Глава 25: Маяк

Шесть месяцев спустя. Шторм врывался в залив с океана, яростный и неумолимый, как сама стихия. Волны бились о скалы, взлетая белыми гривами пены, ветер выл в щелях старого маяка, заставляя дребезжать стекла в витражах. Но внутри было тепло и сухо. Каси стояла у окна в гостиной, глядя на бушующее море, и машинально поглаживала пальцами левую руку. Там, на безымянном пальце, тускло поблескивало кольцо — тонкий ободок из черненого серебра с едва заметной гравировкой внутри. Она знала эти слова наизусть: "В Аду и вне его". Она не спрашивала, откуда оно взялось. Кроули просто надел его однажды ночью, когда она спала, и утром молча смотрел, как она его разглядывает. В его глазах было что-то, чего она никогда раньше не видела — не торжество, не собственничество, а что-то очень похожее на... надежду. — Зачем? — спросила она тогда, вертя кольцо на пальце. — Чтобы помнила, — ответил он, и в его голосе не было привычной иронии. — Даже когда меня нет рядом. С тех пор она не снимала его. Внизу хлопнула дверь. Каси обернулась, и улыбка сама тронула губы. Кроули поднимался по лестнице, стряхивая с пиджака капли дождя. Он был с дороги — уезжал на три дня по делам в Ад, и эти три дня тянулись бесконечно долго. Сейчас он выглядел уставшим, но довольным, как кот, объевшийся сметаны. — Я скучала, — просто сказала она, когда он вошёл. Он остановился, удивлённо приподняв бровь. Она редко говорила такое первой. — Подозреваю, что даже больше, чем я по Аду, — усмехнулся он, сбрасывая пиджак на спинку кресла и подходя к ней. Его руки легли ей на талию, притягивая ближе. — А я, представь себе, тоже скучал. По этому маяку. По этому шторму. И по одной невероятно нахальной охотнице, которая умудрилась занять все мои мысли. — Только мысли? — приподняла бровь она. — И не только, — его голос стал ниже, и он наклонился для поцелуя. Поцелуй был долгим, тёплым, домашним — если это слово вообще применимо к Королю Ада. Когда они оторвались друг от друга, за окном громыхнуло особенно сильно. — Как прошло? — спросила она, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть его лицо. — Скучно. Бюрократия, интриги, пара неудавшихся переворотов, — отмахнулся он. — Ничего, с чем бы я не справился за полвека до завтрака. Лучше скажи, что тут без меня? — Винчестеры заезжали. Кроули замер. В его глазах мелькнуло что-то опасное. — И? — И мы пили кофе, — спокойно ответила Каси. — Сэм даже помог мне починить генератор. Дин... Дин молчал. Но он не стрелял. Это прогресс. Кроули моргнул, переваривая информацию. — Они пили кофе. В моём доме. С моей женщиной. И ничего не взорвали? — Ничего. — Каси улыбнулась. — Я же говорила: долг — это валюта, которую они уважают. Ты спас Сэма от Безликого. Ты отдал им артефакт. Они не забыли. — И теперь мы все друзья? — в его голосе звучало недоверие. — Нет. Теперь мы... перемирие. Они больше не охотятся на тебя. Я больше не враг для них. Мы просто существуем параллельно. Это лучше, чем война. Кроули смотрел на неё долго, изучающе, будто видел впервые. Затем медленно покачал головой. — Ты невероятна. Ты сделала то, что не удавалось никому за тысячелетия — ты приручила Винчестеров. — Я не приручала, — поправила она. — Я просто была собой. И они... приняли. Не сразу, не до конца, но приняли. — И что теперь? — спросил он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала неуверенность. Каси взяла его за руку и подвела к окну. За стеклом бушевал шторм, но маяк стоял крепко, и его свет пробивался сквозь тьму и дождь, указывая путь заблудившимся кораблям. — Помнишь, ты говорил, что