Глава 9. Встреча

Сны не давали покоя. Лейн просыпалась несколько раз за ночь и только тогда понимала, что находится дома. И всё же в безопасности она себя не ощущала. Утром девушка проверила затянувшиеся раны на бёдрах — они уже не болели и стали тонкими белыми линями на коже. Быть может не стирай она слизь, они затянулись бы полностью, не оставляя рубцов. Но это уже была данность. С Ником они договорились встретиться в час в кафе недалеко от его работы. А сейчас Лейн сидела на корточках в ванной, перебирая вещи, которые вчера вечером сбросила с себя на пол. Белая блузка — форма в «Сирене» — она положила её в стиральную машину. Нижнее бельё девушка сначала задержала в руках, но быстро выдохнула и закинула вслед за блузкой. Затем подняла джинсы и запустила руки в карманы, проверяя. В одном из них она нащупала плотный маленький прямоугольник и вытащила. Билет на экскурсию в туннели. Она закинула джинсы в барабан и включила стирку. Машина загудела, закручивая воду. Лейн повернула билетик, луч лампы отразился от бумаги, и голографический рисунок перелился всеми оттенками воды и света. Мельчайшие чешуйки рыб, мерцали то серебром, то бирюзой, то глубоким синим. А тонкие водоросли двигались, словно их плавно касалось течение. Она помнила, как сама обрадовалась, когда его вручили. Чувствовала предвкушение от возможности увидеть красоту подводного мира. На деле же это оказалось приглашением в ловушку. Стоит оставить его как улику для полиции? Но после того, что я подписала, полиция быстрее всех прогнёт спину перед богами… Но и выбрасывать его было бы импульсивно. Теперь нужно было решать, что делать дальше. Но Лейн знала одно — она не будет ждать расписание, о котором говорила Анна. И не начнёт ходить к нему по графику, как вещь, которую можно брать и использовать. Она спрячется. Стиральная машина жужжала в ванной, отбивая ритм. Лейн пошла в спальню к шкафу и достала дорожную сумку. Поставила её на кровать и сразу положила билет в крайний карман. Она начала складывать вещи. Несколько футболок, шорты, нижнее бельё, тёплый свитер, ночнушка, носки, зарядный блок для телефона. Из ванной забрала туалетные принадлежности. Она ходила по квартире, в спешке собирая вещи, постепенно забивая сумку. Взяла паспорт и деньги. Стоит признать последнего было немного, девушка почти ничего не откладывала. В этот момент из ванной донёсся короткий писк — стиральная машина закончила цикл. Лейн застегнула сумку и развесила выстиранное бельё на сушилке. По квартире простирался приятный запах чистоты и влаги. А время приближалось к встрече. Лейн пришлось надеть джинсы, чтобы скрыть тонкие рубцы на бедрах. Она надела футболку, накинула голубую толстовку, завязала шнурки на кедах и взяла дорожную сумку. Полная вещей, она тяжестью отдалась на плече. Сразу после встречи с Ником залечь на дно казалось хорошей идеей. Дорога до кафе, где они договорились встретиться, была недолгой. Лейн смотрела в окно автобуса, сжимая сумку на коленях, и пыталась понять, что ему скажет. Но слова путались, собирались в испуганный комок и не хотели складываться в предложения. Наверное, она собиралась рассказать ему правду… и что она подписала контракт, чтобы выйти. Лейн понимала, что сама тонет в боли и эмоциях. И это может мешать разуму находить верные решения. Возможно и её выбор залечь на дно и не обращаться в полицию на самом деле было ошибкой. Поэтому ей нужен был только его совет. А дальше она сама. Она вошла в небольшое кофе, залитое светом из больших окон. Тёплый воздух, пахнущий кофе и выпечкой, окутал обоняние. Тихо играла музыка. Вокруг было много живых растений, на полу, на подвесах и на полках рядом с безделушками и книгами. Ник сидел за дальним столиком у окна, его лицо было обращено к улице. Он выглядел как всегда: тёплые карие глаза, тёмные чуть взъерошенные волосы, белая рубашка, заправленная в джинсы. И он ждал её, тщетно высматривая среди прохожих. На столике перед ним стоял прозрачный чайничек с чем-то янтарным и нетронутая чашка, из которой поднимался лёгкий пар. Лейн почувствовала, как под рёбрами поднимается болезненная, давящая волна. Ей вдруг захотелось развернуться и уйти, пока он не заметил. Но она переборола себя, сделала глубокий вдох и подошла к его столику. — Привет, — её голос на удивление прозвучал ровно. Девушка поставила сумку на свободное кресло. Ник поднял взгляд, и его лицо осветилось искренней улыбкой. Он тут же встал, подошёл и обнял её. — Привет, — выдохнул мужчина. Руки сомкнулись вокруг, легли на её спину. Лейн замерла. Его прикосновение в миг отозвалось воспоминанием на коже о том, как её удерживал и что с ней делал Таллассай. Ей хотелось вырваться из этих объятий. Но Ник не желал плохого, а она не хотела обидеть. Ждала, стиснув зубы, пока он наконец не ослабил объятия, и девушка мягко выскользнула из них. Они сели на кресла напротив друг друга. Ник сразу же подозвал официантку, а Лейн провела рукой по джинсам, приглаживая несуществующую складку, собирая в себе силы. — Латте