Часть 5

Мадам Пинс — школьный библиотекарь, казалось, относилась к своей работе слишком трепетно. Она ходила вдоль столов, скрепя своими туфлями и, как голодный стервятник, высматривающий добычу, следила за тем, что бы студенты не навредили её драгоценным книгам: поставил чернильницу слишком близко к книге, и вот мадам Пинс лихорадочно дышит тебе в затылок; обратился к соседу — тоном не выше шепота, и вот уже мадам Пинс скрипучим голосом требует соблюдать тишину. Аделаида, то и дело дергая уголком губы, раздражаясь скрипом туфли библиотекаря. Профессор Снегг — декан Слизарина, по совместительству преподаватель Зельеварения, которое, в будущем году, Аделаида, в обязательном порядке будет сдавать: подготовка к ЖАБА требовала особого, тщательного подхода, в программу которого будут обязательно включены зелья шестого курса. К тому же, задав домашнее задание на 15 дюймов по сведениям о Долголетних элексиров, профессор, с издевательской усмешкой, сообщил, что одно из них обязательно будет входить в практическую часть на экзамене. — Почему ты не занята эссе? — Аделаида, отложив перо в сторону, чуть поддалась вперед, к своей сокурснице. — И зачем ты тренируешь невербальные заклинания, они у нас в следующем полугодии? Алисия, которая имитировала под столом движение палочки (настоящую использовать было нельзя, мадам Пинс тут же записала бы её в вандалы и с визгом выгнала из библиотеки), подняла на Аделаиду взгляд, разглядывая её так, будто та сморозила настоящую глупость: например, что хочет завести соплехвоста, в качестве ручного любимчика. — Это сложная магия, лучше готовиться уже сейчас. — Весь этот год сложный, — хмуро заметила Аделаида, взглянув на свой пергамент — ей не хватало еще 3 дюйма, и она пожалела, что не писала более размашисто, — тем более, Снегг только спит и видит, как бы отнять у нас побольше баллов. Мадам Пинс замерла, услышав перешёптывания и на мысках резко развернулась, остервенело высматривая нарушителей тишины. Аделаида и Алисия, уловив движение, быстро опустили взгляд в стол, надеясь, что библиотекарь оставит их и не выставит прочь. Взгляд библиотекаря остановился на Аделаиде, она прищурилась, сделав шаг еще ближе, готовясь уловить её в нарушении правил, но, девушка, взяв перо в руки, макнула его в чернильницу и снова принялась скрипеть им по пергаменту, переписывая параграф из книги, найденной в библиотеке, целая страница которой, из шестиста, была посвящена нужным элексирам. Алисия ели сдерживала смех, забавляясь напряжённостью сокурсницы: Аделаида, по её мнению, была такой же Гриффиндоркой, как и она сама, но отчего-то, сильно опасалась мадам Пинс за то, что та, в первый её визит, с громким криком выгнала её из библиотеки. Аделаида видела веселье Алисии, покорно изображавшую занятость, и, клянясь бородой Мерлина, еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться с ней, но шум нескольких пар обуви отвлек её, как и мадам Пинс. Мысль о том, что Седрик Диггори, раз за разом появляется во время, спасая её как и в комичных ситуациях, так и в момент реальной опасности, заставила Аделаиду широко улыбнуться и вытянув спину весело помахать ему рукой в приветственном жесте, на что тут же получила в ответ широкую улыбку, сопровождаемую вежливым кивком головы, так, чтобы не привлечь внимание мадам Пинс, рассматривающую его разрешение. Рядом с ним, держа в руке клочок пергамента, стояла незнакомая ей девушка, азиатской внешности, в галстуке Когтеврана: она смущенно посмотрела на Аделаиду, а затем на Седрика, и мягко дернула уголками губ, стараясь скрыть свою неловкость. Аделаида пару раз видела её, на занятиях: девушка была необычайно красива и вежлива, подкупая такими простыми качествами каждого, но, к несчастью, Аделаида не запомнила её имя. — Красавчик Диггори, — протянула Алисия, подпирая подбородок рукой, с мечтательным взглядом рассматривая пуффендуйца, — кажется, он тебе улыбался. — Тебе ведь нравился Роджер Дэвис, — Аделаида, возвращаясь к пергаменту, покачала головой, не успевая за любвеобильностью сокурсницы. О симпатии к которому Аделаида узнала случайно: раз за разом Алисия краснела как квоффл, когда когтевранец проходил мимо, — и Диггори улыбался мне, потому что мы ходим вместе на нумерологию