6. Всё человеческое и нечеловеческое

      Её тошнило от солнца. Несмотря на то, что это было лишь воспоминание, Мередит чувствовала, как жара проникала под одежду, как потело тело, как кожа обгорала. Макс было хорошо, она будто в своей среде. Мередит было трудно, ей постоянно хотелось воды; даже не пить, просто — воды.       Много времени они потратили на то, чтобы выбраться, но пока что у них ничего не выходило. Мередит рассказала Макс всё, что знала об этом месте. Макс в свободное время рассказывала о своих приключениях. Признаться честно, рассказывала она хорошо. Мередит ни одна книга так не интриговала.       Вечером они делились тем, что узнали за день. Из-за того, что Векна оказался сильно ранен, он ушел восстанавливаться. Ментально за всё время их с Макс пребывания в сознании Генри, они видели Векну однажды. В облике самого Генри. Его отсутствие открывало им большое количество возможностей, они разделялись и исследовали его воспоминания, искали проходы между ними, записывали, изучали, запоминали. Договорились, что если кто из них встретит Генри/Векну во время вылазки, тот подаст сигнал. Сигнал банален до невозможного — свист.       Вечером они отдыхали, дежурили на случай, если что-то пойдёт не так. Макс волновалась по поводу безопасности пещеры, она не видела реакцию Векны, его страх, поэтому дежурство — её идея. И Мередит справедливо согласилась.       Но Мередит врала Макс. Отчасти. Она, также как и Макс, видела Векну после пробуждения только один раз. Но много чаще она видела Генри. Трудно было не обращать на него внимания, когда твоя задача — дежурить, а он приходит и говорит на знакомые темы. Он всегда умел подбирать темы; всегда знал, как залезать в голову собеседнику; всегда умел его расположить к себе.       Мередит не знала, почему он приходил разговаривать. Насколько они с Макс знали, четыре жертвы были свершены, цель достигнута. Возможно, ему их смерть восстановит силы. А возможно, что их присутствие надоело ему. В любом случае, Генри приходил — и приходил чаще, чем раньше. Каждый раз, когда он выходил из леса, она чувствовала фантомную боль в спине — на месте, где остались шрамы от его когтей.       Она не помнила, что происходило после того, как Генри проник в её разум, попытался "присоединить" её к себе. Макс была в отключке, у Эл не спросить, Генри не говорил. Она просто смирилась с тем, что ответы на серьезные вопросы всегда приходилось придумывать самой.       — К Макс ты тоже приходишь? Пытаешься нас обработать поодиночке? — Мередит старалась ровно подстричь ногти на правой руке, но использование левой руки — не её сильная сторона.       — Макс подвергает все мои слова сомнению, — Генри покачал головой. Он был одет в белую рубашку и коричневые классические брюки.       — А я нет?       — Тебе более свойственен сарказм, — он оперся о дерево, скрещивая руки на груди.       Мередит непросто было говорить с Генри. С Векной — никаких проблем. Лицо Генри более человечно, он смотрел на неё через очки, иногда челка залетала на их оправу. Все его движения были естественны в этом облике. Всё казалось таким нормальным, если не знать, что он убивал.       — Сочту это за комплимент.       Генри улыбнулся, и Мередит, чтобы не улыбаться в ответ, отвернулась и улыбнулась своим ногтям. Что же, выходило не так уж и плохо...       Мередит не говорила Макс о её встречах с Генри, но слова ей и не нужны были. Макс знала, что они разговаривали по ночам. Сначала она не спала, следила за развитием событий, со всей тщательностью вслушивалась в их разговоры. В конце концов, она не знала Мередит, а Мередит могла не знать Векну так хорошо, как она. Макс боялась, что он выманит Мередит или заставит её сделать что-нибудь, что навредит им обеим. Но некоторые их встречи и вовсе проходили в молчании. Максин слышала, как он приходил, часы после проводя в тишине. Со временем она стала засыпать на свой страх и риск. Невозможно бодрствовать всё время, даже находясь в чьей-то голове. Сон — это не только необходимость, но и привычка.       Так что она смирилась. Важнее было выбраться. И если вдруг каким-то образом Векна окажется благосклонен к Мередит — это может стать оружием против него самого...       — Сколько снаружи прошло времени? — спросила Мередит, смотря на небо. Она лежала в проходе на песке, не волнуясь о том, что Генри может достать её. Он сидел в позе лотоса на траве у входа в лес.       — Не знаю.       — Слабая отговорка, — она хмыкнула.       — Это не отговорка, — он хмыкнул в ответ. Мередит повернула голову в его сторону. — Я не знаю.       — Почему?       — Это не важно.       — Странно. Уже долгое время всё тихо, никаких происшествий, событий. Либо самое интересное произошло, либо ещё произойдёт, но ты не знаешь даже, сколько времени прошло?       — Приблизительно, — поправил он её. — У всего есть начало и конец, Мередит. Моё начало было положено в определённый день, твоё начало было положено в определённый день, начало нашего знакомства было положено в определённый день. И конец твоего мира произойдёт в определённый день, я ориентируюсь на эту дату.       Он говорил спокойно, мелодично, без запинок и остановок, будто заученный наизусть текст.       — Оу, точно, конец моего мира. Я и забыла внести это в свой календарь. Не подскажешь, когда он настанет?       Генри смотрел на неё с легкой улыбкой и взглядом из-под бровей. Мередит выдохнула.       — Секрет, ясно. Так бы сразу и сказал. И-и-и... скоро эта дата настанет? — она закатила глаза на многозначительное молчание. — Приблизительно, Генри, пожалуйста.       — Скоро, — у Мередит сильно стукнуло сердце, она ощутила сразу свою реакцию на его слова. Это было волнение. — В ближайшие десять лет.       — И это для тебя "скоро"?! — Мередит почти воскликнула. Генри не сдержался, он позволил себе издать короткий смешок, отворачиваясь в сторону. — Что тогда для тебя "долго"?       Он не задумался ни на секунду.       — Миллиарды лет развития живых существ, итог которого — человек.       Мередит не нашла, что ответить на это. Без её ответа между ними повисло неловкое молчание. Мередит не беспокоилась об этом, для самого Генри понятие "неловкость" потеряло своё полное значение.       — Я провел века, совершенствуя свою форму.       Он говорил тихо, смотрел в сторону, как завороженный.       — Я провел годы в испытаниях человеческого предела.       Генри посмотрел на неё, Мередит вернулась в сидячее положение и прислонилась спиной к стенке. Она обхватила колени руками.       — Я превзошел себя и это было... лучшее чувство на свете, — широкая, поистине неподдельная, улыбка появилась на его лице. Мередит не сводила с него взгляда, она почти не моргала. — Абсолютное познание себя. Органичное существование, выше правил человечества, за его пределами.       Одинокая слеза покатилась по щеке прежде, чем Генри успел убрать её.       — Это так красиво.       Мередит молчала, говорить здесь было неуместно, она просто-напросто не понимала то, о чем он говорил. Они сидели в двух метрах друг от друга, но она ощущала себя за мили от него.       Генри встал, он отряхнул брюки и замер. Мередит ждала, пока он уйдет, чтобы потом пойти будить Макс. Она повернула голову в его сторону. Он протягивал руку.       — Я покажу.       Дрожь пошла по телу против её воли. У неё возникло отвратительное чувство déjà vu. Мередит встала, не сводя взгляда с его ладони. В какой-то момент ей стало интересно, как долго он будет её держать. Он слабо улыбнулся, будто прочитав её мысли. На самом деле, она подозревала, что он читает их мысли, они с Макс всё же в его голове находились.       Мередит обернулась, мысленно обращаясь к Макс. Да, она решилась делать глупость, полную глупость. И если кому и доверять оставшиеся заботы в этом сознании — то это Макс. Она уж точно никогда не поддастся на чары Векны. В каком бы облике он к ней ни пришел.       Мередит сняла сумку и положила вещи в проходе, она оставила свисток на земле, не хотела волновать Макс в случае чего. Не из-за её эгоистичных действий. Повернувшись обратно к Генри, она вновь посмотрела на протянутую руку. Прыгать в омут? С головой.       Она сделала три больших шага вперед, резко хватая его за руку. Генри притянул её ближе, зажимая в руках. Сердце бешено застучало, она неосознанно зажмурилась. Прошли секунды, возможно минуты, Мередит не чувствовала изменений.       Её не разорвало на куски, в её разум никто не пытался вновь проникнуть, никакие силы не впечатали её в стену.       Мередит медленно и глубоко вдохнула, выдохнула. Генри не пах гнилью, от него исходил запах леса и книг. То, что она любила.       Она отстранилась от него, не отпуская руки.       — Пошли? — Генри спросил.       — Да, — почти неслышно ответила Мередит.