Эпилог

Платформа девять и три четверти не изменилась за прошедшие одиннадцать лет. Она предстала перед глазами Блейза такой же оживлённой и многолюдной, шумной и по-своему уютной. Каждый шаг по ней, вымощенной булыжником, усиливал ощущение ностальгии... И быстротечности времени. Он не был здесь одиннадцать лет... И теперь шагал под руку с, надо же, Гермионой Грейнджер, на чьём пальце переливалось всеми цветами радуги фамильное кольцо его семьи, а перед ними — чуть ли не вприпрыжку их сын, наотрез отказавшийся от помощи с тележкой. Жизнь изменилась в считанные месяцы, и Блейз был рад этим переменам. — Ты тоже ищешь в толпе знакомые лица? — тихо спросила Гермиона и погладила его по кисти руки. Она вообще любила его касаться. Может, проверяла, что он не исчез и не является плодом её воображения? — Да, — Блейз улыбнулся. — Я вот не помню, сколько лет сыну Драко. Вроде он младше Данте всего на пару месяцев... — Не очень-то хотелось бы, чтобы мой ребёнок учился с отпрыском Малфоя, — она поправила распущенные каштановые локоны. — О, поверь, Скорпиус больше похож на Асторию. В нём нет и половины характера от Драко. Гермиона удивлённо взглянула на Блейза. — Астория Гринграсс? Эта милая девочка замужем за Малфоем? Забини усмехнулся. Его ладонь скользнула на её талию, и он крепче притянул к себе Гермиону. — Грейнджер, я думал, твои предрассудки насчет факультета были уничтожены в ночь выпускного... — горячо прошептал он ей в волосы, отчего по её открытым плечам и рукам пробежали мурашки. Теперь они периодически вспоминали эту ночь, однажды — до мельчайших подробностей, вплоть до секса у стены. Разница ощущалась: в этот раз получилось лучше и без незапланированных детей... Они подошли к поезду. Данте остановился и, сияя улыбкой, обернулся к родителям. — А я могу сесть в любой вагон? — постукивая пальцами по клетке с суровым на вид филином, спросил он. — В любой, — подтвердила Гермиона. — Мама, а ты обидишься, если я попаду на Слизерин? — Конечно нет. Данте метнулся к ним и обнял Гермиону за талию. — Пап, а ты? Вдруг это будет Гриффиндор? Блейз погладил его по голове. — Хоть Хаффлпафф. — А вы будете скучать по мне? Блейз опустился на корточки и внимательно посмотрел на мальчика. — Конечно будем. У нас с мамой — скучная взрослая жизнь без тебя, колокольчик, а вот у тебя впереди время, полное приключений. Я даже немножко завидую, Данте. Первый год в Хогвартсе был волшебным. В замке так много интересного... А там и Рождество, каникулы, приедешь домой. Мы с мамой заберем тебя здесь же, на платформе, — Блейз поднялся на ноги. — Ну? Обнимемся? Все втроём. Данте прильнул к ним с Гермионой. — Обещайте, что будете писать мне каждый день! — глухо проговорил он в плечо Забини. — Только если ты будешь писать нам ответы своим новым красивым пером, — Гермиона поцеловала ребёнка в макушку. Поезд издал протяжный гудок и выпустил клуб пара. Данте выпутался из родительских объятий и дёрнулся в сторону поезда. — Постой, — Гермиона ловко поймала его за плечо и осмотрела придирчивым взглядом. Одёрнула его белую футболку, смахнула несуществующую пылинку с плеча, пригладила волосы. — Мам, я опоздаю! — воскликнул Данте и, увернувшись от её заботливых рук, в два прыжка оказался у вагона. — Я вас люблю! — выкрикнул он, выглянув из тамбура, а затем исчез, чтобы появиться в окне одного из купе. Платформа постепенно стихала, ведь на ней остались только взрослые. Данте махал им рукой из окна своего купе, и они ему в ответ. Поезд качнуло. Блейз услышал тихий