Глава 8

Глава 8

      Не замечаю как уснула, так и не дождавшись Лейлы, всё же усталость прошедших дней сказалась на организме моего тела... Однако просыпаюсь рано, просыпаюсь до восхода, раньше чем обычно… Лейлы до сих пор нет, а Мойуко нигде не видно, возможно улетел поклевать семечки или принять песчаную ванну, или ещё по каким-нибудь своим птичьим делам... Всё же они не обязаны со мной сидеть 24/7, просто раньше они не уходили, и я привыкла, но сейчас... Сейчас оставшись одной я понимаю, что... Я привыкла к их обществу, привыкла быть рядом с ними... Но я так же понимала, что у них могут появиться свои семьи, свои детёныши и птенцы...       Лежу, смотрю в потолок, не знаю сколько пролежала, но солнце полностью встало из-за горизонта, а я впервые не знала чем заняться… Моих друзей до сих пор нет… Обычно утром они желают доброго утра, мы разговариваем и было не так одиноко...       А сейчас в комнате было слишком тихо.       Так тихо, что я слышала, как пылинки сталкиваются в узкой полоске предзакатного света, падающей из крошечного окошка под самым потолком. Я лежала на спине, на жёстком матрасе, и смотрела в потолок, обычно я не так сильно замечала неудобство кровати... То что потолок серый, грязный и даже где-то виднелись споры плесени.. но сейчас всё было иначе...       Мойуко. Лейла.       Имена отозвались в голове глухим эхом в пустоту, я так привыкла к ним, что воспринимала их присутствие как должное... скосила глаза в угол — туда, где темнела знакомая дыра в половице. Оттуда обычно вылезала Лейла: нахальная крыса с осмысленными чёрными глазками-бусинками. Как я скучаю по ее голосу, по тому что она каждое утро воровала для меня еду... А сейчас я очень хорошо ощущала пустоту в желудке... Но сейчас угол был пуст, только труха и холодный камень плиты.       Мойуко не прилетел, а я уже лежу часа два точно, мысль пронеслась без спроса, и внутри всё сжалось. Мысли сами бежали, а что если кошка поймала его? А что если хищная птица...? Вдруг он больше никогда не вернётся...?       Рывком села на кровати, голова чуть закружилась — тельце всё ещё росло рывками, а сегодня я почти ничего не ела, поэтому тело ребенка плохо слушалось... Хуже чем обычно, нервы и голод, всё наслоилось...

      Тишина давила.

      Она была не просто отсутствием звуков, сегодня она была вещью. Густой, вязкой, как болотная жижа, она затекала в уши, заполняла голову, и даже собственное дыхание казалось в ней чужим и громким.       Я посмотрела на свои ладони — маленькие, чуть пухлые, не достаточно как должно быть в моем возрасте, но всё же..., уже ловкие. Я могла ходить, бегать, говорить длинными, сложными фразами, лучше чем обычные дети, всё же я Попаданка, что переродилась в этом мире... Мне было одиноко, да, я могла бы пойти к другим детям или даже к воспитателям, но.. Они не смотрят на меня... Они меня ненавидят... Дело было не в возрасте, не в речи, не в моих способностях даже... Нет.. всё дело было в одном единственном факте..., а именно: Я была джинчуурики.       Я сжала зубы: мелкие, молочные, но сжала до скрипа, Я, да, не до конца понимала этот мир. Канон «Наруто» знала плохо, обрывками — смотрела когда-то давно, в прошлой жизни, и то невнимательно... И сейчас я об этом сильно жалела, могла бы строить теории, думать о чем-то, да даже о том какой на самом деле какой-нибудь из персонажей, но... Я не знала почти ничего из этого мира, просто пару обрывков, да и самых популярных имен из аниме... А сейчас... Внутри меня сидел Кьюби - Девятихвостый демон лис, для других это уже был приговор, что я монстр, чудовище... Демон, что я и есть этот лис... Даже если это не так... А сейчас мне было скучно и одиноко...       В прошлой жизни у меня была квартира, обои в цветочек, ноутбук, который вечно перегревался и гудел как старый холодильник. Кружка с дурацкой надписью: «У каждого есть вторая половинка», и изображение кота с топором... Там тоже было одиночество, но оно было другим... Его можно было залить контентом, музыкой, мемами, бесконечной лентой, чужими голосами в соцсетях, можно было нажать кнопку, и мир начинал с тобой говорить, но здесь не было ничего.