и сидим вместе на Зельеварении. На самом деле их общих предметов было гораздо больше, чем два, да и к тому же, он помог Аделаиде и она уверена, что он помнит об этом. Глупо бы было вот так, не здороваться: к слову, дальше этого их общение не заходило. Седрик всегда был тороплив, используя тайные проходы, чтобы избежать столкновения с девочками, карауливших его, а Аделаида постоянно слушала сетования близнецов и их друга Ли: они до сих пор не простили Седрика за поражение, в прошлом году, со слов Анджелины, и говори, что он вовсе не загадочен и красив, а просто двух слов связать не может. — Не думала, что его заинтересует Чжоу! — Алисия, игнорируя замечание подруги, продолжила отвлекаться: рассматривая как Диггори и девушка, в сопровождении мадам Пинс, идут в запретную секцию, — я ставила пять галлеонов на то, что ты с ним сойдешься. — Ты ставила на меня галлеоны? — Аделаида дернулась, а брови её взметнулись вверх. Тон вышел громче допустимого, и она быстро оглянулась, надеясь, что мадам Пинс не выскачет из-за угла. — Конечно, — Алиссия выпрямилась, посмотрев на сокурсницу, — и ты должна мне пять галлеонов за то, что я проиграла из-за тебя. — Я не стану платить тебе, — заметила Аделаида, захлопнув книгу, — но, если бы я выиграла, я бы потребовала свою долю. — Формально, — начала Алисия, поднявшись со стула и вытягиваясь: все её конечности затекли, — у нас еще есть время до конца шестого курса. Аделаида закатила глаза и, достав сумку, принялась аккуратно складывать принадлежности: не хватало еще, чтобы чернильница разлилась. — Кто еще участвовал в споре? Алисия, пока сокурсница медлила взяла свою книгу и книгу Аделаиды, чтобы оставить их на столе библиотекаря: мадам Пинс сама разносила книги, но в этом жесте не было ничего благородного, она просто боялась, что студенты нарушат её порядок. — Ну, мы с Анджелиной считаем, что вы с Диггори отлично подойдете друг другу, Фред с Джорджем, конечно, считают иначе. Аделаида и минуты не сомневалась в том, что Фред и Джордж были подсобниками этого дурацкого спора и, если Алисия и Анджелина считали это романтичным, но близнецами руководила жажда наживы: прошлым вечером они, заговорщицки, признались, что копят на одно дело. — Ладно, пошли в гостиную, скоро отбой, а мне еще нужно дописать эссе. В гостиной башни Гриффиндора было привычно шумно. Фред и Джордж Уизли делились со студентами своими последними изобретениями: пастилками, которые меняют цвет волос, они еще не были доведены до совершенства, потому что Джордж, который ставил эксперимент на себе, пусть и вернул волосы в изначальный цвет, но кончики ушей у него все еще были ядовито-зеленые. Вокруг близнецов собралась толпа студентов, с энтузиазмом рассматривая и принимая первую партию, для распространения, бесплатно. Их младший брат — Рон, сидел в противоположном углу, с пергаментом и книгами в обществе своих лучших друзей — Гарри и Гермионы, и то и дело завистливо поглядывал в сторону старших братьев, мечтая, чтобы Гермиона согласилась написать за него эссе, а он бы смог хоть одним глазком взглянуть на пастилки и набрать себе целую горсть. — Хватит, Рон, — Гермиона, подняв глаза, тыкнула локтем в бок друга, требуя от него сосредоточенности, — я не стану делать работу за тебя. Гарри, подняв взгляд на друга, только дернул уголками губ в понимании. Эссе, о восстании гоблинов, который задал им профессор Бинс, должно было содержать в себе только строгие факты, подкрепленные конкретными датами, а это означало, что приходилось перечитывать тему снова и снова, чтобы добавить фактов для того, чтобы эссе вышло нужной длинны, и это при том, что Гарри и Рон старались писать размашисто. Гарри уже собирался вернуться к заданию, как его взгляд зацепился за Аделаиду — новую девочку с шестого курса. Сама Аделаида не представляла внешне никаких угроз: её семья была широко известна во Франции, это он услышал из школьных слухов, но череда событий: его сон, боль в шраме и черная метка на чемпионате, делали подозрительным то, что новую ученицу сразу зачислили на шестой курс. К тому же, глядя на неё, Гарри не мог отделаться от странного чувства, он совершенно точно знал, что не знал Аделаиду раньше, но что-то в её внешности было как-то странно