-

Она прячется и ждет сумерек, Чтобы захватить власть.© Очередной отказ даже не стал ударом. Стёпа выслушал его так, словно ничего другого и не ожидал, но на душе всё равно скреблись кошки, потому что снова не вышло. Умом понимал, что вряд ли получится что-то хорошее, ведь в этих отношениях было что-то нездоровое — предложение спустя пару месяцев после знакомства. Однако всё равно он пошёл на этот шаг. Знал же, что не получится и не стоит даже пытаться, но тем не менее — третий раз на одни и те же грабли. И это только официально, как подобает, с кольцом. А сколько было попыток завести отношения — просто не счесть. И по итогу всегда один конец. Надо бы уже смириться, но внутреннее упрямство не позволяло. Стоило бы хоть раз пойти по иному пути, но из раза в раз он повторял один и тот же сценарий, и это было настолько предсказуемо, что даже пугало — казалось, жизнь замкнулась и идёт по кругу. Однако было в этом и некое другое постоянство — Рита. Каждый раз, когда у неё или у него что-то не ладилось в личной жизни, всё возвращалось на круги своя — их вновь связывал ни к чему не обязывающий секс. Без отношений, без планов. Просто удовлетворение желания, воплощение своих сексуальных фантазий. Не более. И вот после очередной неудачи он вновь у неё дома, в её постели, жадно сжимал её в своих объятиях и любил её так несдержанно, резко, будто старался забыться в своих неудачах и доказать, что хоть где-то он хорош, хоть что-то у него получается. Впрочем, Рита знала это и так, и тем не менее отдавалась этому яростному, животному наплыву страсти и не жалела ни о чём. Он может встречаться с кем угодно, когда угодно, но по итогу он каждый раз приходит к ней с бутылкой вина и с порога впивается в её губы, ища в этом относительное утешение. Берёт её грубо, почти подчиняя себе, стараясь забыться в своей боли от бесконечных отказов и попыток построить счастливую жизнь. — Признайся, Данилов, тебе это в удовольствие, — сказала однажды ему Маргарита, сидя практически голой на заднем кресле служебной машины. — Ты специально находишь таких, с кем семью не построишь, а потом страдаешь и приходишь ко мне. То, как она это сказала — с поразительной точностью, задевая его эго и несбыточную мечту, заставило взять её ещё грубее в следующий раз, когда они встретились уже у него дома. Он не мог выбросить из головы её слова. Не мог допустить такую мысль, что Рита может быть права. Она смеялась над его очередной попыткой обзавестись кем-то постоянным и всегда ему напоминала: — В твоей жизни нет ничего более постоянного, чем я. Сколько у тебя уже невест было? Три? Ах, прости, забыла про Вику — три с половиной. И что? В итоге ты здесь, со мной. Ты всегда возвращаешься ко мне. Возвращением это назвать нельзя. Они просто продолжают спать друг с другом. Продолжают удовлетворять свои сексуальные потребности. Однако Стёпа уставал от такого. Он хотел отношений, а Рита — нет. И как только он слышал от неё очередной отказ, то привычным маршрутом шёл на сайт знакомств и вот у него очередная невеста. Очередная попытка привязать к себе девушку узами брака, надеясь, что не уйдёт. А дальше заново — ссоры, разрыв, боль и Рита. Он ненавидел себя за эту порочную связь, ненавидел её, но ничего сделать с собой не мог — ноги сами несли к двери её квартиры, руки сами снимали с неё одежду, губы сами исследовали её тело миллиметр за миллиметром. Если бы он только мог, то признался бы себе — Рита им полностью овладела. У неё тоже порой были интрижки, и Данилов сгорал от ревности. Поверить не мог, что она тоже может с кем-то быть, пусть и ненадолго. И только Стёпа пытался начать всё заново, перестать о ней думать как об объекте своего неконтролируемого желания, как она заявлялась к нему посреди ночи, выпившая и чертовски сексуальная. Она делала всё — грязно и пошло, неуверенно и несмело, — всё, как он пожелает, и это сводило его с ума. Он не хотел, чтобы ей пользовался кто-то другой, не хотел даже представлять, что она может с кем-то иным