хочешь место, куда можно возвращаться? — тихо спросила она. — Где не нужно быть Королём? — Помню. — Так вот, — она повернулась к нему, заглядывая в глаза, — это место здесь. Всегда было здесь. Не в Аду, не в твоих коллекциях, не в сделках и интригах. Здесь. Со мной. Он молчал. Впервые Каси видела его таким — растерянным, почти уязвимым. Король Ада, владыка миллионов душ, стоял перед ней и не знал, что сказать. — Я не заслуживаю... — начал он, но она закрыла ему рот поцелуем. — Не смей, — прошептала она, отрываясь. — Не смей говорить мне, чего ты заслуживаешь. Я знаю, кто ты. Я знаю всё, что ты сделал. И я остаюсь. Не потому что ты заслужил, а потому что я выбрала. Помнишь? Я выбрала тебя. Тогда, полгода назад. И выбираю сейчас. Громыхнуло так, что задребезжали стёкла. И в этом раскате Каси вдруг расслышала что-то ещё — шаги на лестнице. Тяжёлые, знакомые. Она обернулась, и сердце пропустило удар. На пороге стояли Дин и Сэм. Мокрые с ног до головы, с дорожными сумками, уставшие, но с каким-то странным выражением на лицах. Не враждебным. Не охотничьим. Почти... домашним. — Генератор опять барахлит, — сказал Сэм, стряхивая воду с куртки. — Мы подумали, может, переночуем? Шторм такой, что дальше ехать нельзя. Дин молчал, но в его взгляде, обращённом на Кроули, не было ненависти. Только усталость и... принятие? Невозможно, но факт. Каси почувствовала, как рука Кроули сжала её пальцы. Напряжённо, но не агрессивно. — Винчестеры, — процедил он, но в его голосе не было яда. Скорее привычная ворчливость. — Вечно вы не вовремя. — Можем и уехать, — пожал плечами Дин, но не двинулся с места. — Оставайтесь, — вдруг сказала Каси, и все трое мужчин уставились на неё. — Шторм серьёзный. Сэм прав. Гостиная большая, диван раскладывается. А завтра поможете с генератором. Тишина повисла в комнате, густая, как туман. Первым не выдержал Кроули. Он фыркнул, закатил глаза и, отпустив руку Каси, направился к бару. — Если вы, идиоты, собрались здесь ночевать, то хотя бы выпейте со мной, — буркнул он, доставая бутылку виски. — Промокли до нитки, смотреть противно. Дин и Сэм переглянулись. В их взглядах читалось одно и то же: мир сошёл с ума. Но они вошли. Сняли мокрые куртки, бросили сумки у двери и, после секундной заминки, уселись на диван, принимая из рук Кроули тяжёлые стаканы с янтарной жидкостью. Каси смотрела на эту картину — Король Ада, разливающий виски двум главным охотникам человечества, и чувствовала, как в груди разливается странное, почти забытое тепло. Она подошла к окну, глядя на бушующее море. Где-то там, за штормом, просыпались новые чудовища, зрели новые заговоры, Ад и Небеса продолжали свою вечную войну. Но здесь, в этом маленьком маяке на краю земли, было тихо. Было тепло. Был дом. Рука Кроули легла на её плечо. Он стоял рядом, глядя на ту же бурю. — Ты довольна? — тихо спросил он, кивая в сторону дивана, где Винчестеры уже спорили о чём-то своём, вполголоса, но без привычной вражды. — Да, — так же тихо ответила она. — Даже несмотря на то, что твои братья теперь будут торчать здесь при каждом удобном случае? — Даже несмотря на это. — И несмотря на то, что я — демон, Король Ада и вообще исчадие зла? Она повернулась к нему, заглядывая в глаза. В них не было красного огня, не было игры и цинизма. Только она — Каси Винчестер, незаконнорождённая дочь охотника, ставшая чем-то большим. — Несмотря ни на что, — твёрдо сказала она. — Ты — мой выбор. Моя линия. Мой дом. И пусть весь мир летит в тартарары. Он улыбнулся — той самой улыбкой, которую никто никогда не видел, кроме неё. Улыбкой, в которой не было