Emmanuel

      Эмма если и ощущала в груди какой-то ком натяжения, то внешне вида не подавала. Она смотрела в сторону, на горизонт и проносящиеся мимо огни. Локоть стоял на стекле, ладонь подпирала голову. Девушка и глазом не моргнула на то, что скорость Corvette превысила допустимую норму. Она сидела внешне спокойная, а мысленно сравнивала эту спонтанную поездку с минным полем, на котором сидела.       Одно неосторожное движение — и произойдёт громкий и весьма заметный «бум».       Глаза искоса посмотрели на водителя. Эта же уловка невидимки позволила ей получше рассмотреть… Люцифера.       К его имени у неё были вопросы, но, похоже, в сравнении со всем остальным — это было наименьшей из забот на эту ночь.       Эммануэль почти скучающе мазнула взглядом по линии его губ, что были изогнуты в таинственной, чем-то даже завлекающей ухмылке. Она говорила о многом, но не каждому было дозволено услышать. И девушка в это число как раз не входила.       Длинные пальцы крепко, но расслабленно удерживали руль, как нечто важное, но то, чем руководишь именно ты.       Этот мужчина, видать, привык быть лидером положения. Причём любого. Он довольно-таки быстро сориентировался в её ситуации, подоспев так вовремя, и в то же время Эмма где-то глубоко корила себя, что согласилась на его услугу.       Радовало пока одно — Люцифер не говорил о чём-то загадочном, не кидал пошлых намёком, не гулял по ней глазами извращенца и машину держал ровно по людным улицам.       Но ей было неведомо, что на самом деле творилось в голове того, кто пороки поощряет из первых рядов.       Отведя взор, Эмма снова была затянута в мелькающие огни Лос-Анджелеса. Город был буквально днём и ночью наполнен жизнью. Но ночью им овладевала какая-то особая атмосфера чего-то призывного. Почти благосклонного, но неизменно развратного в каком-то своём смысле.       Лос-Анджелес именно таким и представлялся. Город возможностей. Здесь можно всё.       Тишина в салоне затянулась. Не неловкая, а скорее выжидающая. И именно Эмма первой её нарушила:       — Скажи, — произнесла она спокойно, не поворачивая головы, — куда мы вообще едем?       Люцифер едва заметно приподнял бровь. Он не посмотрел на неё сразу — лишь перевёл взгляд на дорогу, словно вопрос был второстепенным.       — В мой клуб, — ответил он так, будто говорил о ближайшем магазине.       Эмма медленно повернула голову.       — В… твой клуб?       — Именно.       В её взгляде мелькнуло недоумение, быстро сменившееся настороженностью.       — У тебя есть клуб? — уточнила она, всё ещё не в состоянии поверить в этот ошеломляющий факт. — И ты везёшь туда незнакомую девушку посреди ночи?       — Когда ты так это формулируешь, — усмехнулся Люцифер, — звучит куда менее очаровательно.       — Очарование тут вообще не при чём, — хмуро отозвалась Эмма. — Я не хожу по таким местам.       — По каким именно? — лениво поинтересовался он, но кроткость усмешки задела её каким-то приятным, волнующим теплом.       — По… — она на секунду замялась, подбирая слова, — ночным клубам. Тем более — к мужчинам, которых я знаю меньше часа.       Люцифер рассмеялся негромко.       — Забавно. Обычно мне не верят, когда я говорю, что люди не знают меня.       — А я должна? — парировала она.       — В Лос-Анджелесе — да, — ответил он с притворной серьёзностью. — Многие знают мой клуб. «Lux».       Название не вызвало у неё никакой реакции.       — Впервые слышу, — честно ответила Эмма.       Это его удивило. Не сильно, но достаточно, чтобы он бросил на неё быстрый взгляд.       — Правда?       — Правда.       — Тогда ты либо не местная, либо очень избирательна, — заметил спокойно Люцифер, снова кося на неё глаза, будто в намерении выловить на лжи. Вот только девушка была спокойна.       — Второе, — отозвалась Эмма. — И это не комплимент.       — Напротив, — мягко возразил Люцифер. — Это редкость.       Он помолчал, затем добавил, уже внимательнее:       — Такая девушка, как ты… — Морнингстар сделал паузу, — слишком красивая, чтобы не бывать в подобных местах.       Эмма на его сомнительное заявление фыркнула.       — А такая фраза — слишком заезженная, чтобы на неё реагировать.       — Возможно, — согласился мужчина, не став отпираться. — Но это не делает её ложной.       Она скрестила руки на груди — жест закрытый, защитный. Потом немного сощурила карие глаза, проводя ими по его лицу, как сканером, на что Морнингстар ответил очередной усмешкой. Девушка решила сдаться, не продолжая, иначе затянется на неопределенный срок.       — Послушай, — начала Эмма, — я согласилась, чтобы ты меня подвёз. Не чтобы оказаться в клубе. А твой вариант выглядит… неуместно.       — Ты окажешься в безопасном месте, — спокойно ответил Люцифер. Эмма вскинула брови, как бы спрашивая, осознает ли он вообще, как это звучит. — Ладно, согласен, сомнительно. Но там будут люди и свет. А ещё возможность решить проблему с твоей машиной. Согласись, всяко лучше, чем если я предположил бы тебе поехать в мотель.       — Я бы не согласилась.       Эмма отвернулась, снова глядя в окно, так и не замечая тихой ухмылки. Внутри неё что-то спорило. Логика подсказывала, что его доводы звучат разумно. Интуиция же — странная, тихая — шептала не спорить. Не потому что он опасен. А потому что… так проще.       