всхлип и посмотрел вправо, туда, где к его плечу прижималась Гермиона. На её щеках блестели слёзы. — Эй, ты чего, — Блейз обхватил её лицо руками и аккуратно стер слезинки. — Он так быстро вырос... — прошептала Гермиона, глядя за плечо Забини, на постепенно набирающий скорость поезд. Блейз прижал её к себе, поглаживая по спине. На секунду он подумал, что, возможно, Данте мог обидеться на то, что отец не махал ему рукой до последней минутки, но тут же пришла другая мысль — может, даже к лучшему, что он увидел, как папа крепко обнимает маму. *** Сентябрьский вечер укутывал Лондон. День накануне дня рождения Гермионы Блейз был вынужден провести в заботах о магазине, потому пришел домой поздно вечером, и обнаружил свою любимую жену на балконе, потягивающую тягучее красное вино. С отъездом Данте она впала в лёгкую меланхолию, которую тщетно пыталась скрыть за улыбкой и лаской. — Эй, — окликнул Блейз, и она обернулась. — Скучаешь? Гермиона сделала глоток вина и кивнула. На ней была надета небесного цвета шелковая сорочка на тонких лямках, одна из которых соскользнула с плеча. Каштановые пряди, небрежно схваченные на затылке, кончиками спускались к шее. — Скучаю, — её голос оказался хриплым, по всей видимости, от долгого молчания. Блейз шагнул к ней, положил руки на её талию, смяв гладкую ткань. Он тоже скучал. Было невыносимо дико просыпаться без Данте в роли будильника, а в первое такое утро Гермиона и вовсе схватила паническую атаку, проведя параллель с днем, когда их ребёнок исчез. — Я так привыкла, что всегда, каждую секундочку со мной этот хвостик, — полушепотом произнесла она, — а сейчас его нет. Мне так... Так пусто, — её левая рука, не занятая бокалом, прижалась к его ладони. — Да... Я тоже привык, — тихо проговорил Блейз. Они какое-то время молчали. Гермиона вложила ему в руку бокал, и он сделал маленький глоток. — Не холодно? — спросил Блейз, проведя ладонью по её руке. — Ты греешь, — просто ответила Гермиона, подавшись назад. — Знаешь, я тут подумал... Может, нужно посмотреть на это иначе. Помнишь, ты говорила, что никогда не жила для себя? Начни сейчас. Он ведь в школе, Гермиона. — Через полгода я своего сына не узнаю... — благоговейно прошептала она. — Не драматизируй, солнце. Мы всегда можем завести второго ребёнка, если совсем заскучаем... Он кончиками пальцев ощутил, как она напряглась. — Я, конечно, буду иметь ввиду, но пожить для себя звучит лучше, чем пелёнки и распашонки. Кольнуло неприятно: ему как раз хотелось... Совсем немножко. Видеть, как растёт похожий на тебя человек. — Успеем, — прошептал он, убеждая себя, — мы ведь правда вольны сейчас делать что угодно. Пойдём в бар, будем пить и обсуждать планы на ближайшие полгода. — Я думала о работе... В министерстве, — развернувшись к нему лицом, невпопад проговорила она. — Посадишь себя из одной клетки в другую? — он приподнял бровь и выразительно посмотрел на Гермиону. — Я не против, но поживи совсем немного свободной. Нужно отвезти тебя в Италию. Там вообще никто никогда никуда не спешит. — А может... Может, устроим тур по Европе? — её руки скользнули по его шее вверх и зарылись в волосах. В глазах загорелся огонёк интереса. Блейз крепче прижал её к себе свободной рукой и сделал глоток вина. — Давай, — улыбнувшись, согласился он, — дай мне недельку, раскидать дела в магазине, и хоть в Америку. — Кстати, — Гермиона подалась вперёд, прижалась к нему грудью. — Как будет я тебя люблю на итальянском? — Ti amo. — Ti a-mo, — выдохнула Гермиона ему в губы.