Мемориальные Лаборатории Августуса Руквуда

      Его Королевское Высочество Принц-Консорт Филипп, Герцог Эдинбургский, может, и желал бы высказаться (разумеется, со свойственным ему тактом и прямотой, а также тонким чувством юмора и добродушием) о качестве услуг и комфорте транспортной компании «Бэрри и Носки». Однако он не мог этого сделать по уважительной причине: со всей силой воли он пытался удержать внутри так и не выблеванный им до того кусок копченой трески, дабы не нанести урона Малому Парадному Мундиру.       Бэрри же, убедившись, что оба его тупых ленивых подопечных живы, немедленно исчез — в Хогвартсе была масса работы.       Как и положено моряку, принц Филипп первым привел свой вестибулярный аппарат в порядок и огляделся.       Над черной башней, вполне подходящей что для жуткой волшебной тюрьмы, что для Замка Злого Властелина, развевался в еле пробивающемся через тучи свете довольно высоко уже стоящего солнца флаг. Флаг такой аляповатой расцветки, что Герцог Эдинбургский был вынужден отвести взгляд.       Но легче не стало. Взгляд уперся в два ряда лежащих тел. Один — вполне привычный для военного человека ряд мертвецов — или, скорее, чего уж говорить, убитых, которых, по ветренной погоде, никто и не подумал накрывать, и поэтому было нетрудно заметить, что причины смерти были… весьма разнообразными.       Люди, лежащие во втором ряду — совершенно одинаково, в ряд, на спине, с открытыми невидящими глазами — были страшнее. Намного страшнее. Они явно были живы, но абсолютно никак не реагировали ни на редкие капли, падающие на лица, ни на ветер, ни на свет, ни на холод.       Еще несколько групп в дальнем конце явно состояли из живых людей, и принц незаметно кивнул в их сторону очухавшемуся, наконец, сержанту.       Сам он направился к стоящей у парапета фигуре в потрепанном плаще.       — Привет, мальчик, — обратился он к темнокожему юноше, поглаживающему что-то под плащом и что-то нежно шепчущему этому самому «что-то», — Высоковато для мастурбации. Или он у тебя такой длинный и так круто встал?       Юноша медленно развернулся и уставился на его Королевское Высочество самым жутким тысячемильным взглядом из тех, которые успевший и повоевать, и посмотреть на войну изнутри принц видел в жизни.       — Герман… очень расстроен, — медленно произнес молодой человек. — Он… даже назвал меня нацистом.       — Ха! Эй, парень, да и правда! Ты ж типичная белокурая бестия! Хочешь банан? У меня, правда, нет, но зато я-то нацистов видел лично, а твой дружок, боюсь, только в телеке.       — Он их видел, — темнокожий не отреагировал даже на оскорбление. — Он даже воевал за них.       — О, сладенький, предпочитаешь папиков постарше и в высоких фуражках?       — Scheisskerl.       Принц Филипп опустил взгляд на лязгающий голос и наконец-то увидел, что пряталось под плащом юноши и что он поглаживал. И что именно обозвало его королевское высочество говнюком. «Циркулярка Гитлера». Единый пулемет МГ-42. Говорящий единый пулемет МГ-42. Глядящий на него одновременно и суженной от гнева ирисовой диафрагмой половинки театрального бинокля, аккуратно присобаченной вместо оптического прицела, и черным от копоти раструбом 7.92мм ствола.       Пожалуй… Пожалуй, про мастурбацию — это была не лучшая его тонкая шутка. Да и про банан тоже. И про папиков. И…       — Тогда расскажи мне, парень, в чем проблема, — стараясь не показывать страха, принц облокотился на парапет и демонстративно уставился в море, даже не пытаясь выйти из зоны поражения. Двадцать выстрелов в секунду. И часть из лежащих мертвецов, и двое сидящих у стеночки раненых пленников — явно работа этого Германа. Да и вон там, кабельтовых в пяти-шести в сторону берега, как раз на пулеметной дистанции, кажется, болтаются на волнах какие-то обломки. — И с какого перепугу эта чертова железяка тебя то оскорбляет, то защищает.       — Герман воевал под Арнемом, за немцев. На том самом третьем мосту, который был слишком далеко. И даже расстреливал пленных из отряда Фроста. Ему не понравилось. Потом мистер Кейн, Патрик Кейн, зарезал его хозяев, ночью, и ушел с ним. И даже как-то протащил его в Англию. Потом мистер Кейн умер, а его жена оставила Германа Гарри. А тот отдал его мне. Я с ним, ясное дело, повозился чуток. Ну и… Летом мы с Германом стаю оборотней покрошили, они в школу ворвались… Ну, не всех, конечно — там еще Шимус постарался, и Гермиона двоих лично кончила.       Принц молчал, не мешая пацану выговориться. Жаль, что он не взял диктофон — но тот все равно здесь не работал бы. Но он запомнит. Забыть такое будет трудно.       — Визенгамот мы тоже с ним отбивали. Чародея Ранкорна по стенке размазали, магглоборцев Тома сколько-то положили… Герман не в восторге был, он кровь не любит. Но понимает, что зачем. А тут…       Он немного помолчал, глядя в море.       — Тут они даже не сопротивлялись. Мы еще на подходе размололи рой дементоров, ну как «мы» — Луна разнесла. Дементоры — это…       — Я знаю, кто они.       — Пока мы подходили, дементоры перецеловали всех тут, во дворе и наверху. Еще семеро укрылись в башне, и Терри Хиггс — его мобилизовали и прислали сюда только вчера, так что он не успел попасть в Лаборатории — держал щит Патронуса, пока мы не подоспели. Потом мы активировали Табу, так надо было, чтобы Тома с какой-то там встречи сдернуть и его силы от Хогвартса на денек отвлечь. Мы и самого Тома ждали, ну как ждали… готовы были встретить… Но он зассал, и во двор аппарировала их обычная пятерка плюс оборотень. Ну, про оборотней мы догадывались, так что пули у меня были серебряные, из сиклей: новолуние новолунием, но… Так что мы их прикончили и пошли внутрь, искать.       Пацан замолчал, и принц понял, что спрашивать о том, что именно искали эти сопляки, было бы очередной не слишком удачной идеей. Надо по-другому.       — Нашли?       — Нашли. Но потом. Сначала мы нашли Лаборатории. Это… наверное, это было как в Дахау. Один старик, знакомый Гарри, был там и все это видел. И лаборатории ихние, и американцев, которые освободили лагерь, увидели, что там творилось, и расстреляли охранников к Мордреду. И он, этот старик, все это рассказал Гарри. А Гарри нам. Но тогда, в Лаборатории, я про все забыл.       Принц Филипп помнил ту историю. Дело, в общем-то, для той войны вполне обыденное, но откуда бы сопляку это понимать?       — Я был внутри: надо было там пару замков уговорить открыться. Я ж из Ньюэма, там… разные обстоятельства случаются. Так что умею кое-что. Германа я Джастину оставил — он стреляет неплохо, даже в Африку ездил, на охоту. Ну и сами понимаете — вот прилетел бы Том, ну или еще кто, а Германа нет…       — Постоянная бдительность, парень?       — Ага. Ну, я и пошел туда, без Германа. Открыл там замки. И увидел. Это.       Принц Филипп знал, чем было «Это», только по фотографиям… А пацан столкнулся с «Этим» вживую… Тот продолжил:       — Тогда я вышел во двор… Вырвал Германа у Джастина… И начал стрелять. Как в Дахау. Эти пленные вообще не брались ни за палочки, ни за пушки, когда мы прилетели: от дементоров прятались. Но. Они. Там. Были. Они. Всё. Это. Сделали. Потом Невилл схватил Германа за ствол, задрал его… там такие красивые рикошеты от стены башни были… и потом он врезал мне поддых. Невилл. Такие дела.       — Итак, если коротко: твоя железяка не видела то, что видел ты, и назвала тебя нацистом, потому что его старые хозяева тоже расстреливали из него пленных, и он не видит разницы?       И мальчик, и его пулемет молчали.       — Ну что ж… Я здесь, честно говоря, не чтобы с вами трепаться. У меня есть долг — увидеть эту херь, которая тут творилась, своими собственными глазами. И при необходимости понюхать и пощупать. Чтобы доложить о том, что я видел, Ее Величеству. Так что я сейчас возьму этого твоего Германа, и мы вместе пойдем туда — чтобы он, прежде чем склонять юношей к пацифизму, тоже увидел…       — NEIN!       — Хреннайн! Dann halt die Klappe, du rostiger Lappen, mach deinem Kameraden keine Scheisse und erfuelle deine Soldatenpflicht!       Герман неразборчиво пробормотал что-то вроде «JAWOHLM`NHERZ`G» и заткнулся.       — Эм-м-м… — принц повернул голову к мулату. — Я сказал, что если он не хочет смотреть на то, что видел ты, пусть заткнется, не трахает тебе мозги…       — Я знаю немецкий. Выучил, пока с Германом возился… А долг он исполнил. И не один раз. Мы… еще два раза магглоборцев через Табу вызывали. Не могли просто… без этого. На третий раз, правда, уже не пришел никто, умные стали… Ну и сейчас вот, — мулат кивнул в сторону далеких обломков в море.       — Они что — десант сюда высаживать пытались?       — А что им еще оставалось-то? Защиту от порталов, аппарации и полетов мы сразу же обратно подняли, вместе с магглоотвлекающей, как только поняли, что по Табу больше никто не придет… А фестралов помимо Хогвартса, или тем более пегасов, поди найди еще… Проще дракона у гоблинов угнать, как в прошлом году было. Так что им только море остается… оставалось.       — Ты хочешь сказать, парень, что я пропустил настоящий морской бой?! — с искренней детской обидой спросил принц.       — Да какой там бой, — вздохнул мулат. — Избиение. Мы, правда, думали, что они на одной лодке пойдут, на той, что узников в Азкабан возила. Но они, видимо, побольше народа нагнали, под сотню палочек или около того. Так что пришлось им свое корыто разджеминить, и они в три вымпела двинулись. Но все равно. Нашим даже палочки поднимать не понадобилось.       — Подожди, парень, я не понял. Ты с этим твоим Германом с дистанции пять-семь кабельтовых, судя по тем вон обломкам, потопил три баркаса вместимостью по тридцать мест каждый? С обычным пехотным пулеметом?!       — Герман — он не слишком-то обычный. Ну и профессор Флитвик помог. Он пули заколдовал: у Луны идею подсмотрел. Только не на портал, а на исчезновение. Ну… На свинец, особенно с оболочкой из хладного железа, чары плохо ложатся, даже хуже, чем на благородные металлы. Так что пришлось ему серебряные пули заколдовывать, которые против оборотней запасали, хотя там тоже и чары плохо держатся, и массы маловато. Так что всю лодку он исчезнуть не смог бы, только обшивку в радиусе фута от точки попадания. И то только одна пуля из семи срабатывала. Но…       Юноша замолк, и принц был ему за это благодарен. В его воображении сама собой складывалась картина, как сраный гуннский «Люрссен», деревянный, и потому не слишком хорошо видимый радарами, выскакивает из тумана в полумиле (или даже дальше — по линкору трудно промахнуться) от его «Вэлианта», с бака бьет всего один такой вот Герман… А может быть, не один, а в паре с какой-нибудь Гретой… Полторы-две сотни двадцатичетырехдюймовых дыр по ватерлинии в минуту…       — Часть пуль, конечно, ниже пошла… А вот часть — выше. И одна попала в кого-то на борту… и сработала. И… вместо обшивки она исчезнула его кожу… В радиусе одного фута. А потом лодка начала тонуть, и этот… человек, живой еще, упал в соленую воду… А мы это все видели. Сначала. Мы же в прицел смотрели. А потом — слышали.       И вот тут-то крепившегося все это время принца, который, как и всякий воевавший моряк, либо наблюдал подобные ситуации, либо по крайней мере воображал и примерял к себе, и вывернуло копченой треской.       — ЭВАНЕСКО! — Малый Парадный Мундир Герцога Эдинбургского под палочкой мулата очистился до первозданного состояния. — Вы, наверное, Германа туда все-таки не носите. Ему и так повидать пришлось… всякого. А может быть, и еще предстоит.       — Уболтал, парень, — принц Филипп сплюнул горький от желчи вязкий сгусток с привкусом рыбьего жира. — И я хотел поговорить с… Ты тут говорил про Гарри. Это же мистер Поттер, да? Он здесь?       — Нет. Тот, кто выглядит как Гарри — это Деннис. Я не знаю, что с Гарри, но, поскольку оборотка все еще действует, по крайней мере его тело живо. Впрочем… Впрочем, тела вон тех, которых Поцеловали, — он указал на ряд фигур, лежащих на спине и бессмысленно глядящих в небо, — тоже живы. Формально. Может, и Гарри так же.       — Тогда… Кто у вас главный, парень?       — Невилл, — мулат мотнул головой куда-то в сторону. — Когда нарглов гасили, Луна была. Когда шаланды эти топили — я. Там, внутри — сестрёнки. А сейчас — Невилл.       Юноша отвернулся и снова уставился в море. Принцу показалось, что далеко среди обломков он видит в волнах черные точки. Черные точки размером примерно в человеческую голову.       Принц Филипп выпрямился, сплюнул еще раз, вытер потное, несмотря на холод, лицо и губы белоснежным платком и двинулся в сторону группы подростков рядом со входом в башню. Краем глаза он заметил, что сержант О`Рурк вполне профессионально фиксирует на пленку лежащие тела — и мертвые, и пока что живые.       Когда до группы оказалось не более полусотни футов, один из подростков — здоровенный, широкоплечий, с шапкой светло-русых волос, сделал несколько шагов навстречу и поклонился. Полы его плаща слегка разошлись, и принц увидел висящий у бедра парня старинный, века одиннадцатого или двенадцатого, не позже, меч в ножнах, отделанных шкурой какой-то неизвестной ему рептилии. Хм. А ножны-то справа. Левша?       — Ваше Королевское Высочество, я, Невилл Фрэнк, Наследник Лонгботтом, говорящий и действующий на основании воли отца моего, Лорда Лонгботтома, от имени Рода Лонгботтом, приветствую Вас на взятых под мою руку землях острова Азкабан.       Другой юноша, с холодным взглядом зеленых глаз за стеклами круглых очков, который, как уже знал принц, только изображал мистера Поттера, так интересующего его супругу, стоял, что интересно, не за правым, а за левым плечом Лонгботтома, при том, что палочку парень держал в правой руке. А, вон оно что: левая рука — в кармане, а в руке — что-то компактное, типа «Вальтера» из фильмов про агента 007. Значит, палочка у них — основное оружие, а мечи и пистолеты — вспомогательное. Но вот этот вот артист на пистолет рассчитывает больше, чем на свою палку.       — К сожалению, не припомню, чтобы когда-либо видел Вашу дворянскую грамоту… Невилл.       — Прошу, Ваше Королевское Высочество, — юноша с предупредительно-наглым видом достал из недр мантии и протянул принцу старинного вида свиток.       — Хм… Иоанн Безземельный? Довольно… древний документ. Не боитесь таскать его в такие переделки?       — Это копия, сэр. Мы пока что делаем их немного лучше, чем ваши… ксероксы.       — Насколько я помню, Иоанн был… изрядно скуповат. А здесь изложены… довольно щедрые для вашего Рода привилегии и условия, включая, как я понимаю, и то, на основании которого Вы претендуете на владение этим… островом.       — Мой дальний предок Маленький Джон (тот самый) и особенно его жена Бешеная Айрис (тоже та самая) были… изрядно убедительны.       — Что ж, вопрос признания или непризнания Вашего титула, юноша, либо присоединения или неприсоединения этого острова к Вашему феоду немного выше моего жалования. Это будет решать Ее Величество. Но я заметил Ваш намёк. Судя по тому, что Вы упомянули эту… особу, Вы планировали перевести разговор на судьбу некоей гостьи Королевы?       