И вот это как раз пугало.       Люцифер ощущал её колебания почти физически. Он привык чувствовать желания людей, вытаскивать их наружу, словно нити. Но сейчас — ничего. Ни привычного притяжения, ни отклика. Это раздражало. И будоражило.       — Я не собираюсь тебя удерживать, — сказал он вдруг. — Хочешь — я остановлюсь.       Она посмотрела на него. Долго. Изучающе. Но у него ни один мускул не дрогнул на эту скрупулёзную цепкость, однако не могло не польстить, что Эмма понемногу зацикливалась на попытке понять его.       — Нет, — наконец сказала Эммануэль. — Просто… давай быстрее решим вопрос с машиной.       — Вот именно это я и предлагаю, — улыбнулся мужчина.       Corvette свернул, огни стали гуще, ярче. Музыка издалека начала пробиваться сквозь закрытые окна — ритмичная, живая. Эмма увидела здание раньше, чем осознала это. Высокие двери, мягкий золотистый свет, очередь, охрана.       «Lux».       Машина плавно притормозила у входа.       — Приехали, — сообщил Люцифер.       Эмма смотрела на клуб с неким любопытством, скорее оценивая и чувствуя, как напряжение в груди снова сжимается. Минное поле осталось позади. Но впереди была территория, куда она сама согласилась ступить. И пути назад уже не было. Ну не глупость ли?       Клуб… то же мне, безопасное местечко, — мысленно фыркнула она.       Но других вариантов у неё и правда не было. А ехать на свою квартиру — ну, это ещё более идиотский поступок — показывать незнакомцу, где ты живёшь.       Очередь у входа жила своей собственной жизнью — мерцающей, шумной, нетерпеливой. Музыка пробивалась наружу густым, пульсирующим басом, от которого асфальт будто бы слегка вибрировал. Смех, обрывки разговоров, звон бокалов — всё это сливалось в единый фон, в котором город, казалось, дышал полной грудью.       Люцифер вышел первым — легко, уверенно, будто каждый его шаг здесь был заранее прописан. Он обошёл машину, открыл пассажирскую дверь и подал Эмме руку.       Она секунду колебалась, затем приняла её. Ладонь у него была тёплой, уверенной. Контакт короткий — ровно настолько, чтобы помочь выйти, но не задержаться. И всё же Эмма поймала себя на мысли, что отпустила его руку чуть позже, чем требовалось.       — Добро пожаловать, — бросил он с широкой улыбкой и повёл её к входу.       Фейсконтроль заметил их ещё издалека.       Охранник выпрямился, взгляд стал внимательнее, а потом почти сразу сменился узнающим. Он кивнул Люциферу, без вопросов, без проверки.       — Доброй ночи, — сказал он с уважением, чуть отступая в сторону.       — Всегда рад, — отозвался Люцифер и прошёл внутрь, даже не замедлив шага.       Эмма отметила это. Не удивилась, а скорее зафиксировала, как ещё одну деталь в копилке «кто ты такой, Люцифер».       Уже внутри, у самого входа, две девушки, стоявшие у бара, синхронно повернули головы. Их взгляды скользнули по Люциферу — жадно, заинтересованно, почти хищно. Они как ждали его, учуяв добычу. Одна из них кокетливо улыбнулась, другая чуть наклонила голову и подмигнула.       Люцифер ответил им своей фирменной улыбкой — той самой, соблазнительной, медленной, обещающей слишком многое и не дающей ничего конкретного. А Эмма почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.       Не ревность — нет.       Откуда бы ей взяться, верно?       Скорее лёгкое, странное осознание. Он действительно был обаятельным. Опасно обаятельным. И она не могла этого не признать. Но, к собственному удивлению, это её не задело. Девушка просто отметила реакцию окружающих — как наблюдатель, как человек, который видит, но не вовлекается.       «Lux» накрыл их сразу.       Свет, отражающийся от чёрных и латунных поверхностей. Плотная музыка, будто проходящая через тело. И повсюду люди. Танцующие, смеющиеся, говорящие слишком близко друг к другу.       Эмма замедлилась на полшага, инстинктивно.       — Непривычно? — спросил Люцифер, обернувшись. Голос прозвучал почти заботливо, если бы не глаза, чей блеск притягательности сдавал его с потрохами. И девушка не велась именно поэтому.       — Немного, — честно ответила она.       Он хмыкнул, затем, не спрашивая, положил руку ей на плечи, как если бы это было самым естественным жестом на свете.       Эмма заметила это сразу.       Его ладонь лежала чуть выше лопатки. Тепло. Весомо. Не собственнически, однако ведь и не случайно.       Она могла бы отстраниться. Скинуть руку. Сделать шаг в сторону. Но не сделала. В такой толпе было… спокойнее находиться в поле не только видимости, но и осязаемости. Хотя бы того, кто вызвался «помочь».       Люцифер повёл её вперёд, прокладывая путь сквозь людей, и делал это удивительно аккуратно. Его рука иногда чуть смещалась, пальцы невесомо касались её плеча, спины, иногда — скользили ближе к шее, когда он наклонялся, чтобы что-то сказать. Один раз он задел её волосы. Совсем легко, лишь кончиками пальцев, но Эммануэль ощутила это слишком отчётливо.       Она не вздрогнула. Даже не отпрянула. Только дыхание на секунду сбилось, и девушка заставила себя сосредоточиться на музыке, на огнях, на людях. На чём-то помимо мужчины.       — Здесь… всегда так многолюдно? — спросила она, чтобы заполнить молчание. — Я понимаю, это клуб, но не… чересчур?       — В основном — да, — ответил Морнингстар. — Люди любят делать вид, что теряют контроль. Здесь это социально одобряется.       — А ты? — неожиданно спросила Эмма. — Ты тоже сюда за этим приходишь?       Он усмехнулся.       — Я здесь, чтобы наблюдать. И иногда — участвовать.       Они прошли мимо танцпола. Свет резал пространство вспышками, тела двигались в ритме, почти сливаясь друг с другом.       Глаза Эммы скорее невольно задержались на одной из танцовщиц. Несомненно, подобный вид танцев она видела уже в своей жизни до этого. И, вопреки осуждению большинства, в какой-то мере даже признавала, что было в этом нечто хищное, пленительное, слишком грациозное. Своей откровенностью танец не брал столько, сколько мастерством самих девушек, которые соглашались на подобное развлечение.       Взгляд не блуждал. Просто заинтересованно-изучающе скользил по девице, что обхватила металлический шест ногами, повиснув вниз головой, пока одна рука игриво прошлась по оголенному плоскому животу, а вторая коснулась кончиками пальцев пола.       На лице её играла кокетливая улыбка, не предназначенная никому конкретно, но всё же глаза хищницы ловили добычу покрупнее.       Эмма в какой-то мере даже залюбовалась, особо не скрывая этого на своем немного разрумяненном от резкого перепада температур лице.       А сбоку точно так же её изучали другие плотоядные глаза, где горело самое настоящее пламя, языки которого жаждали укусить, обжечь, завлечь.       На самом деле Дьявол даже не скрывал своих намерений касаемо Эммануэль, но ему нравилось, как она продолжала не замечать этого. А он играл на её осторожности вслепую. Это даже заводило.       — Согласен, эти кошечки творят невероятные вещи, — прозвучал его голос чуть выше её макушки. Эмма вздрогнула, словно её поймали с поличным на чём-то постыдном, однако придумывать себе глупые оправдания она не стала тоже. Зачем, если всё было видно и так?       — Ты владелец, — сказала она задумчиво, переводя тему на ту, что была изначально заведена. Девушка решила аккуратно уйти от того, что может задеть её так, как не нужно. Люцифер ухмыльнулся, но принял это. Пусть так. — Но ведёшь себя так, будто тебе всё равно, что творят здесь.       — Именно поэтому я и владелец, — парировал он. А потом чуть наклонился к ней, чтобы она услышала: — Контроль слишком переоценён.       — Почему-то сомневаюсь, что ты действительно так считаешь.       — Возможно. Но мне нравится, что ты сомневаешься, — улыбнулся вновь он. — Я же интригую так ещё больше, не правда ли? — лукаво пошутил Люцифер, на что она покачала головой, отворачивая её немного в сторону как раз в тот самым момент, когда лёгкая улыбка тронула губы.       Всё же не сдержалась.       Его рука снова сместилась, пальцы едва заметно провели по её плечу, как бы случайно. Но кожа отозвалась лёгким теплом.       Эмма поймала себя на том, что перестала считать эти касания нежелательными. Это, опять-таки, насторожило.       Они остановились чуть в стороне от основной толпы. Музыка здесь была тише, разговоры — отчётливее.       — Мы… долго здесь будем? — спросила она, явно формулируя вопрос осторожно.       В этом было всё: и дискомфорт, и терпение, и просьба, и граница.       Люцифер посмотрел на неё внимательно. По-настоящему внимательно.       — Не обязательно, — ответил он. — Если тебе здесь не по душе.       — Это… не моё, — призналась девушка. — Слишком громко. Слишком… много всего.       — Тогда давай поднимемся наверх.       Она нахмурилась. Глаза слишком резко вперились в него, но это выдало её весьма очевидную реакцию на столь провокационные и опасные слова.       — Наверх?       — В мой пентхаус, — пояснил Люцифер так простодушно, будто спрашивал о кухне, которую она предпочитает. Хотя скорее он, нежели сама Эммануэль.       Эмма посмотрела на него скептически.       — Ты снова предлагаешь мне пойти в ещё более уединённое место. С мужчиной, которого я знаю… сколько? Час?       Он закатил глаза.       — Ты уже села ко мне в машину ночью, — напомнил Дьявол, прицокнув языком. — И, как видишь, всё ещё цела.       — Это не аргумент.       — Это факт. И я, между прочим, всё это время действительно только помогаю.       Даже звучит иронично: Дьявол и помощь — вещи субъективны и весьма подозрительны своим сочетанием.       — Вообще это странно, что вы, людишки, верите лжи больше, чем правде. В чём дело, Эмма? — непривычно было слышать своё имя с его уст, да ещё в такой искренне претензионной форме.       Она смотрела на него долго. Внутри всё ещё звучал тихий голос — не спорь. Не потому что он давит. А потому что… он прав. И потому что, как ни странно, она ему верила. Не полностью, но достаточно для маленького начала.       Объяснить эту тягу слушаться его и внимать молча, беспрекословно, Эмма не могла. Себе тоже. Но чутьё подсказывало, что на самом деле этому должно быть оправдание, однако девушка пока затруднялась его отыскать в этой сумбурной сцене спонтанности «за час произошло больше, чем за весь день».       — Хорошо, — сказала Эмма наконец и кивнула. — Но ненадолго.       — Разумеется, — улыбнулся Люцифер. — Я никогда не удерживаю гостей против их воли. Какое в этом удовольствие, ты мне скажи?       