знакомым, будто он видел перед собой старого приятеля из детства. Но у Гарри Поттера не было приятелей до поступления в Хогвартс. — Хватит, Гарри, — Гермиона, которая, разумеется, слышала от Гарри его теорию, проследила за его взглядом и, заметив, что Аделаида, усаживаясь на диван, подняла взгляд, весело махнула ей рукой, — она не заодно с Малфоем. — Не знаю, Гермиона, на чемпионате мира она была с семьей Малфоев. Гермиона покачала головой, отторгая слова друга. Гарри не было там, когда Аделаида ударила Драко, пусть и слухи расползлись быстро, сам поступок вызвал у Гермионы феерию и восторг: она была рада тому, что Драко получил по заслугам, и даже его сноб отец не смог бы здесь ничего поделать, вряд ли, он стал бы портить отношения с такой выдающейся, по родословной, семьей. — Вряд ли бы она смогла дружить с таким слизняком, как Малфой, — заметил Рон, скосив взгляд в пергамент Гермионы, чтобы запомнить и переписать хоть что-то, — посмотри хотя бы на, — его голос сбавился до шепота, — Сириуса и его семью. У Гарри не было аргументов, чтобы оспорить слова Рона. Это звучало логично. Сириус в своей семье был действительно, как дракон без крыльев, но то был Сириус. Аделаида, мысли которой крутились только о завтрашнем Зельеварении (по какой-то причине профессор Снегг не любил её), совершенно не замечала взгляд четверокурсника: она, прихватив сумку, пошла к свободному креслу и стала вытягивать оттуда перо, чернильницу, учебник по Зельям за шестой курс и… . Аделаида нахмурилась, села в кресло и поставив сумку на колени, нырнула в неё чуть ли не с головой: пергамента, с её почти готовым эссе, не было. От отчаяния хотелось скулить: Аделаида, выдохнув, закрыла глаза, собираясь с мыслями. Если она поспешит, то успеет попасть в библиотеку и не нарушить школьное правило, о брожении по школе, после отбоя: ей нужно было вернуть свой пергамент. Не став ничего говорить Алисии, которая проводила её недоумевающим взглядом, Аделаида отправилась к выходу: полная дама, уже готовившаяся ко сну: рядом с ней был её ночной колпак, выразила свое недовольство: ей не нравилось, когда студенты бегали туда-сюда. По школе все еще бродили студенты, возвращаясь в свои комнаты. — Я слышал, — бросил мимо проходящий студент Пуффендуя, своему сокурснику, — Снегг сегодня снял с Гриффиндора 20 баллов и назначил наказание, этому Долгопупсу, месяц оттирать котлы. Без волшебства. К сожалению, Аделаида видела, что на факультетских часах Гриффиндор отставал: все заработанные баллы были отняты в то время, как остальные факультеты вырывались вперед. Невилл Долгопупс, насколько помнила Аделаиды, был мальчик с круглым лицом, страшно сжимающимся каждый раз, когда профессор Снегг проходил мимо стола Гриффиндора: он боялся его. Аделаида продолжала торопливо идти в сторону библиотеки, то и дело врезаясь в студентах, провожающих её любопытным взглядом. Разговоры, связанные с ней, действительно стихали, вытесненные переговорами о турнире трех волшебников и школьных делегациях, из других волшебных школ, которые должны были прибыть в школу в октябре, но все же, кто-то еще перешептывался, когда она появлялась в Большом зале. В библиотеке было пусто, даже вездесущая мадам Пинс не встретила её на входе и, быстро протиснувшись к столу, где она сидела вместе с Алисией, Аделаида с отчаянием заметила: её пергамента не было. — Мерлиновы панталоны, — ругательство вырвалось произвольно. Перспектива писать новое эссе и провести всю ночь в библиотеке — была удручающей, но выбора не было. Нужно было скорее вернутся в гостиную, за новым пергаментом, и снова отправляться в библиотеку, да так, чтобы не попасться старостам. Шаркая ногами, Аделаида сожалела, что в пол-уха слушала Джорджа, рассказывающего о тайных проходах: сейчас бы ей это не помешало. — Аделаида! Аделаида вздрогнула, выдернутая из собственных мыслей, и, подняв голову, увидела на пролете выше — Седрика. Диггори махал ей рукой, держа в руке свиток, и, понимая, что в его руках её пергамент, она едва сдержалась, чтобы не забежать наверх и наброситься на него с объятиями, так она была счастлива. — Я увидел, что ты оставила в библиотеке, — он протянул ей сверток, когда она поднялась к нему, — думаю, ты его потеряла. — Да, — она продолжила