Ни-че-го.

      Телефон, хоть бы старый, кнопочный, чёрно-белый, с одной лишь игрой «змейка», даже не обязательно смартфон... Раньше я не ценила ничего из того что у меня было, всегда была недовольна своим старым, вечно греющимся и зависающим смартфоном... Но сейчас... Сейчас я бы все отдала чтобы он был со мной...       - Я даже бы согласилась посмотреть Лунтика...       Мысль вспыхнула и погасла, оставив после себя холод.       Одиночество — это когда нет свидетелей, нет того, кто увидит, как ты стараешься. Нет того, кто скажет: «Ты молодец». Нет даже того, кто скажет: «Ты дура, прекрати». Ты делаешь шаг — и он исчезает в пустоте... Когда ты один, никто не видит кто ты есть на самом деле, нет того кого ты просто почувствуешь рядом... И это убивает...        Решаю подняться, делаю разминку, повторяю уже изученные печати, достаю листок журнала с кругом на котором отмечаю изученные печати. Достаю фломастер, новый, так как старый перестал писать… Смотрю на не закрашенные части круга… Вздыхаю, желудок урчит, хочу есть, но игнорирую… Сделав глубокий вдох и выдохнув, вновь смотрю на листок.       Попытка 7: Ума (Лошадь)       Символ: 🐎       Значение: Свобода, выносливость Как сделать: Левую руку — указательный и средний пальцы вытянуты, остальные сложены. Правую — сжать в кулак и поставить на левую ладонь, как копыто.       Я вытягиваю указательный и средний пальцы левой руки, правую сжимаю в кулак, ставлю её на левую ладонь, пробую, но правая рука скользит, не держится. Пытаюсь вновь, но результат тот же… Без подсказок моих друзей… Оказалось это дело сложнее, но ладно, я понимаю что у них есть и своя жизнь, пусть они и животные… Пробую, снова и снова, разжимаю руки, прикрываю глаза…       — А если…        Сама себе говорю я, вновь складываю руки в печать, но слегка сгибаю левую ладонь и печать тут же получается как надо. Держу печать сначала пять секунд, разжимаю, даю рукам отдохнуть, повторяю, но уже 15 секунд держу… Разжимаю руки, складываю эту печать быстро, потом все предыдущие и ее… Достигнув приемлемого результата, беру фломастер в руки и закрашиваю круг с печатью Ума.       - Дальше…       Смотрю на круг.       Попытка 8: Хицу (Коза)       Символ: 🐐       Значение: Стойкость, упрямство       Как сделать: Сложить руки ладонями внутрь. Переплести пальцы, мизинцы и средние снизу, указательные и безымянные сверху, большие пальцы снаружи.       Я складываю руки, пытаюсь переплести: мизинцы и средние снизу, но пальцы путаются, скользят, не получается сложить как нужно, но я упрямо пытаюсь снова и снова.       - Черт… Почему так сложно…?       Внезапно всхлипывая… Впервые я плакала с момента как перестала быть младенцем... Наконец-то эмоции вырвались на волю... Было больно, нет, не физически - Морально... Я ощущала себя маленькой и ничтожной...       - Почему я вообще переродилась именно тут? Почему я должна изучать печати? Почему..? За что..?       Откидываюсь лицом на подушку и тихо плачу… Не знаю сколько продлилась моя истерика, но когда слезы высохли, солнце уже во всю светило… Голод ощущается сильнее, но я до сих пор его игнорирую… Из-за чего сводит желудок и во рту появляется горький привкус…       - Продолжаем…       Немного хриплым голосом говорю, пытаясь складывать печати, пока у меня это не удалось…       — Хицу закрашена…       Вновь сама себе говорю, закрашивая часть круга…       Попытка 9: Сару (Обезьяна)       Символ: 🐒       Значение: Хитрость, ловкость Как сделать: Левую руку — указательный палец вытянут, остальные сжаты. Правой рукой — обхватить указательный палец левой, как будто держишь палочку.       Пытаюсь… Эта печать получается почти что сразу же и без проблем, повторяю последовательность всех изученных ранее печатей…       — Сару закрашена…       Вновь сама себе говорю я… Стены давят… Без Лейлы и Мойуко одиноко и грустно… -       Может хотя бы погулять…?       