Глава 10: Клеймо и кровь

Их новое убежище оказалось не в Аду и не на фабрике. Кроули перенёс её в старинный, заброшенный маяк на скалистом, негостеприимном берегу. Место было пропитано одиночеством и рёвом ветра. Нижний этаж он превратил в арсенал и библиотеку, верхний — в спальню с панорамным видом на бушующий океан. Напряжение после битвы с Рамаэлитами не спало, а перешло в иное, густое и тяжёлое, как свинец в жилах. Они не говорили о произошедшем. Слова были лишними. Вся невысказанная ярость, страх, признание и эта новая, опасная близость висели в воздухе между ними, как статический заряд перед грозой. Он лечил её остаточные травмы сам, своими руками. Процедура была болезненной и интимной до неприличия. Он водил пальцами, окутанными холодной энергией, по каждому свежему шраму, каждому синяку, и под его прикосновением плоть затягивалась, оставляя лишь розовые следы. Каси молчала, стиснув зубы, её взгляд прикован к его лицу, к сосредоточенной складке между бровями, к тому, как он прикусил нижнюю губу, отдавая часть себя на её исцеление. — Довольно, — наконец сказал он, отводя руки. — Теперь ты чиста. Снаружи. Но внутри буря только нарастала. Когда его пальцы коснулись последнего шрама у её ключицы, она не выдержала. Она схватила его за запястье, остановив его движение. Её пальцы впились в его кожу. Он замер. Поднял на неё глаза. В них не было удивления. Был вопрос. И готовность услышать ответ. Она не сказала ничего. Она потянула его к себе. Их первый поцелуй у зернохранилища был битвой. Этот стал тотальным крушением всех барьеров. В нём не было нежности — только накопленный голод и отчаянная жажда подтвердить, что они всё ещё живы среди этого хаоса. Кроули ответил с пугающей взаимностью. Его руки, еще недавно исцелявшие её, теперь с жадностью собственника впились в её бедра, подтягивая к себе, вжимая в холодную, шершавую стену маяка. Одежда рвалась с треском, мешая, становясь досадной преградой между кожей и кожей. Когда ткань окончательно пала, Каси почувствовала контраст между его неестественно прохладным телом и своим, пылающим от лихорадочного возбуждения. Его губы спустились к её шее, оставляя не поцелуи, а острые, почти болезненные укусы. Эта боль была необходима — она заземляла, вырывала из оцепенения. Каси выгнулась, вплетая пальцы в его волосы, её ногти оставляли на его плечах глубокие борозды, ставя свои метки на Короле Ада. Он вошёл в неё одним резким, сокрушительным движением, выбивая воздух из лёгких. Это не было прелюдией — это было вторжение, окончательное и бесповоротное. Каси задохнулась, на мгновение зажмурившись от остроты ощущений, когда он заполнил собой всё её существо. Первые секунды они просто замерли, содрогаясь от мощного импульса, соединившего их. Его дыхание, тяжёлое и неровное, обжигало её плечо. Затем начался ритм — неистовый, рваный, похожий на схватку. Каждый толчок был заявлением о правах, каждое движение — ударом в самое сердце её защиты. Каси отвечала ему с той же неистовой силой, обхватывая его ногами, притягивая ещё ближе, стараясь раствориться в этом разрушительном единстве. Это не было актом подчинения; это была война равных, где наслаждение граничило с агонией. Стены маяка дрожали от их движений. Звуки, срывавшиеся с их губ, были лишены изящества: хриплые стоны, животные звуки признания и борьбы. В какой-то момент Кроули зашептал ей в самое ухо на древнем, гортанном языке, и эти слова резонировали в её костях, выжигая остатки рассудка. Развязка настигла их внезапно, как обвал в горах. Когда Каси захлестнула волна катарсиса, она не закричала — она лишь беззвучно глотала воздух, чувствуя, как мир вокруг рассыпается на тысячи ослепительных искр. Вся боль последних лет, ярость на судьбу и страх одиночества вышли вместе с этим финальным содроганием. Кроули последовал за ней почти мгновенно: его тело натянулось как струна, пальцы до синяков впились в её бока, и на короткое, бесконечное мгновение его маска самообладания рухнула. В его широко открытых глазах отразился подлинный шок от собственной уязвимости перед ней. Они обрушились на грубый деревянный пол, не в силах разомкнуть объятия. Тела были покрыты потом, солью и отметинами их ярости. Сердце Каси колотилось о рёбра так сильно, что казалось, оно вот-вот проломит грудную клетку. Кроули пришел в себя первым. Медленно, словно нехотя, он отстранился и сел спиной к стене. Его профиль в полумраке казался высеченным из камня. Он дрожащими пальцами достал сигарету и закурил, глядя в пустоту. Каси лежала рядом, глядя в потолок. Внутри неё наконец воцарилась тишина. Настоящая, глубокая тишина после разрушительного шторма. — Это… — начала она, голос сорвался. — Не начинай, — отрезал он, выпуская густое облако дыма. — Не анализируй. Не давай этому названий. Это произошло. И, возможно, повторится. Или нет. Это ничего не меняет. Но он лгал. И она это знала. И он знал, что