по-идиотски улыбаться, принимая свой пергамент из его рук, — спасибо, Седрик. — Не за что. Уже был отбой, давай, я провожу тебя, чтобы ты не попалась Филчу. Предложение Аделаида приняла воодушевленно. О местном завхозе Аделаида слышала, что он был жутким скрягой и любил наказывать студентов, придумывая разные, изнурительные наказания, по степени которых мог соревноваться со Снеггом, к тому же, общество Седрика отчего-то ей симпатизировало, он не был похож на парней, которых Аделаида знала раньше. — Надеюсь, я не сильно нарушила твои планы. — Нет, — Седрик одобряюще улыбнулся, заверяя этим жестом, что все в порядке, — к тому же, я староста, я вроде как должен следить за тем, чтобы студенты не нарушали правила. — Но, разве прямо сейчас мы это не делаем? Аделаида взглянула на него, хитро прищурившись, продолжая подниматься по лестнице. Мальчикам и девочкам, строго настрого было запрещено оставаться в школьных коридорах вместе, после отбоя. — Нет, если нас не поймают. Дорога до гостиной оказалась быстрее, чем рассчитывал Седрик: Аделаида была приятной собеседницей и, к своему удивлению, он не понимал, почему не пытался завести разговор с ней раньше. Когда они разошлись, Аделаида, не теряя времени, решила завершить эссе: уж, слишком много переживаний оно ей доставило. Следующее утро отличалось резкими порывами ветра. Вода текла в три ручья и, не смотря на оживленные голоса по всему замку, настроение у Аделаиды было угнетающем. Она смотрела в окна в Большом зале, ковыряясь вилкой в яйцах, аппетит все никак не шел, а глаза так и норовили закрыться, казалось, щелки держаться только за счет высокого затянутого на затылке хвоста. Потолок, в Большом зале, отражая погоду, был затянут свинцовым покрывалом, тяжело растянувшись над студентами, обсуждающих на перебой сразу несколько важных тем: Турнир трех волшебников, скорый приезд делегации из других школ и поход в Хогсмид, который состоится уже завтра — первый, в этом году. Из разговоров сокурсниц, Аделаида имела представление о Хогсмиде — маленькая деревушка без маглов, посещать которую разрешалось с третьего курса и единственное место, в округе, куда студенты приглашали девушек, чтобы провести время вместе. «Предложить пойти в Хогсмид — это предложение пойти на свидание, дорогая», — заявила вчера вечером, засыпая, со счастливой улыбкой Анджелина, наконец, дождавшись приглашения от Фреда. Алисия, издав смешок формулировки, подтвердила, что в целом так оно и есть, на что, натянув на себя одеяло, Аделаида заявила: свидания ей точно были сейчас не нужны, ведь количество выбранных, для изучения предметов, сводят её с ума. — Ты уверена, что не хочешь пойти? — Алисия, сидя напротив Аделаиды, снова заговорила про Хогсмид. Она уже получила приглашение от Роджера Дэвиса — капитана Когтевранской команды по квиддичу и, по наблюдению Аделаиды, была абсолютно счастлива, но она все равно без конца спрашивала, намекая, что готова пойти с Роджером в другой раз и, в первый поход, проводить Аделаиду. Анджелина же убеждала присоединиться к ним с Фредом, явственно намекая, что она не помешает и, в случае если за ними увяжется Джордж, Аделаиде точно будет чем заняться. — Уверена, — Аделаида попыталась выдавить из себя улыбку, чтобы скрыть свою тревожность: после инцидента с Малфоем, она не получила от матери письма, и теперь гадала: настолько ли велика её ярость или Драко, смалодушничав, просто умолчал об инциденте, стыдясь, — я лучше проведу время в библиотеке. Её желание было искреннем. Сейчас столпотворения девушек мешали ей сосредоточиться на учебе, и она искренне надеялась, что поездка в Хогсмид, сделает коридоры замка пустыми и она сможет сделать домашнее задание, которое, не щадя, взваливали преподаватели. — У меня сейчас нумерология, — Аделаида, увидев, как в Большой зал заходит Ли Джордан, резко засобиралась. В последнее время, парень стал быть слегка навязчивым, пытаясь сопроводить Аделаиду на каждый урок и это жутко раздражало, но, показаться грубой она не хотела, а позавчера, в гостиной, он возьмись, краснее, стал приглашать её в Хогсмид, нервно мямля предложение и, отказав ему, Аделаида сейчас чувствовала себя в большой степени виноватой, — увидимся на зельях. Анджелина и