заниматься сексом везде, где только вздумается, но Рита ловко ставила его на место: он ей — никто. Всего лишь сексуальный партнёр. Даже нет — её любимая секс-игрушка. Стёпа обижался, злился, находил себе новую любовь, пытался в ней забыться, думая, что скорый брак что-то изменит, но нет — видимо, он навечно под чарами этой рыжей ведьмы, что околдовала его… Его что? Сердце? Не-е-ет. Стёпа даже не мог сказать, любил ли он её. Если есть такая зависимая, больная любовь, то да. Она властвовала над его телом и разумом даже тогда, когда он думал, что наконец влюбился, и Рита в прошлом. Только он снова ошибался. Рита — зависимость. Около наркотическая, опьяняющая, с ума сводящая. Его самая вредная привычка, о которой никто не знал. Стёпа неуверенно думал о том, смог бы он когда-нибудь от неё отказаться. Да и нужно ли? С ней он готов на всё, она — тоже. Её устраивает. Из них двоих мечется только он, ища себе покоя, но покоя она ему никогда не даст. Ни за что. Как только он решит, что влюбился, так Рита, точно чуя малейшие изменения в его отношении к ней, приходит на работу в блузке, на которой расстёгивает пару лишних пуговиц, встаёт слишком близко, невзначай касается его, будто бы случайно. И он терял голову. Тут же. И вообще не понимал в тот момент, почему от неё отказался. А потом вспоминал — почему. Ей кроме секса ничего и не надо было. И это обидно. Степан чувствовал некий нереализованный потенциал, но Рита реализовывала его через другое чувство, более горячее и несдержанное, и на какое-то время это притупляло его тягу к нормальным отношениям, пока в очередной раз он не решит, что с него хватит. Только он забыл, кто именно в их непростых отношениях это решает. Уж точно не он сам. — Ненавижу, — шептал он ей в пылу страсти, силой вжимая её своим телом в помятую постель. Однако Рита знала, что это не так, и не воспринимала всерьёз. Её это даже веселило. Ненавидел, но целовал и делал всё, что она попросит — нежнее, грубее, сильнее. Доставлял удовольствие не только себе, всегда был заинтересован в том, чтобы ей было так же хорошо. Ненависть — это вообще не про него, он это не умеет. Особенно по отношению к ней. Перед Ритой он просто слаб. — Ты испытываешь ко мне всё что угодно, но только не ненависть, — говорила Рита однажды, стоя у него на балконе, в одном лишь его пиджаке. И даже здесь он был вынужден с ней согласиться. Ухаживал за ней, когда она свалилась с температурой под сорок. Вытаскивал её пьяную из какого-то мотеля, где наглый ухажёр напоил её и надеялся заполучить. Прикрывал собой каждый раз на особо опасном задержании. Ненавидел бы — бросил одну, но он этого никогда не делал. Впрочем, как и она ни разу не бросила его в беде. Однажды Стёпа видел проблески надежды в её глазах. Видел, что иногда она тоже ревнует его, что хочет нормальных отношений. И только это, — уверял себя он из раза в раз, — заставляло его снова приходить к ней, в надежде увидеть ту самую искру. Стёпа ведь тоже, зная о её романах, не мог успокоиться — ловил её в коридорах, прижимая всем телом к стене и требовал объяснить, что это всё значит. Но он знал — она тоже иногда хотела попробовать жить иначе, без порочной связи, которая когда-нибудь их погубит. Только Рита никогда ему в этом не признается: себе дороже, если он уязвимость её увидит. А так, иногда могла себе позволить что-то иное, но потом понимала, что скучно. Нет того пожара, что возникал каждый раз на ровном месте, едва Стёпа оказывался рядом. Нет того драйва — знать, что к нему вот-вот придёт его очередная девушка, а он ещё не проводил ту, которую так не хотел отпускать. И вот, когда он снова пообещал себе остановиться, она снова в его объятиях, податливая и покорная, отдавалась его безудержной страсти. Где же его благоразумие? Зачем он снова у неё в постели? Почему снова нуждается в ней? — Приворожила ты меня, что ли? — говорил он едко, будто обвиняя в том, что именно Рита виновна в его слабости перед ней. А она, ловко застёгивая платье, которое ещё ночью якобы