Они кайфуют

      Она кайфовала от себя. А он тоже кайфовал от неё.       Её движения всегда его привлекали. Как Эрик кайфовал от того, как она крутила в руках нож перед броском. В такие моменты он ловил себя на мысли, что хочет, чтобы этот нож был приставлен к его горлу, пока она будет его раздевать. О да, Эрика это заводило. На тренировках он всеми силами старался отогнать от себя свои грязные фантазии, в образе её шаловливых ручек на его теле, тёплых губах, которыми она до упоения целовала его обветренные… и холодная сталь у горла. Представить лидера Бесстрашия подчинённым было невозможно, но только не ему самому. Почему-то ей он готов был подчиниться.       Стрельба тоже была его испытанием. Когда её руки сжимали длинный ствол автомата, он представлял, как она сжимает другой ствол, намного горячее… Она всегда аккуратно обращалась с оружием, с какой-то особенной любовью. Эрик даже замечал, как иногда перед выстрелом она гладит холодную сталь, словно лаская. И ему даже было немного завидно, что эти пальчики касаются не его плоти.       Что уж говорить о спаррингах. Он всегда с огромным наслаждением смотрел на неё в бою. Как извивалось её тело, уклоняясь от ударов, покачивалась грудь при резком приседании, как опутывали её ноги в очередном захвате, как она сжимала тело соперника своими руками… Он хотел, чтобы она так же перекидывала свои ножки через него, только в других обстоятельствах, чтобы её изящные ладони так же сжимали его накаченные руки, только в наслаждении, чтобы её подкачанное тело прижималось к его, только чтобы быть ближе. Надо ли говорить, что после её спаррингов он быстро уходил в квартиру, чтобы принять холодный душ?       Эрик хотел её. И он это понимал. Ещё ни одна девушка его так не манила, не притягивала, словно магнитом. Он не раз задумывался, почему. И ответ был до идиотизма очевиден. Она его не хотела. Не бегала за ним, как другие неофитки, не строила глазки на тренировках, даже не боялась. Она могла всегда огрызнуться, если он кого-то унижал. Могла запросто показать свои зубки. Такое отношение к лидеру было непозволительным, но у неё всегда были аргументы в свою защиту. Она не боялась прямо сказать, что он или кто бы то ни был не прав. И за это её не смели трогать. Понимали, что она права. Её даже уважали. Хм, даже смешно… Уважали неофитку. Но это было так. Даже некоторые бесстрашные смотрели на неё со скрытым восхищением. Она позволяла себе слишком много даже по их меркам, но ей это позволяли. От этого её авторитет укреплялся.       А ещё она кайфовала. Она всегда кайфовала от себя. Знала, что она горяча, что она сексуальна. Иногда даже казалось, что она хотела саму себя. Поэтому её и хотели другие.       Да, Эрик был не единственным, кто на неё запал. Он не раз видел, как неофиты, да даже некоторые бесстрашные с ней флиртовали, делали комплименты, пытались приставать. Но она быстро их отшивала, устанавливая четкие границы. Её не интересовало ничего, кроме инициации и её самой. От этой недоступности Эрику хотелось её ещё больше.              Так и выходило, что она кайфовала от себя, а Эрик кайфовал от неё.