Лишь когда они сами изъявляют желание, — не добавил он, и не зря. Это бы сыграло против него и всех планов, которые у него созрели ещё при их знакомстве. А вот сказанные слова были отличным громоотводом.       Он снова положил руку ей на плечи, ведя в сторону лифта. Его пальцы скользнули чуть ниже, затем вернулись, будто проверяя границу. Эмма ощутила это — и не отстранилась. А лифт уже ждал.       Люцифер нажал кнопку, двери раскрылись. Он жестом пригласил её войти первой, и она это сделала, шагнув внутрь. Сразу следом вошёл и Морнингстар.       За этим последовала только одна мысль в её голове: «на что она согласилась, придя сюда и сказав «да» почти на все его уговоры»?       Ну какая порядочна и осмотрительная девушка будет соглашаться на все предложения и условия, которые ей дали в эту ночь? Ещё и от незнакомца. Где вообще находится инстинкт самосохранения в её голове? Почему нужная паника не бьёт в груди, а лишь ощущается некой степенью… тревожности? Это было… странно.       Дверцы лифта сомкнулись мягко, почти интимно, ставя невидимую точку между шумным, пульсирующим «Lux» и тем, что находилось выше, в личных апартаментах хозяина. Музыка мгновенно приглушилась, оставшись где-то внизу, будто отрезанная ножом. Вместо неё наступила тишина, наполненная слабым гулом механизма и ощущением замкнутого пространства.       Люцифер стоял рядом, не слишком близко, но и не отстранённо. Достаточно, чтобы Эмма ощущала его присутствие — кожей, теплом, чем-то неуловимым, от чего по позвоночнику время от времени пробегал странный, необъяснимый холодок.       Лифт тронулся.       Она смотрела прямо перед собой, на зеркальную стену, в которой отражались они оба. Высокий, расслабленный мужчина с ленивой, почти хищной осанкой — и она, чуть напряжённая, но всё же удивительно собранная. Их взгляды встретились в отражении на долю секунды. Он не отвёл глаза.       Поэтому Эмма сделала вид, что не заметила.       Лифт поднимался недолго, а остановился плавно, без рывка. Двери разъехались в стороны, отрывая пространство сразу за его пределами. Без переходов, без коридоров.       Пентхаус. Не иначе.       Первое, что она ощутила, — воздух. Здесь он был другим. Чище. Теплее. Наполненным запахами дорогого алкоголя, кожи, лёгкой ноткой чего-то древесного и ещё — его. Люцифера.       Эмма шагнула вперёд, остановливаясь.       Апартаменты были просторными, почти вызывающе большими. Высокие потолки, панорамные окна во всю стену, за которыми раскидывался ночной Лос-Анджелес — россыпь огней, как перевёрнутое звёздное небо. Чёрные и светлые оттенки интерьера сочетались с золотыми акцентами, стеклом, металлом. Всё выглядело дорого, но не показушно. Не музейно. Здесь действительно жили.       — Ничего себе… — вырвалось у неё тихо, почти шёпотом.       Эмма медленно прошла вперёд, как будто опасаясь нарушить атмосферу. Каблуки мягко и достаточно приглушённо отзывались о пол. Её взгляд скользил по деталям: рояль, стоящий чуть в стороне; кожаные диваны; бар, заставленный бутылками, каждая из которых стоила, вероятно, больше, чем её месячная аренда квартиры.       Эмма понимала, откуда у него средства. Владелец клуба. Известный. Очевидно, успешный. Но всё равно это производило впечатление.       Позади неё Люцифер остановился. Он не спешил и тоже не двигался. Просто смотрел и не скрывал этого.       Его взгляд скользил по ней медленно, откровенно. Он позволял себе то, что обычно держал под контролем. Как она идёт — осторожно, но не скованно. Как двигаются её плечи, спина, как ткань одежды подчёркивает линии тела. Как огненные волосы мягко покачиваются при каждом шаге.       Его глаза… зажглись.       Не буквально — но что-то в них стало темнее, глубже. Гуще. Как пламя, которое только начинает разгораться, ещё не вырываясь наружу, но уже обещая жар.       Чёрт…       Он видел многое. Почти всё. Желания людей были для него как открытая книга. Грязные, простые, предсказуемые.       А она…       Она шла по его пентхаусу, не подозревая, что сам Дьявол смотрит на неё так, будто уже мысленно раздевает — не одежду, нет. Слои. Защитные, внутренние. Ту самую невинность, кою она носила не как маску, а как естественное состояние.       И это бесило.       И возбуждало, — мелькнула дополнительная мысль, от которой уголок губ дёрнулся в почти болезненной усмешке. — Верит Дьяволу. Позволяет вести себя сюда. Стоит сейчас спиной ко мне…       Он представил, как подошёл бы ближе. Как его ладони легли бы ей на талию — не грубо, нет. Уверенно. Как он наклонился бы, почти касаясь губами шеи, чувствуя, как под кожей ускоряется пульс. Как она замерла бы вовсе не от страха, а от неожиданного, пугающе сладкого ощущения.       Дьявол представил, как она повернулась бы. Как в её глазах мелькнуло бы смятение, интерес, возможно — желание, которое она ещё не умеет распознавать.       Кровь невинности. Не в буквальном смысле, а в самом древнем, символическом. Чистота выбора. Простота.       Ты даже не представляешь, кому доверяешь, ангел…       — У тебя… красиво, — сказала Эмма, всё ещё не оборачиваясь. — Не так, как я ожидала, по правде говоря.       