не могла сама расстегнуть, отвечала: — Если так, то давно бы уже отворожила. У меня из-за тебя вчера такое свидание сорвалось… Он усмехался и в этой усмешке были не боль, не разочарование, а маленький триумф — сегодня она выбрала его. И он, вопреки здравому смыслу, тоже будет невольно её выбирать. Почему у них такое бешеное притяжение? Столько лет… За это время они могли бы обзавестись семьями и уже давно позабыть друг о друге. Только всё случилось иначе: он не может без её тела и таинственного внутреннего огня, что всегда привлекал его, манил за собой. — Здоровые отношения — это не про тебя, — твёрдо заявила Рита, когда не прошло и дня после расставания с очередной девушкой, а Стёпа уже был перед ней полураздетый и нетерпеливо ждал, когда она справится с пряжкой его ремня. — Просто прими это и больше не пытайся. Как я, например. Её слова били по больному и Стёпа ничего не мог сделать, кроме как заставить её замолчать, а точнее, не дать ей возможности и произнести ещё хоть что-нибудь, кроме стонов и просьб. А Рита словно специально растягивала момент раздевания и не спешила снимать с него брюки. — В здоровых отношениях тебе быстро станет скучно, — продолжала она. — Ты ищешь жену, а тебе нужны приключения, взрыв эмоций, бешеный адреналин. Не выдержав, он заткнул её поцелуем, буквально срывая в порыве её лиф, даже не разбирая, где там может быть застёжка. Она снова права — на ком он так в порыве страсти и уязвимости будет рвать белье? Кого он сможет грубо поставить на колени и увидеть в ответ лишь лукавую улыбку? С кем ему будет так же хорошо качаться на эмоциональных качелях? Вывод напрашивался сам собой. Да и Рита такая — одна. Возможно он искал всё это время похожих на неё, но чтобы ещё подходила по его параметрам — хотела семью, детей, скучных вечеров перед телевизором и преданно ждала его с работы. Он искал тихую, спокойную жену, когда ему нужен мощный шквал чувств, разрушительная энергия, как катализатор пылающей страсти. Ему нужен ураган, чтобы почувствовать себя живым. Рита видела его насквозь и часто указывала ему на это, а он не готов был принять ни один факт о себе, глушил её слова и отыгрывался за них в постели. — Ты делаешь одни и те же действия и надеешься на другой результат, — лёжа в его объятиях, тихо произнесла Рита. Уставшая, почти изнемождённая, но до невероятного ненасытная. — Кольцо хоть не одно и то же даришь? И впервые, вместо того, чтобы заставить её замолчать, Стёпа рассмеялся. Отчего — сам не знал. То ли от абсурдности ситуации, то ли над своим поведением. А потом перевёл на неё взгляд и уверенно сказал: — Тебе бы подарил другое. Рита хмыкнула и натянула на себя простынь, чтобы скрыть своё тело от его похотливого взгляда, иначе до душа она так и не доберётся. — Боже упаси, — сказала она и встала с постели, а Стёпа тут же поднялся за ней и притянул её за талию обратно, но не властно, как привык. В этом действии крылось нечто иное, более нежное и… О, нет! Только Рита подумала о том, что у Данилова могли остаться какие-то светлые чувства к ней, несмотря на всю её колкость, он усадил её к себе на колени и мягко поцеловал, что стало ещё одним тревожным звоночком. Рита медленно отстранилась, не понимающе глядя на него. Чего это он такой ласковый стал? Не перестроился ещё? Или она недостаточно его довела сегодня? Стёпа бережно и даже заботливо убрал её волосы назад, освобождая плечо и коснулся его поцелуем, после чего произнёс, с насмешкой заглядывая ей в глаза: — Я ищу чувства, ты — от них убегаешь. Чем не хорошая пара? Рита нервно улыбнулась и отвела взгляд. Он не серьёзно же это? Не серьёзно же, да? — Расслабься, — попросил он, вернув своему голосу томную интонацию. И Рита подчинилась, чувствуя, как он стягивает с неё простынь. — Мне до боли нравится этот порочный круг. Не хочу его прерывать. На её губах появляется усмешка прежде, чем он утягивает её в поцелуй. — Я осознанно выбираю эти качели, — он шепчет ей в губы, а Рита с облегчением выдыхает, ведь она — тоже.