Сама себя спрашиваю и встав с кровати, тихонько иду к двери…Чувствую запах сдобы в коридоре… Значит уже время обеда… меня как обычно даже и не зовут, и на завтрак, и на обед… В принципе как и на ужин… Интересно как оригинальный Наруто выживал…?       На глазах сами собой наворачиваются слезы, но я быстро их стираю рукавом и закрыв за собой дверь, иду на цыпочках по коридору, я пытаясь не шуметь… Слышу чьи-то голоса, взрослые, мужские… хочу пройти мимо, но слышу имена… свое имя… И как один мужчина к другому обращается по имени: Данзо… Замираю… словно меня прибили гвоздями к полу… даже не дышу…медленно иду в сторону голосов, но не подхожу ближе… Смотрю издалека, но так чтобы было более менее слышно о чем говорят… Данзо и Хирузен…       Данзо (холодно, размеренно, голос звучит как сталь, обтёртая льдом; он стоит в тени колонны, и солнечный свет подчёркивает резкие черты его лица; пальцы непроизвольно сжимаются, будто он уже держит невидимые нити управления)       — Хирузен, твоя мягкость — это слабость, которая может стоить Конохе слишком дорого. Юкия — не обычный ребёнок. В ней течёт кровь Минато и Кушины, и она — джинчурики Кьюби Но Йоко. Её сила может стать решающим фактором в грядущих войнах. Я заберу её в «Корень». Там из неё сделают безупречное оружие, способное защитить Коноху любой ценой. Мы научимся контролировать Кьюби, подчиним его волю железной дисциплине. Это не просто сила — это ответственность, которую ты отказываешься принять.       Хирузен (твёрдо, но сдержанно, взгляд устремлён прямо на Данзо; в его глазах читается глубокая усталость и одновременно непоколебимая решимость; он слегка опирается на свой посох, словно ища в нём опору; солнечный луч падает на его седые волосы, подчёркивая возраст и мудрость)       — Данзо, ты забываешь, что хотели её родители. Минато и Кушина пожертвовали собой не для того, чтобы их дети стали инструментом в руках политиков. Они мечтали, чтобы Юкия жила полной жизнью — смеялась, дружила, любила… была счастлива. И они верили, что Кьюби можно не подавлять, а научиться сосуществовать с ним. Минато говорил, что в этом — истинная сила джинчурики. Он видел в этом шанс изменить саму природу шиноби. Данзо (резко делает шаг вперёд, голос становится жёстче, в нём слышится металл; его тень удлиняется, почти касаясь Хирузена, но тут же рассеивается в солнечном свете)       — Сосуществовать? Это наивно и опасно. Кьюби — источник огромной силы, но и огромной опасности. Эмоции делают Юкию уязвимой, а ярость лиса может вырваться в любой момент. Ты помнишь, что случилось во время нападения? Сколько шиноби погибло? Сколько семей потеряло близких? В «Корне» мы избавим её от этой слабости. Мы воспитаем её так, чтобы она выполняла приказы без колебаний, без сомнений. Мы научим её подавлять Кьюби, а не «дружить» с ним. Это единственный способ сделать её по-настоящему сильной и безопасной для деревни. Хирузен (мягко, но непреклонно, слегка качает головой; его голос звучит почти устало, но в нём чувствуется стальная воля; он поднимает руку, словно показывая, что не отступит; солнечный свет играет на его морщинах, подчёркивая прожитые годы)       — Сила без сердца — это разрушение. Минато верил в силу связей — даже с таким существом, как Кьюби. Он надеялся, что Юкия сможет найти баланс, понять природу зверя внутри себя. Кушина боролась за будущее, где дети не станут оружием, а джинчурики — изгоями. Если мы отберём у Юкии детство, если сломаем её душу ради «пользы», мы предадим их память. Мы станем теми, против кого они сражались. Ты хочешь, чтобы она повторила судьбу других джинчурики? Чтобы её боялись, ненавидели, сторонились?       