Её голос прозвучал спокойно. Искренне. Без лести. Люцифер усмехнулся.       — А чего ты ожидала? — а вот его голос изменился. Он стал ниже, глубже. В нём появилась хрипотца, пока Морнингстар говорил чуть тише, чем обычно, но каждое слово при этом весило больше. Этот голос не повышался — ему не нужно было. Он обволакивал.       Эмма этого не заметила. По крайней мере — осознанно.       — Не знаю… — она остановилась у панорамного окна, глядя на город. — Чего-то более… показного. Кричащего.       — Я кричу только тогда, когда мне действительно хочется, — отозвался Люцифер, но если бы она была чуть внимательнее к его ответам — непременно уловила бы тень прошлого намёка, который он даже не крыл ложью.       Он сделал несколько шагов вперёд. Расстояние между ними сократилось, но Эмма всё ещё находилась к нему спиной.       — Ты здесь правда живёшь? Или это… часть клуба?       — И то, и другое, — поступил ответ с его стороны. — Удобно, знаешь ли. Внизу — грехи. Наверху — тишина.       — И тебе хватает тишины?       Люцифер остановился в паре шагов от неё. Его взгляд скользнул по изгибу шеи, по линии ключиц, по тому, как она слегка наклонила голову, разглядывая огни.       Хватает ли мне тебя? — подумал он.       — Иногда, — вместо этого сказал вслух. — Но не всегда.       Она тихо хмыкнула.       — Ты говоришь так, будто всё это тебе быстро надоедает.       — Потому что так и бывает.       Он мог бы протянуть руку. Провести пальцами по её плечу, почувствовать тепло кожи, вызвать реакцию — любую. Он знал, как. Но что-то удерживало. Её вопросы продолжались — простые, почти наивные. О рояле. О картинах. О том, бывает ли он здесь один и как часто вообще бывает.       Ведь он отвечал.       Отвечал честно — настолько, насколько позволял себе. Его голос оставался низким, тягучим, пока каждое слово проходило через что-то более глубокое, чем обычная речь.       Эммануэль слушала, не замечая, как атмосфера вокруг сгущается. Как между ними возникает напряжение — не явное, не навязанное. Оно просто… было.       Она сделала ещё несколько шагов, осматриваясь, пытаясь уложить в голове всё увиденное.       — Знаешь, — сказала она, — я ожидала, что мне будет… не по себе.       — А сейчас? — тихо спросил Люцифер.       Эммануэль действительно призадумалась. Плечи слегка приподнялись, затем опустились.       — Сейчас… странно спокойно.       Он почти иронично усмехнулся.       Опасно спокойно.       В этот самый момент Эмма обернулась. Её взгляд встретился с его. На этом мгновении для него по каким-то неведомым причинам всё будто замерло.       Эмма стояла напротив, чуть напряжённая, но не закрытая. В её глазах не было того знакомого ему блеска, который обычно появлялся у женщин почти мгновенно: узнавание, желание, ожидание. Не было хищной искры, не было полуосознанного согласия, которое он привык считывать быстрее, чем дыхание.       Вместо этого — внимательность. Искренний интерес, да такой тихий, почти что неловкий, как у человека, который оказался в месте, не предназначенном для него, но решил всё же осмотреться, прежде чем уйти.       Именно это сбивало с толку.       Люцифер медленно наклонил голову набок, разглядывая её так, словно видел впервые. Почти так и есть. Свет от города за окном падал на её лицо, выделяя скулы, линию пухлых губ, лёгкую тень под ресницами. Она была красива — не вызывающе, не агрессивно. Красота, которая не требовала реакции, а просто существовала.       Интересный объект, — подумал Дьявол с почти насмешливым удивлением. — Меня рассматривают. Не желают. Изучают.       Это было неправильно, но потому — чертовски приятно.       — Ты смотришь так, будто пытаешься что-то понять, — произнёс он, нарушая тишину.       Его голос всё ещё был низким, ленивым, но в нём появилось внимание, не замутнённое привычной игрой.       Эмма моргнула, возвращаясь из собственных мыслей.       — Возможно, — честно ответила девушка, но ответ вышел немного рассеянным, как и извиняющая улыбка. — Ты… не совсем такой, каким казался внизу.       — О, внизу я как раз очень честен, — усмехнулся Люцифер. — Просто не все хотят это замечать.       Она слегка улыбнулась лишь краешком губ, почти незаметно. Не кокетливо. Именно что с пониманием. С грёбаным пониманием.       Ангел во плоти, честно слово.       — Тогда почему ты привёл меня сюда?       — Ты пожелала тишины, — как само собой разумеющееся, напомнил он.       — А ты сказал, что честен там, внизу. Но ты такой же и здесь, — резонно подметила она, обескураживая его в ту же секунду.       Люцифер пристальнее посмотрел на неё, делая шаг ближе. Не вторгаясь в пространство, а только сокращая дистанцию до той точки, где воздух между ними начал ощущаться плотнее.       — Потому что здесь тише. Ты права, — ответил Морнингстар. — И потому что мне было интересно, уйдёшь ли ты.       — Я всё ещё могу, — заметила Эмма.       — Можешь, — согласился он. — Но не уходишь.       Это была не провокация. Просто факт.       Она отвела взгляд на секунду, словно проверяя себя изнутри, затем снова посмотрела на него.       — Нет. Пока нет.       И в этом «пока» было больше силы, чем в сотнях страстных признаний, которые он слышал раньше.       