Часть 6

Комната содрогалась от ударов. Джейкоб и Виктория слились в вихрь ярости, когтей и клыков. Каждый их рывок сопровождался грохотом, треском, рёвом. Обломки мебели разлетались в стороны, стены трещали, воздух был пропитан запахом крови и озона. Белла сидела в углу, прижавшись к стене, как к последнему островку реальности. Но даже страх не мог пробиться сквозь её оцепенение. Она была, как стеклянная кукла — треснувшая, но ещё не разбитая. Кровь Джейкоба капала на пол, оставляя тёмные пятна на выбеленных досках. Он сражался до последнего, но силы покидали его. Виктория двигалась с грацией хищницы, её глаза горели алым пламенем. Она не просто дралась — она наслаждалась. Это была не месть. Это было пиршество. — Ты не спасёшь её, — прошипела она, вонзая когти в плечо оборотня. — Она уже мертва. Просто ещё не поняла этого. Джейкоб зарычал, но его тело дрожало от боли. Он упал, тяжело дыша, и больше не поднялся. Белла смотрела, как он рухнул. Как Виктория медленно поворачивается к ней, с торжеством в каждом движении. Всё происходило, как в замедленной съёмке. Она не могла закричать. Не могла пошевелиться. Только сердце, сжавшись в кулак, билось где-то глубоко внутри, как будто в последний раз. — Вот и всё, — прошептала Виктория, приближаясь. — Теперь ты моя. Белла не сопротивлялась. Она просто закрыла глаза. Внутри неё было пусто. Ни страха, ни надежды. Только тишина. Она не чувствовала ни тела, ни времени. Только одно: это конец. И, может быть, это даже хорошо. Когти Виктории скользнули по её щеке, оставляя тонкую кровавую царапину. Белла не вздрогнула. Не отпрянула. Она была готова. К смерти. К забвению. — Он выбрал тебя, — прошипела Виктория. — А ты даже не борешься. Как жалко. И в этот миг — всё изменилось. Воздух в комнате сгустился, как перед грозой. Лампа мигнула и погасла. Тени на стенах зашевелились, будто ожили. И из самой темноты, из ниоткуда, шагнул он. Аро. Он появился без звука, но его присутствие было оглушительным. Воздух задрожал, как струна. Его чёрный плащ колыхался, как крылья ворона, а глаза сверкали, как ледяные звёзды. Он не шёл — он скользил, как сама ночь, воплощённая в человеке. — Отойди от неё, — произнёс он. Голос его был тих, но в нём звучала древняя сила, от которой даже стены, казалось, дрогнули. Виктория отпрянула, как от удара. Её лицо исказилось — не от страха, а от ярости. — Ты… — её голос сорвался. — Ты не имеешь права вмешиваться! Аро сделал шаг вперёд. Его лицо оставалось безмятежным, но в глазах полыхал холодный огонь. — Я имею право на всё, — сказал он. — Особенно когда речь идёт о тех, кто нарушает наши законы. И о тех, кто… интересует меня. Он оказался рядом с Беллой в одно мгновение. Его рука легла ей на лоб — холодная, как мрамор, но в этом прикосновении было нечто странное: не угроза, не власть, а… защита. Белла открыла глаза. Мир плыл перед ней, но в этом мраке она увидела его лицо. Чёткое. Невозможное. Почти красивое. И страшное. — Ты… — прошептала она, не веря. — Я здесь, — ответил он. — И я не позволю тебе исчезнуть. Он выпрямился, повернувшись к Виктории. — Уходи, — сказал он. — Или я сотру твоё имя из памяти мира. Виктория зарычала, но не сделала ни шага. Она чувствовала: перед ней не просто вампир. Перед ней — сама смерть. И смерть смотрела на неё с холодной вежливостью. — Это ещё не конец, — прошипела она, и в следующее мгновение исчезла, растворившись в ночи, как пепел, унесённый ветром. Аро остался. Он стоял в разрушенной комнате, среди обломков, среди крови, среди тишины. Он посмотрел на Беллу, и в его взгляде было нечто, чего не было даже в глазах Эдварда. Не любовь, а уверенность и выбор. — Ты стояла на краю, Изабелла, — произнёс он. — И я пришёл, чтобы предложить тебе не спасение… а смысл. Он поднял её на руки. Она не сопротивлялась. Не потому что не могла — а потому что не хотела. В его холоде было больше жизни, чем в её собственном теле. И когда он шагнул в ночь, унося её с собой, Белла в первые за долгое время почувствовала нечто похожее на дыхание, не надежду, а выбор.

***

Она проснулась от звука шагов. Тихих. Ритмичных. Как капли воды в пещере. Потолок над ней был всё тот же — высокий, сводчатый, как в храме, где молятся не богам, а древним теням. Камень под её телом был холодным, но уже не обжигающим. Она чувствовала его. Значит, была жива. Дверь отворилась без скрипа. В комнату вошла девушка — хрупкая, белокожая, с лицом, будто выточенным из слоновой кости. Её глаза были цвета застывшей крови, а губы — изогнуты в лёгкой, почти детской улыбке. — Доброе утро, — сказала она. — Если это можно назвать утром. Здесь, внизу, время не имеет значения. Белла молчала. Она не знала, кто это, но чувствовала: перед ней не просто вампир. Перед ней — что-то гораздо более опасное. — Меня зовут Джейн, — продолжила девушка, подходя ближе. — Аро просил передать, что ждёт тебя. Но не сейчас. Сначала ты должна встать. На ноги. На путь. Белла попыталась сесть. Тело отозвалось болью, но уже не той, что рвёт изнутри. Это была боль возвращения. Боль, которая говорит: ты ещё здесь. — Почему он спас меня? — прошептала она, голос был хриплым, как у человека, слишком долго молчавшего. Джейн склонила голову. — Он не спасал. Он просто… не позволил тебе умереть. Это не одно и то же. Белла опустила взгляд. В груди всё ещё было пусто, но теперь в этой пустоте что-то шевелилось. Не свет. Не надежда. А тень. Тёплая, как кровь. Живая. — Он сказал, что я должна сделать выбор, — сказала она. — Да, — кивнула Джейн. — Но ты уже сделала его. Просто ещё не осознала. Она протянула руку. Белла взяла её. Холодная, как лёд. Но крепкая. Уверенная. И в этом прикосновении было больше опоры, чем во всех объятиях, что она помнила. Они шли по коридорам Вольтури. Каменные стены были украшены фресками, на которых запечатлены сцены, от которых хотелось отвести взгляд: пиры, казни, поклонения. Здесь не было места жалости. Здесь не было места любви. Только власть. Только вечность. — Почему ты не боишься меня? — спросила Белла, когда они остановились перед массивной дверью. Джейн усмехнулась. — Потому что ты уже не та, кем была. Ты думаешь, что всё потеряла. Но, может быть, ты просто сбросила кожу. Как змея. Как мы. Дверь отворилась. За ней был зал, залитый холодным светом. В центре — трон. На нём — Аро. Он поднялся, когда увидел её, и на его лице появилась та самая улыбка — не радостная, не злая. Просто… довольная. — Добро пожаловать, Изабелла, — произнёс он. — Сегодня ты не умрёшь. Сегодня ты начнёшь жизнь, не ту что у тебя была, а совершенно другую. Белла сделала шаг вперёд. Потом ещё один. И ещё. Она не знала, куда идёт. Но впервые за долгое время это был её шаг. Не за кем-то. Не от кого-то. А вперёд. Куда — она ещё не знала. Но в груди, где раньше была только боль, теперь билось сердце. Не ради него. Не ради прошлого, а ради себя.