ни капли демонического. — Тогда, — сказал он, поднимая свой стакан, — предлагаю тост. — За что? — За маяк. — Он кивнул на окно, за которым свет маяка упрямо пробивался сквозь шторм. — За то, что указывает путь. Даже тем, кто давно сбился с курса. Она чокнулась с ним, и виски обжёг горло приятным теплом. Сзади Дин что-то резко сказал Сэму, Сэм ответил, и их голоса слились с шумом шторма в странную, почти домашнюю какофонию. Каси закрыла глаза на секунду, впитывая этот момент. Всё, что было до — боль, одиночество, борьба, — всё это привело сюда. В этот маяк. К этому мужчине. К этой странной, невозможной семье. Когда она открыла глаза, Кроули смотрел на неё. В его взгляде было всё — власть и нежность, тьма и свет, цинизм и уязвимость. Весь он. Весь её. — Я люблю тебя, — вдруг сказала она, и слова вырвались сами, без спроса. Он замер. На секунду — всего на секунду — его лицо стало совершенно человеческим, почти беззащитным. Затем он улыбнулся — криво, по-своему, но в этой улыбке плескалось столько тепла, сколько не вместил бы никакой Ад. — Я знаю, — ответил он. — Я тоже... — он запнулся, будто слово царапало горло, — ...люблю. Тебя. Эту дурацкую погоду. Этот дурацкий маяк. Твоих дурацких братьев на диване. Всё это. Люблю. Она рассмеялась — счастливо, свободно, впервые в жизни так. — Кто бы мог подумать, — прошептала она, утыкаясь лбом в его плечо. — Что именно? — Что Король Ада окажется сентиментальным дураком. — Тсс, — он прижал палец к её губам, но глаза смеялись. — Никому не говори. Репутация. — Твоя репутация, — она подняла голову и посмотрела на него с вызовом, — теперь моя забота. И я позабочусь, чтобы все знали: Кроули, Король Ада, тает от одного моего взгляда. — Посмей только, — прошептал он, наклоняясь для поцелуя. Их губы встретились, и шторм за окном стал просто шумом. Маяк горел, указывая путь. В гостиной спорили Винчестеры. А они стояли у окна, обнявшись, и мир вокруг — безумный, опасный, жестокий — на миг переставал существовать. Были только они. Только этот момент. Только этот свет. --- Утром шторм утих. Солнце пробивалось сквозь тучи робкими лучами, море успокоилось, и чайки снова кричали над скалами. Каси вышла на балкон с чашкой кофе, закутавшись в плед. За её спиной в доме гремела посуда — Сэм вызвался готовить завтрак, Дин ворчал, что яичница подгорает, а Кроули, как ни странно, сидел за столом с книгой, изредка вставляя язвительные комментарии, на которые никто уже не обращал внимания. Она улыбнулась, глядя на горизонт. Там, далеко, начинался новый день. Новые охоты, новые угрозы, новые битвы. Но это всё потом. А сейчас — сейчас было утро. Был кофе. Был дом. И были те, кого она любила. Кольцо на пальце блеснуло в солнечных лучах. — В Аду и вне его, — прошептала она, касаясь гравировки губами. Дверь на балкон открылась, и руки Кроули обвили её талию. — Завтрак готов, — сообщил он ей в макушку. — Сэм, кажется, отравил яичницу, но Дин всё равно ест. Железные люди. — А ты? — А я предпочитаю другой завтрак. — Он развернул её к себе и поцеловал — долго, сладко, будто никуда не торопясь. Где-то внутри дома Дин заорал, что кофе убежал, Сэм загремел сковородкой, и вся эта какофония была прекраснее любой музыки. Каси оторвалась от поцелуя и посмотрела на Кроули. В его глазах плескалась тьма, но в этой тьме горел свет. Её свет. — Я дома, — сказала она просто. — Да, — ответил он, и в этом «да» было обещание на всю вечность. — Мы дома. Солнце поднималось над океаном, маяк сиял белизной на скалах, и где-то вдалеке начиналась новая история. Но это уже совсем другая сказка.

Конец.