Алисия, прыснув, переглянулись на что Аделаида закатила глаза. Они первые заметили очевидную симпатию Ли, но упрямство Аделаиды дотянуло все до того, что это стало очевидно всем, кроме неё самой. Когда колокол прозвенел, к началу занятий, Аделаида, к её собственному удивлению, заняла место в первом ряду. — Ты не против? — Аделаида, подняв голову, широко улыбнулась, заметив Седрика, который за приветливым выражением лица, старался скрыть своё удивление и лишь отрицательно покачал головой, демонстрируя, что он не возражает. Седрик, к своему стыду, привык, что девушки докучали ему и, признаться честно, был удивлен подобному признанию и вниманию и все, что теперь хотел — это скрыться от него, в особенности сейчас, но Аделаида не была похожа на ту, кто заинтересован в нем исключительно из-за его нахлынувшей популярности. То, что она выделялась, он заприметил еще в Косом переулке: Аделаида показалась ему привлекательной (это мог заметить любой, у кого есть глаза), но несчастной. Большинство девочек его возраста, вернувшись с летних каникул, стали значительно краше, будто перепрыгнув какую-то черту, и теперь, готовясь в скором времени выпуститься, активно подыскивали пару (о чем говорить, даже его родители познакомились в Хогвартсе), но Аделаиду явно это не интересовало, он слышал, как она дает отворот поворот любому, кто приглашал её в Хогсмид, и поэтому следующие его слова сорвались быстрее, чем он смог обдумать их: — Не хочешь пойти со мной в Хогсмид, на этих выходных? Аделаида, достававшая из сумки пергамент, неожиданно дернулась, застигнутая врасплох этим предложением и, отчего-то слова, которые разум требовал произнести: отказ, застрял в горле и, губы никак не хотели размыкаться. — Мы могли бы пойти как друзья, — спешно заверил её Седрик, наблюдая как растерянность отражается на её лице, вместе с его нарастающей паникой, — ты ведь никогда там раньше не была? — Я, с удовольствием, — слова, как признание, звучали сокрушительной капитуляцией. «С удовольствием?» — в мыслях вторила она себе, ругая за несдержанность, но тут же попыталась оправдать себя тем, что Седрик помог ей и отказывать ему было просто невежливо. В конце концов Седрик производил впечатление приятного парня и верного товарища, будет неплохо, сумей она с ним подружиться, в особенности, когда они так часто пересекаются на занятиях. Профессор Вектор вошла в класс, здороваясь с учениками и Аделаида вынужденно отвернулась от Седрика. Уголки её губ так и норовили приподняться, отчего ей приходилось себя одергивать. Алисия и Анджелина, нахвалившие Седрика и считавшие его красавцем, наверняка, придут в восторг, заставив Аделаиду перемерить, по меньшей мере, дюжину нарядов, но то было вызвано лишь желанием помочь подруге произвести впечатление, а не маниакальным навязчивым желанием продемонстрировать статус, как это было с матерью. — Слышал, что Снегг сегодня в отвратительном настроении, — озвучил Седрик, когда он вместе с Аделаидой вышел из класса нумерологии самыми последними, чтобы вместе добраться до подземелий. Аделаида скривила губ. Профессор Снегг и так представлял собой скрягу, цепляющегося ко всем, кроме Слизерина, и, честно говоря, если все прядущие дни демонстрация его яркого скверного характера означало, что Снегг был в хорошем настроении, то, едва ли Аделаида могла представить профессора в плохом и, признаться честно, немного содрогалась от этой мысли. — Возможно, мне тогда стоит попасть в больничное крыло, — Аделаида улыбнулась, на самом деле просчитывая возможность, избежать зельеварения. По какой-то причине, ей казалось, что Снегг цепляется к ней гораздо больше остальных: возможно это было связано с инцидентом со студентами его факультета, а возможно дело было в том, что он был не доволен зачислением студентки сразу на шестой курс, что претило всем школьным правилам. Седрик подавил смешок, забавляясь шуткой, и, задумавшись глупо уставился на профиль девушки. Он никогда не вслушивался в школьные сплетни, старательно избегая разговоров и повышенного интереса, зачастую, потому что, повзрослев, часто становился объектом перешептываний, но разговоров вокруг Аделаиды было слишком много, и, сейчас, замечая, что студенты с разных факультетов смотрят на них, Седрик понимал: