглянулся — Белой не было видно. Но я знал, что она бежит. Она всегда находила меня, когда хотела. [45 секунд...] — Прости, малышка, — прошептал я, глядя в ту сторону, откуда прибежал. — Я правда вернусь. Когда-нибудь. [30 секунд...] Белый свет начал собираться вокруг меня. Тёплый, мягкий, знакомый. Он обволакивал, тянул, забирал. [15 секунд...] И в этот момент из леса вылетела Белая. Она замерла на опушке, увидев меня, окружённого светом. В её глазах не было злости за обман. Только… тоска. И понимание. [10 секунд...] — БЕЛАЯ! — крикнул я, чувствуя, как свет забирает голос. — БЕРЕГИ ИХ! И ПОМНИ ОБО МНЕ! [5 секунд...] [4...] [3...] [2...] Она не побежала за мной. Она просто села на траву, поджав лапы, и смотрела, как я растворяюсь в белом сиянии. Её хвосты — все десять — медленно опустились, касаясь земли. [1...] [Эвакуация...] Мир взорвался белым светом, а потом — тишина. --- Я открыл глаза. Надо мной был знакомый потолок. Моя комната. Мой мир. Тишина, нарушаемая только тихим посапыванием Сильвы у моих ног. Прошла секунда. Ровно одна секунда с момента моего ухода. Я сел на кровати, чувствуя, как дрожат руки. В груди было пусто и больно одновременно. А в руке, сжатой в кулак, лежал свиток с «Сердцем Тьмы» — единственное доказательство того, что всё это было наяву. А также одежда Кагэ и рюкзак. Я вернулся. Но часть меня осталась там — под двумя лунами, в мире самураев, рядом с белой лисой, которая, наверное, всё ещё сидит на той поляне и смотрит в пустоту. Системное оповещение: Внимание Конец арки: Мир самураев Продолжение следует....