Данзо (с нажимом, голос звучит почти угрожающе; он делает ещё один шаг, сокращая дистанцию; его глаза сверкают в полутени, а голос звучит жёстко, но не настолько громко, чтобы его услышали играющие неподалёку дети)       — Ты живёшь прошлым, Хирузен. Мир изменился. Орочимару плетёт свои интриги, Акацуки набирают силу, другие деревни готовятся к войне. Коноха стоит на краю. Нам нужно оружие — контролируемое оружие. Юкия с силой Кьюби есть это оружие. Ты готов рискнуть деревней ради иллюзии «гармонии»? Что, если в решающий момент её эмоции возьмут верх? Что, если Кьюби вырвется на свободу и уничтожит всё, что мы строили? Ты помнишь, как Минато едва успел запечатать зверя? А если Юкия не справится?       Хирузен (спокойно, но твёрдо, взгляд не дрогнул; он слегка поднимает руку, словно останавливая напор Данзо; его голос становится тише, но от этого звучит ещё весомее; солнечный луч падает на его лицо, подчёркивая спокойную уверенность)       — Я не ставлю детство выше безопасности деревни. Но я верю, что можно научить Юкию контролировать силу Кьюби, не лишая её человечности. Она будет расти здесь, в Конохе, под присмотром наставников, которые помогут ей понять зверя внутри. У неё будут друзья, учителя, возможность выбирать свой путь. Мы сделаем её сильным шиноби, способным управлять Кьюби через понимание и дисциплину, а не через подавление и страх. Минато верил, что джинчурики может стать мостом между людьми и биджу. Он видел в этом шанс положить конец вековой вражде.       Данзо (после долгой паузы, холодно, почти шёпотом; его глаза сверкают, но теперь в них читается и тень сомнения; голос звучит гипнотически, но его заглушает отдалённый смех детей во дворе):       — Твоя вера в людей слепа, Хирузен. Когда тень упадёт на Коноху, когда враги придут к нашим воротам, ты вспомнишь мои слова. И тогда будет уже поздно. Ты сам придёшь ко мне, умоляя дать тебе то, что я предлагал сейчас. Ты попросишь обучить её так, как умею только я. Ты будешь молить о дисциплине, о контроле, о силе, которая не знает сомнений.       Хирузен (вздыхает, в голосе слышится усталость, но не слабость; он смотрит вдаль, в окно, за которым виднеются деревья и голубое небо; его рука сжимает посох чуть сильнее, но поза остаётся спокойной)       — Я готов нести эту ответственность. И если придётся — я буду защищать её от тебя так же, как защищал бы от любого врага. Мы не должны становиться чудовищами, чтобы победить чудовищ. Юкия не будет оружием. Она будет шиноби, защищающим деревню по собственному выбору, и джинчурики, который управляет Кьюби не через страх, а через силу воли и духа. Она станет символом того, что даже с такой силой можно оставаться человеком. Что шиноби может быть не только воином, но и хранителем мира.       Данзо (едва заметно усмехается, но в усмешке нет веселья; он отступает на шаг, словно готовясь уйти; его плащ шелестит, но этот звук тонет в отдалённых голосах детей)       — Выбор — это роскошь, доступная лишь тем, кто уже победил. А мы ещё не победили. Помни мои слова, Хирузен: когда придёт час, ты пожалеешь о своей мягкости. И тогда уже не будет времени на сантименты. Ты поймёшь, что иногда нужно пожертвовать одним, чтобы спасти многих.       Хирузен (ровно, без эмоций, но с железной решимостью; его голос звучит как приговор; он выпрямляется во весь рост, и в этот момент солнечный луч освещает его лицо целиком, подчёркивая мудрость и твёрдость)       — Пусть так. Но я не стану жертвовать душой ребёнка ради сиюминутной выгоды. Юкия заслуживает шанса на жизнь, а не на существование в роли оружия. Она — не инструмент. Она — человек. И она имеет право на выбор. Прощай, Данзо.       Данзо (Вновь холодно и как обычно безэмоционально)       — Тогда отдай мне Наруто…       Хирузен (Впервые резко и окончательно )       — Нет, Данзо, никто из близнецов не попадет в «Корень»       (Данзо молча разворачивается и уходит вглубь коридора, его шаги затихают вдали. Хирузен задерживается на мгновение, бросает взгляд в сторону, где прячется Юкия, — будто чувствует её присутствие, — затем медленно идёт к окну, выходит на балкон и смотрит на двор, где дети играют в догонялки. Солнечный свет заливает всё вокруг, но потом и он уходит...)       - Наруто…? Близнецы…?

Продолжение следует....