с карамельным сиропом? — уточнил мужчина, глядя на Лейн. Он помнил, как она любила. — Да, спасибо. — кивнула девушка. Официантка, приняв заказ, удалилась. — Как у тебя дела? — спросил Ник осторожно. Она отказывалась от встреч три месяца, а теперь написала сама. Он не хотел спугнуть. — Всё нормально. Она столько раз прокрутила это в голове, но не знала, как начать. Язык не поворачивался произнести то, что произошло. Как я могу ему сказать то, что со мной сделали и на что я согласилась? Лейн перевела взгляд на пропуск с его фото, висящий на шлёвке джинсов. Рядом с ним болтался милый брелок — пластиковая зелёная лапка с названием ветклиники. — Как твоя работа? — Лейн задала дежурный вопрос, казалось, чтобы оттянуть неизбежное. — Меня повысили до младшего хирурга, — Ник провёл рукой по волосам, улыбнулся чуть смущённо. Но было видно, насколько это для него важно. — Месяц как сам оперирую. — Я рада, — сказала она абсолютно искренне. Ей действительно было приятно, что у него всё получается, что он идёт вперёд. — Ты заслужил. Он смотрел на неё с теплом, согревая пространство. Пришла официантка, поставила перед девушкой кружку с латте, на пенке сверху была нарисована морская звезда. — Лейн, — начал Ник и было видно, как он подбирает слова. — Я очень рад, что ты сама написала. Ты позвала на встречу. Это хорошо. Может быть, что-то изменилось? Или ты всё таки наконец стала чувствовать себя лучше? Но, если ты всё ещё переживаешь, то я готов тебе помочь, чем угодно. Это временный этап, из которого нужно выходить. Тебе может быть лучше и всё будет так же, как раньше… Он продолжал говорить и каждое его слово напоминало, почему они расстались. Она уже давно не была той Лейн, с которой он когда-то встречался. Как раньше просто уже не могло быть. Это случилось ещё до Таллассая. — … воспринимай это как слой, который нарос сверху. — продолжал он. — Мы всё переживём, это можно исправить. — Ник, я не хочу, чтобы ты пытался меня «исцелить». Перестань, — её голос стал твёрже, но под столом она сжала руки, чувствуя как ногти впиваются в ладони. Она не хотела быть грубой. — Не думай, что я могу вернуться к той, кем была до их смерти. Мужчина смотрел на неё с болью, и в его взгляде читалась жалость. Жалость к разбитой вазе, которая не позволяет себя склеить. Ник открыл рот, чтобы возразить, но Лейн встала. Кресло от резкого движения скрипнуло по полу. Девушка подняла сумку и повесила на плечо, чувствуя, как на ружу рвётся отчаяние. Ведь она изменилась. И никакой операцией, никаким сочувствием это не исправить. А он всё равно хотел резать по живому, по той кем она была теперь. И поэтому она ни за что не сможет ему открыться по-настоящему. — Лейн, постой, — его лицо стало бледным, взгляд — растерянными. Он желал ей помочь, сделать лучше, но всё снова получалось не так. Девушка с трудом выдавила из себя слова, чувствуя, как горло сжимается, а слёзы уже не удерживаются: — Спасибо за кофе. И правда, я рада за тебя. Ты заслужил это повышение. Просто… не волнуйся обо мне. Она развернулась и пошла к выходу, чувствуя его взгляд на спине. Толкнула стеклянную дверь, шум улицы накрыл её, и она, завернув за угол, попала в какую-то толпу. Слёзы уже наворачивались на глаза, застилая улицу, и тогда она побежала подальше от людей, от кафе, от всего. Свернула в первый переулок, потом в другой, бежала мимо разбитых витрин, мимо стен, исписанных граффити. Ноги сами несли её, а внутри всё кричало: Почему он не может просто принять, что прежней Лейн никогда не будет? Она нырнула в узкий проулок рядом со старым заброшенным зданием. В конце лишь тупик и ржавый контейнер с мусором. Девушка прислонилась спиной к холодной кирпичной кладке, и слёзы хлынули потоком. Сумка рухнула на асфальт. А она сползла вниз, уткнувшись лицом в колени. Каждое всхлипывание отдавалось болью в груди и горле. Она плакала по родителям и Софи, которые были лишены даже такой жизни. По той Лейн, которая смеялась в кафе с Ником, строила планы, мечтала. И по телу, которое, как она чувствовала, больше ей не принадлежало. Вздохи не давались, и она чувствовала как это всё невыносимо разрывает её изнутри. Почему она не может быть просто нормальной? Рыдания прервал гул мотора в этом абсолютно пустующем месте. Лейн подняла взгляд и повернулась. Чёрный, большой внедорожник встал, перегородив выход, в нескольких метрах от неё. Девушка смотрела на машину и чувствовала, как внутри всё леденеет. Здесь не было смысла останавливаться. Здесь не было магазинов, кафе, офисов, жилых квартир. Просто тупик. Дверца машины плавно отъехала в сторону, на заднем сидение находилась Анна. — Пора, Лейн, — деловито, спокойно сказала женщина. И всё в этой фразе, в этой встрече было странно. Расписание ей ещё не давали, но разве могли забирать так внезапно? И почему вдруг служительница назвала её по имени? Слезы мгновенно высохли, уступив место настоящему, животному страху. Она дотянулась до сумки и с силой сжала ручки, готовясь. Потому что что-то было не так.