она знает. Грань была не просто пересечена — она перестала существовать. Он протянул ей сигарету, и она затянулась, чувствуя, как дым возвращает её в реальность. И именно тогда, сквозь шум прибоя, донёсся рокот. Низкий, мощный звук двигателя Chevrolet Impala 1967 года. Кроули мгновенно преобразился. Он встал одним плавным движением хищника и подошёл к узкому окну. — Ну конечно, — прошипел он с ледяным презрением. — Явление святых покровителей. Припозднились, надо заметить. Каси поднялась, накинула его рубашку — она была ей велика и пахла им, гарью и их недавней близостью. Из машины вышли двое: Дин со своим вечным взглядом обвинителя и Сэм, выглядевший так, будто на его плечах лежал весь груз мира. — Иди оденься, — скомандовал Кроули, не оборачиваясь. — Что-то, что скроет следы. И приготовься. Это будет… скверно. Каси быстро переоделась. Когда она вернулась, Кроули уже стоял у двери — безупречный, холодный, в свежих черных одеждах. Король вернулся на трон, и только едва заметное покраснение на шее напоминало о том, что произошло полчаса назад. Он распахнул дверь до того, как они постучали. — Винчестеры, — произнес Кроули со скучающим видом. — Каким ветром в нашу глушь? Решили присмотреть место для очередного героического самопожертвования? Дин проигнорировал его. Его взгляд нашел Каси. В его глазах была смесь отвращения и глубокой, личной обиды. — Значит, слухи не врали, — прохрипел он. — Малышка-Винчестер. И она действительно легла под этот кусок дерьма. Сэм попытался вмешаться: — Мы слышали о девушке, которая работает на него. Которая называет себя нашей фамилией. Мы нашли твои следы после бойни с Рамаэлитами. — Я не «называю себя» вашей фамилией, — отрезала Каси, выходя вперед. — Она принадлежит мне по праву крови. Пусть и незаконной, но кровь не лжет. — Кровь? — Дин сделал шаг к ней, но Кроули неуловимо сместился, перекрывая ему путь. — Мой отец наоставлял после себя много чего. Но это не дает тебе права пачкать наше имя, пока ты… — он указал на Кроули, — развлекаешься с этим монстром! Ты позоришь его память! Каси почувствовала, как внутри вскипает ледяная ярость. — Ваше имя? — она горько усмехнулась. — Которое вы сами превратили в магнит для проклятий? Джон Винчестер скрывал меня. А вы? Вы даже не знали, что я существую! Я заработала свое право на жизнь сама. Своей кровью, а не сказками о семейном долге. — Заработала, став его подстилкой? — выплюнул Дин. Воздух в комнате стал густым и морозным. Кроули не шелохнулся, но его голос прозвучал как смертный приговор: — Следи за языком, солдат. Ты говоришь о той, кто находится под моей защитой. И, к твоему сведению, она справляется с тварями лучше вас обоих. Клан Рамаэля разорвал бы вас, а она уничтожила их в одиночку. Сэм положил руку на плечо брата. — Каси, послушай. Ты не понимаешь. Он использует тебя. Как только ты перестанешь быть полезной… — Он избавится от меня? — закончила она. — Как наш отец? Знаешь что, Сэм? С Кроули всё честно. Он не обещал мне любви. Он обещал силу. И он её дал. Больше, чем вы могли бы предложить. Дин снова вспыхнул: — Силу? Эти демонические фокусы? Настоящая охота — это риск, это честь! — Это быть пешкой в чужой игре, Дин, — вмешался Кроули. — Вы бегаете по указке небес и ада. Она же выбрала своего демона сама. Сэм посмотрел на Каси с искренним состраданием. — Мы просим тебя остановиться. Откажись от фамилии. Уезжай. Начни нормальную жизнь. Каси покачала голвой. — Слишком поздно. Я уже по уши в этом. И фамилия — это не одежда, её нельзя просто снять. Она моя. В воздухе повисло тяжелое молчание. Пропасть между ними была непреодолима. — Ладно, — Дин попятился к двери. — Это твой выбор. Но если ты перейдешь черту, если из-за тебя пострадают невинные… мы придем за тобой. И не как за сестрой. А как за обычным монстром. — Я всегда была для вас монстром, Дин, — спокойно ответила Каси. — Просто теперь вы это увидели. Винчестеры ушли. Рев «Импалы» затих вдали. Каси стояла, глядя на закрытую дверь, чувствуя, как внутри всё замерзает. Кроули подошел к ней сзади. Его присутствие было единственным, что удерживало её на плаву. — Ну что, — протянул он, закуривая. — Получила семейное благословение? Она обернулась. В его глазах не было насмешки — только та же мрачная решимость, что и в её собственных. — Мне оно не нужно. — Я знаю, — он выдохнул дым и коснулся её щеки большим пальцем. — Это делает тебя сильнее. И опаснее. Теперь они — твои враги. Официально. — У меня и так их много, — пожала она плечами. — Верно, — его взгляд скользнул по её шее, где алели следы его зубов. — Но теперь у тебя есть я. И наша… договоренность. Теперь правила игры изменились. Для всех. Он не обнял её, но его рука на её скуле была надежнее любых клятв. — Завтра новое дело. Будет сложно. Ты готова? Каси прижалась лицом к его ладони. — Всегда. Это было не просто слово. Это была клятва их тёмному, неразрывному союзу.