он только что дал еще один повод, для нескончаемых разговоров. — У тебя остались друзья во Франции? Седрик придержал дверь, пропуская Аделаиду в кабинет Зельварения. Занятые разговором, он даже не заметил, как они спустились в подземелья: Аделаиду было интересно слушать. Он не знал, в чем именно было дело: Аделаида, определенно, была очень образована; она не пыталась ему понравится и одновременно с этим проявляла к нему интерес. И, имея сомнения в начале, сейчас он был уверен: пригласить её в Хогсмид, чтобы узнать получше, было хорошей идеей. — Да, я надеюсь их увидеть, — призналась Аделаида, махнув рукой Анджелине и Алисии, чтобы привлечь внимание которой Джонсон ударила её под ребра, и Аделаида едва удержалась, чтобы не закатить глаза, надеясь, что Диггори не заметит внимания её подруг. «Подруг?» — Аделаида изумилась своим мыслям. Она была не из тех, кто быстро привязывался к людям, а знать людей пару недель, по определению, было быстро. Но отчего-то, это обращение казалось ей правильным. Она вдруг ощутила, что Хогвартс и её факультет, она, наконец, может назвать домом. Здесь будто, она смогла оказаться на своём месте и просто быть. Дурацкая мысль посетила её голову, обосновываясь там надолго: мог ли её отец учится в Хогвартсе, могут ли стены этого замка помнить о нем? Может хоть кто-то помнить о нем? Но все посторонние мысли рассеялись в её голове, стоило профессору Снеггу войти в класс. Седрик не приуменьшил, сказав, что профессор в отвратительном настроении, Аделаиде казалась, что под громким натиском его голоса каменная кладка замка ходит ходуном. Через всего несколько минут, от начала занятий, Гриффиндор лишился десяти баллов. Аделаида знала о противостоянии между факультетами: студенты Слизарин и Гриффиндор ненавидели друг друга, устраивая постоянные склоки, но настолько откровенная неприязнь профессора вызывала вопросы. — Сегодня вы должны приготовить напиток живой смерти, — профессор Снегг, уверенный в том, что к концу занятия никто не справится, криво усмехнулся, возвращаясь к своему столу, чтобы проверить сданные работы, с заданным эссе. Никто не проронил и слова. Никто прежде не варил такие сложные зелья, и ученики молча стали занимать свои места у котлов. Аделаида сосредоточенно вчитывалась в страницу десять «Расширенного курса зельеварения». Ей отчаянно хотелось заработать баллы для своего факультета, поэтому она старалась не обращать внимания на соседские котлы. Первым, что стоило сделать, нашинковать корень валерьяны. Через десять минут её зелье приобрело вид «однородной жидкости цвета черной смородины», что, согласно учебнику, было идеальной промежуточной стадией. Снегг поднялся со своего места и стал проходить вдоль ряда котлов, заглядывая в варево: как раз, когда он проходил мимо Аделаиды, он сжал губы и вытянул их в тонкую полоску так, что они побледнели. Очевидно, такого успеха он ожидал от кого-то с его факультета. После того, как еле раздобыв сок из сморщенного боба, согласно инструкции учебника, следовало помешивать зелье против часовой стрелки, пока оно не станет прозрачным, как вода. Класс уже заполонился дымкой, от варящихся зелий. Рядом с Аделаидой, нетерпеливо поглядывая на свое зелье, работала Анджелина: её зелье еще не достигло промежуточной стадии. Фред Уизли, стоящий неподалеку, сыпал проклятья в сторону своего котла. — Время вышло. Отойдите от своих котлов. Зелье Аделаиды оставалось бледно-розовым, пожалуй, более-менее удачи улыбнулась только ей, в котлах остальных варево напоминало деготь. Но даже этого не хватило, чтобы добиться от Снегга хотя бы одобрительного кивка. — Отвратительно. Никто из вас не справился с заданием. Звон колокола прозвучал настоящим спасением. Аделаида, попрощавшись с Седриком, поспешила к выходу туда, где её уже ждали подруги: настроение, после занятия у Снегга, было угнетающим у всех. — Клянусь бородой Мерлина, с каждым уроком, Снегг становится более невыносимым, — зло прошипела Аделаида, выходя из класса. — Тебе не заболтать нас Снеггом, — весело сообщила Анджелина, привыкшая к поведению профессора и подхватила сокурсницу под руку. — Да-да, — весело подхватила Алисия, взяв Аделаиду под другую руку, — мы видели, как ты общалась с Диггори. Мы хотим знать всё.