Она не поддаётся, — отметил Люцифер. — И даже не сопротивляется. Что же ты за загадка, ангел?       Морнингстар позволил себе улыбнуться шире, но не соблазнительно, а почти искренне.       — Ты знаешь, — протянул мужчина, — большинство людей на твоём месте уже давно бы решили, чем всё закончится, — он как бы шутил, и в то же время прозрачно намекал. А ведь в каждой шутке есть доля… шутки.       — А ты знаешь, — спокойно парировала Эмма, — что я не большинство?       Дьявол рассмеялся тихим, грудным смехом.       — О, это я уже понял, — весело покачал он головой.       Люцифер обошёл её сбоку, не касаясь, но достаточно близко, чтобы она почувствовала движение воздуха. Его присутствие ощущалось почти физически, и Эмма это отметила, когда внутри что-то дрогнуло, но не как желание. Скорее как осознание близости. Опасной, но контролируемой.       — Ты не боишься меня, — резюмировал он, останавливаясь рядом с ней, переходя к более интересующим вопросам.       — Я, скажем, всё ещё опасаюсь.       Он повернулся к ней. Теперь они стояли почти вплотную. Её дыхание было ровным, но сердце билось быстрее.       — Вполне себе честно, — принял он ответ, а потом как ни в чём не бывало развернулся к бару, последовав к нему. — Выпить не желаешь? Выбирай, что твоей душе угодно, я сегодня щедрый. И не беспокойся, в напитки ничего не подмешиваю. Это кощунство — портить высококачественный алкоголь в таких огромных порциях, — почти пожаловался он, что прозвучало даже забавно.       Эмма сначала растерянно моргнула, а потом усмехнулась на такую смену настроения.       — Давай на твоё усмотрение что-нибудь, но не слишком крепкое.       — Как пожелаешь, — протянул мужчина задумчиво, держа в руках две разные бутылки, делая выбор «или-или». В конечном итоге взгляд пал на левую руку. — Иронично, что хороший алкоголь оказался в левой руке.       — Потому что ближе к сердцу? — предположила Эмма, подойдя ближе к бару.       — Вообще, я подумал о том, что люди часто выбирают походы налево, но твой вариант мне нравится больше.       Эмма чуть не рассмеялась, а потом приняла с благодарностью бокал с чем-то.       Вторая её ошибка — брать неизвестное пойло из рук незнакомца. Но она почему-то действительно поверила ему в то, что он «не мешал ничего».       Эмма понятия не имела, что с ней такое и откуда это слепое доверие, но она уже сделала глоток, смакуя вполне приемлемый привкус горечи на языке.       — Терпимо? — уточнил он с тем самым оттенком участия, который у него появлялся, когда ему действительно было любопытно.       — Более чем, — Эмма перекатила напиток на языке, прислушиваясь к послевкусию. — Горчит, но не отталкивает.       — Почти как я, — удовлетворённо кивнул он и отвернулся к бару, чтобы налить себе что-то явно покрепче.       Его спина была прямой, движения — точными. Он снял пробку, вдохнул аромат, прежде чем плеснуть янтарную жидкость в низкий стакан. Лёд он не добавлял — и в этом тоже было что-то принципиальное.       Эмма опёрлась локтями о стойку, наблюдая за его отражением в зеркальных панелях, что украшали стену за баром. Это были не обычные зеркала — скорее набор вытянутых вертикальных пластин, слегка искажённых, будто поверхность стекла когда-то подверглась жару и теперь сохраняла лёгкую волну. Они ловили свет, дробили его, отражали пространство клуба фрагментами. В каждом из них Люцифер казался чуть разным: где-то выше, где-то уже, где-то темнее.       — У тебя тут… художественный хаос, — заметила она, кивнув на стену.       — Это антикварные зеркальные панели. Девятнадцатый век. Говорят, в них люди видят себя настоящими, — отозвался он беззаботно. — Хотя, по моему опыту, большинство предпочитает не смотреть слишком внимательно.       — Ты проверял?       — Разумеется, — коротко усмехнулся мужчина, поднося стакан к губам.       Эмма отвела взгляд, возвращаясь к своему напитку. Она ощущала лёгкое тепло, разливающееся по телу — не от алкоголя, а скорее от самой атмосферы. От того, что она находилась здесь, в его пространстве, в его правилах.       — Значит, ты сегодня щедрый, — протянула девушка, покручивая бокал. — Спасаешь случайных девушек, поишь их хорошим алкоголем…       — Не случайных, — перебил он мягко.       Она подняла брови.       — О, прости. Судьбоносных?       Мужчина чуть склонил голову, разглядывая её профиль.       — Я предпочитаю формулировку «интересных».       Эмма фыркнула.       — Ты всем так говоришь?       — Если бы всем, это потеряло бы смысл, дорогая.       Она покачала головой, но уголки её губ всё равно дрогнули. С ним было сложно — он балансировал на грани между ироничным обаянием и чем-то более глубоким, что девушка пока не могла назвать.       — Знаешь, — сказала Эмма спустя паузу, — большинство мужчин на твоём месте уже давно бы напомнили мне, что я им обязана.       Люцифер замер на долю секунды. Почти незаметно.       — Обязана? — повторил он тихо.       — Ну да. Машина, эвакуация, гостеприимство… Всё это обычно идёт с приложением в виде счёта. У кого на что фантазии хватит.       Люцифер медленно повернулся к ней лицом, опершись спиной о барную стойку.       — Я похож на коллектора? — настал его черёд фыркать.       — Ты похож на человека, который любит сделки.       