Часть 1

Он смотрел на неё с ледяным спокойствием, будто всё, что между ними было — лишь иллюзия, случайная ошибка, которую он наконец решил стереть. В его глазах не было ни боли, ни сожаления — только безмолвная отстранённость, как у мраморной статуи. — Ты мне больше не нужна, Белла, — произнёс он, и голос его был ровным, как гладь замёрзшего озера. — Я не люблю тебя. Больше не люблю. Мир рухнул. Эти слова не просто ранили — они разорвали её изнутри, как острые осколки стекла, вонзившиеся в сердце. Она стояла, будто парализованная, не в силах вдохнуть, не в силах осознать. Земля под ногами дрожала, как зыбучие пески, готовые поглотить её целиком. А он... он просто развернулся и исчез в лесной тьме, не обернувшись ни разу. И тогда начался бег. Я бросилась за ним, не думая, не чувствуя, не веря. Его силуэт растворялся между деревьями, как тень, как дым, как сон, который ускользает при пробуждении. Сердце билось в истерике, грудь сжималась от боли, ноги подкашивались, но я не могла остановиться. Не сейчас. Не после этих слов. Безумно было надеяться, что я догоню его. Он — существо вне времени, вне плоти. Но мысль была ясна, как никогда: если остановлюсь — умру. Не телом, душой. Каждый шаг отзывался в лёгких огнём, но боль лишь подстёгивала. Остановиться — значит признать, что всё кончено. Что он ушёл. Навсегда. А я не могла этого принять. Не хотела. Не умела. Кусты рвали одежду, ветви хлестали по лицу, но я не замечала. Слёзы застилали глаза, превращая лес в размытое пятно. Я сжимала кулаки, ногти впивались в ладони, будто это могло удержать ускользающую надежду. Но с каждым мгновением он становился всё дальше, всё призрачнее. Его образ таял, как дым, как мираж. «Вернись!» — кричало сердце. «Не оставляй!» — умоляла душа. Но в ответ — только тишина. Даже эхо не отозвалось. Потому что даже ветер не догонит того, кто сам стал ветром. И всё же я бежала. Потому что страх быть забытой, ненужной, стёртой из его вечности — был сильнее страха умереть. Я бежала, потому что иначе исчезну сама. Растворюсь в этой боли, в этом лесу, в этой ночи.

***

Она неслась сквозь лес, как загнанный зверь, ведомая не разумом, а отчаянием. Природа сопротивлялась: ветви хлестали по лицу, кусты рвали одежду, корни цеплялись за ноги. Но она не замечала. Только вперёд. Только к нему. Один неверный шаг — и она упала, лицом в сырую землю. Вкус мха и грязи на губах, кровь на коленях, дыхание сбилось. Но она поднялась. Потому что не могла иначе. Потому что любовь — это не выбор. Это приговор. Лес становился всё гуще, темнее. Время теряло смысл. Минуты растягивались в вечность, а вечность сжималась в один-единственный вопрос: «Где он?» Она шла, спотыкалась, падала, поднималась снова. Её тело было на грани, но душа — всё ещё жила. И вдруг — удар. Ветвь врезалась в плечо, и она рухнула на спину, оглушённая. Мир закружился, потемнел. И в этой тьме раздался смех — звонкий, чужой, пугающе весёлый. Она приоткрыла глаза. Над ней склонился парень с волосами цвета воронова крыла. Его улыбка была слишком широкая, взгляд — слишком внимательный. — Ну куда же ты торопишься, дорогуша? — спросил он, наклоняя голову набок. — Разве не понимаешь, что твоя любовь ушла безвозвратно? Она попыталась подняться, но тело не слушалось. Слёзы, боль, усталость — всё слилось в один сплошной ком. Из горла вырвался всхлип, горький, как прощание. Он подошёл ближе, склонился к ней. — Ты ведь знала, что всё закончится именно так. Почему же продолжаешь гнаться за тем, чего больше нет? Слова его были мягкими, почти ласковыми, но в них звучала безжалостная истина. И всё же внутри неё что-то вспыхнуло — слабое, но упрямое. Нет. Она не сдастся. Не сейчас. Не здесь. Она поднялась, шатаясь, как после удара молнии. И снова побежала — прочь от него, прочь от страха, прочь от отчаяния. Потому что надежда ещё жила. Пусть хрупкая, как стекло. Но живая. — Кто ты такой? — выдохнула она, голос дрожал, как струна на ветру. — Я Аро Вольтури, — ответил он, и в его голосе звучала музыка власти. — И я здесь, чтобы напомнить тебе: не всё, что кажется вечным, действительно вечно.