Его губы растянулись в ленивой, однако уже понимающей улыбке.       — Ах, вот мы и подошли к этому слову.       Эмма усмехнулась.       — Не говори, что ты ни разу не заключал… сделку с дьяволом.       Морнингстар тихо рассмеялся — грудно, почти ласково. Но в этом смехе мелькнуло что-то иное. Что-то личное.       — Дорогая, — протянул он, — ты даже не представляешь, насколько близка к истине.       Эммануэль посмотрела на него пристально, пытаясь уловить момент, где заканчивается шутка и начинается… что? Самоуверенность? Безумие? Игра?       — Значит, счёт не придёт? — уточнила она.       — Я не выставляю счета за то, что делаю по собственной прихоти, — спокойно ответил Люцифер. — И поверь, если бы я захотел что-то взамен, ты бы уже знала.       В его голосе не было угрозы. Только факт.       Эмма опустила глаза на свой бокал, медленно проводя пальцем по краю. Стекло было прохладным. Напиток почти не убавился.       — Тогда почему? — поинтересовалась она тише. — Почему ты вообще вмешался?       Ответ поступил не сразу. Люцифер лишь сделал глоток, позволив паузе растянуться.       — Потому что мне было скучно, — признался он как есть, вот только не только ей, а ещё и самому себя, наконец поняв ещё одну причину своего рыцарского поступка, помимо личного интереса. — И потому что ты не выглядела человеком, который привык просить о помощи.       — И это тебя задело?       — Это меня заинтересовало.       Люцифер развернулся к бару снова, поставил стакан, потянулся за бутылкой с более тёмным содержимым. Его пальцы легко обхватили горлышко, и он налил себе вторую порцию — щедрее предыдущей.       Эмма, задумавшись, опустила глаза на свой напиток. В янтарной поверхности отражался свет ламп — золотые блики, словно крошечные огни. Она машинально провела взглядом выше — туда, где в зеркальных панелях преломлялось его движение.       Сначала всё было обычным.       Немного странный — как она посчитала — мужчина стоял к ней спиной, плечи расслаблены, рука с бутылкой чуть приподнята. Отражения дробили его фигуру на узкие вертикальные фрагменты. В одном — только линия челюсти. В другом — рукав рубашки. В третьем — половина лица.       А потом она увидела глаза.       Не сразу поняла, что именно не так. Просто взгляд зацепился.       В одной из панелей его лицо оказалось чуть темнее из-за тени. Свет от подвесной лампы лег под углом, и зрачки показались глубже, чем должны были. Слишком глубже. Словно не отражали свет, а поглощали его.       Эмма моргнула.       В следующее мгновение внутри этих тёмных провалов вспыхнуло что-то иное. Не блик лампы — он был бы жёлтым. Не отблеск алкоголя — он не мог так пульсировать.       Это был цвет тлеющих углей.       Красновато-оранжевый отблеск прошёл по радужке, словно под тонкой плёнкой человеческого взгляда на секунду проступило что-то древнее. Не яркая вспышка. Не спецэффект. А живой, плотный свет, который не отражался, а исходил изнутри.       Её дыхание сбилось.       Она не отвела глаз.       В зеркале же он смотрел прямо на неё. Не на своё отражение — на неё. Сквозь стекло. Сквозь искажение.       И в тот самый момент, когда до неё дошло, что это не игра света, не алкоголь и не фантазия, его губы медленно изогнулись.       Ухмылка. Чёртова ухмылка.       Не широкая, не театральная, а тонкая, осознанная. Он видел, что она увидела.       Его взгляд в отражении стал внимательнее, сосредоточеннее. Красноватый отблеск усилился, словно огонь раздули ветром. Зрачки вытянулись, почти незаметно, но форма стала иной — хищной, нечеловеческой.       Эмма застыла. Сердце ударило так сильно, что звук, казалось, эхом отдался в висках.       Люцифер не оборачивался. Он продолжал смотреть на неё через зеркальные панели.       — Любопытство, — произнёс мужчина спокойно, не меняя позы, — одна из самых опасных человеческих черт, — голос прозвучал ровно, почти мягко. Но отражение говорило другое.       Эмма не могла заставить себя пошевелиться. В её голове мелькнула единственная мысль: «это невозможно».       Он медленно поставил бутылку на стойку. В зеркале его глаза вспыхнули ярче. А потом лицо начало меняться.       Сначала это было едва уловимое искажение — словно стекло вдруг перестало быть волнистым и стало вязким, как вода. Черты его отражения поплыли. Скулы стали резче, глубже. Тень под глазами легла плотнее, словно кожа истончилась.       Та же самая кожа в отражении потемнела — не цветом, а текстурой. Будто под ней проступил иной рельеф. Трещины, как по обожжённой поверхности. Тонкие линии, расходящиеся от глаз.       И сами глаза.       Они больше не были человеческими.       Пылающий красный свет залил их полностью. Не радужку — всё. Белки исчезли, растворились в огне. Зрачки стали узкими, вытянутыми вертикально, как у хищника. Но даже это не было самым пугающим.       Пугающим было выражение.       Не ярость. Не злость.       Долбаное спокойствие.       Абсолютное, тяжёлое спокойствие существа, которое знает свою природу и не стыдится её. Более того — демонстрирует.       Он не утрировал. Не лгал.       Эмма почувствовала, как пальцы стали разжиматься, и бокал с тихим стуком опустился на стойку. Она не заметила, как сделала шаг назад.       — Ты ведь шутила, — произнёс он тихо, всё ещё глядя на неё через зеркало. — Про сделку.       Её губы приоткрылись, но звука не последовало.       Люцифер начал медленно поворачиваться.       В отражении движение казалось ломким, нереальным. Дьявольское лицо поворачивалось к ней полностью — и теперь она видела его целиком. Иссечённое, будто выжженное изнутри. Глаза — пламя. Улыбка — слишком пугающая, несмотря на кротость, лёгкость её подачи.       Когда он развернулся в реальности, на долю секунды отражение и настоящий он не совпали.       Перед ней всё ещё стояло то существо.       Лицо исказилось резко, как в кошмаре, где привычные черты вдруг разрываются. Кожа словно натянулась, проступил иной рельеф — грубый, обожжённый. Скулы стали угловатыми, нос — резче. Вокруг глаз легли глубокие тени, а сами глаза пылали так ярко, что казалось, свет от них отражается на стеклянной поверхности бара.       Это было не маской. Не иллюзией.       Это было его настоящим лицом.       Эмма шарахнулась назад. Воздух вышибло из лёгких. В голове звенело.       Она поняла.       Не шутка. Не красивое прозвище.       Дьявол. И ангел тоже. Люцифер.       Ни черта не метафора. И не лирика имени.       Он медленно, без спешки шагнул к ней. Каждое его движение было плавным, уверенным. В облике не было хаоса. Только сила.       — Ты была так права, — прошептал Люцифер. Голос стал глубже, в нём появился металлический оттенок, словно за человеческим тембром звучало эхо.       Эмма не могла отвести испуганного взгляда.       — Сделка с дьяволом, — прицокнул он, чуть склонив голову. — Люди бросаются этими словами так легко, совсем не видя в них истины. А ведь она есть.       Её руки дрожали при каждом его слове, мимике. Она как собственный язык проглотила. Даже не моргала, боясь, что этой миллисекунды ему может хватить, чтобы он натворил что-то. Сделал ей что-нибудь. Что угодно. Ведь он Дьявол, чего ему стоит?       Морнингстар остановился в нескольких шагах от неё, а девушка даже не заметила, как он обогнул стойку, за которой они вот только что мирно восседали (вернее, только она), болтали и делили его запасы алкоголя.       И вдруг — всё исчезло.       Лицо вернулось к прежнему. Кожа стала гладкой, глаза — тёпло-карими. Исчезли трещины, огонь, тень.       Перед ней снова стоял тот самый обаятельный владелец клуба, с идеальной осанкой и ленивой полуулыбкой.       Он спокойно взял со стойки свой стакан, разворачиваясь к ней полностью, и сделал глоток. Лишь после этого посмотрел ей прямо в глаза.       Эмма всё ещё отступала, пока не упёрлась спиной в стену. Взгляд её был широко раскрыт, дыхание — прерывистым.       — Ты… — выдохнула она, но не смогла закончить.       Люцифер наблюдал за ней внимательно, но без насмешки.       — Ты не убежала, — резюмировал он мягко.       Она моргнула, не понимая. Эммануэль вообще не была уверена, что способна сейчас правильно улавливать суть всех его фраз. Это было за гранью.       — Большинство людей бежит, — продолжил он. — Кричат. Отрицают. Падают в обморок. Ты же… стоишь.       Её пальцы сжались в кулаки, а ногти оставили следы полумесяцы на коже ладоней. От страха. От паники. От ступора. От чёртового любопытства, что такое взаправду существует.       — Я… не могу пошевелиться, — прошептала она.       — Это другое.       Люцифер сделал ещё один неторопливый глоток.       — Эммануэль, — произнёс он её полное имя, медленно, почти ласково. — Знаешь, что в этом забавного?       Она едва заметно качнула головой, сглатывая.       — Имя с ангельским корнем. И при этом ты без колебаний приняла помощь Дьявола. Однако и не поддалась моему дару. Интригует, скажи? Столько совпадений.       Её зрачки дрогнули при виде его усмешки от прозрачности всей ситуации. Он кольнул её своей цепкостью, словно крюком вознамерился выдрать какую-то нужную правду, о существовании которой она сама даже не догадывалась.       Её бы тоже, возможно, пробрало на смех от иронии, не будь она в таком оцепенении.       Он не приближался. Не касался её. Просто стоял, держа стакан, и смотрел.       — Ты не просила платы. Не торговалась. Не требовала гарантий, — продолжил мужчина спокойно. — Ты просто согласилась.       И в его голосе не было осуждения.       — Это не глупость, — добавил он. — И не наивность.       Дьявол сделал паузу, давая словам осесть.       — Это смелость. И честность перед самой собой. А ещё, как ты верно выразилась, судьба. По крайней мере, я так хочу думать.       Эмма почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она вспомнила, как шутила. Как смотрела в зеркала. Как почти угадала. А теперь осознала, что правда не была стилистической ложью.       — Ты не боишься темноты так, как думаешь, — вполголоса продолжал Люцифер. — И именно поэтому я помог тебе.       Морнингстар поднял стакан чуть выше, будто в молчаливом тосте.       — Не потому что ты обязана. А потому что ты — интересна.       Его взгляд оставался спокойным, человеческим. Но теперь она знала. И это знание уже нельзя было отобрать.       Девушка стояла, прижавшись к стене, глядя на него широко раскрытыми глазами.       А он — Дьявол, Люцифер Морнингстар — просто допивал свой виски, будто только что не разрушил её представление о мире.