Здоровяк кивнул.       — Не тратьте время зря, юноша. Насколько я знаю свою супругу, Ее Величество встретится с мадам Боунс не позднее завтрашнего дня — как минимум для консультаций. Мне же поручено лично… осмотреть эти самые Лаборатории. И, надеюсь, Вы не возражаете против присутствия сержант-майора О`Рурка, которому повелено независимо фиксировать то, что… мы увидим?       — Ни в коем случае, Ваше Королевское Высочество.       — Просто «сэр».       Золотая ли эта табличка с надписью «Мемориальные Лаборатории Августуса Руквуда»? Принц решил решить, что золотая.       — Не могу сказать «рад пригласить», но… прошу за мной, сэр!       Невилл двинулся в темноту прохода правее таблички, принц — за ним. Сержант О`Рурк попытался замешкаться, но был довольно быстро убежден посредством нескольких хорошо отработанных улыбок проследовать прямо за шефом. Играющий Поттера говнюк шел в трех шагах сзади, так и не убирая палочку и не вынимая левую руку из кармана. Грамотно.       — За мной не Поттер, — улучив момент, шепнул идущий сзади сержант. — Я встречал его пару лет назад в Ньюэме, в моем бывшем районе. И потом еще в Суррее. Повадки не те.       — Я знаю, — так же тихо ответил герцог.       — А парень, с которым Вы говорили — Дин Томас, тоже из Ньюэма. По неподтверждённым данным — подпольный оружейник.       — Считайте данные подтверждёнными, сержант.       Они миновали несколько выломанных неизвестной принцу силой дверей и оказались в длинном каменном коридоре, из дальнего конца которого несло оттаявшим гнилым мясом.       — Инфери, — коротко и непонятно пояснил Невилл. — Три штуки. Фадж, Скримжер и Амбридж. Вообще-то их положено сжигать, но применять тут огненные заклинания, согласно заключению эксперта, не рекомендуется. Там справа — лестница наверх, в жилые помещения, — указал он. — А нам сюда.       Похожая на сейфовую дверь в Лабораторию была поднята и теперь удерживалась от попыток упасть несерьезной с виду тонконогой стойкой под капельницу.       — Чары Неразрушимости, — пояснил юноша, на этот раз доходчивее. — Еще часа на три хватит, а дальше обновим, если надо будет.       Замок второй двери был с немалым искусством взломан — видимо, благодаря талантам мистера Дина Томаса. От нее уходил еще один коридор, только двери по обеим сторонам были попроще, такие встречаются в химических и биологических институтах по всему миру.       — Эта — пустая, сэр, — Невилл постучал по двери палочкой, и та открылась.       — Ваше Королевское Высочество, — поклонился ему смутно знакомый молодой человек в таком же плаще, как у остальных, и с похожей палочкой.       — Просто «сэр». Э-э-э… Если не ошибаюсь, мы встречались в Эскоте. Джастин, да? — юноша кивнул. — Ее Величество Королева получила доставленное Вашим гонцом прошение и направила меня… разобраться.       Принц осмотрел два аналога операционных столов с бестеневыми светильниками — похоже, переведенных с электрических лампочек на магический свет — и с многочисленными устройствами для фиксации пациента, судя по древним и натуральным материалам, явно волшебными. Рядом с каждым столом расположилось по креслу — современному, светлых тонов, удобному даже с виду, словно только что доставленному из дорогой стоматологии — и, естественно, без каких-либо средств фиксации.       — Самое интересное вот здесь, сэр, — принц не мог определить, что ему слышится в тоне юного Финч-Флетчли, мальчика из не слишком высокопоставленной или влиятельной, но весьма достойной семьи. — Сотрудники Лабораторий уделяли весьма много внимания сохранению жизни пациентов… в течение экспериментов. Вот это — система искусственного кровообращения от «Би-Ти-Эль». Довольно новая. Искусственная почка и искусственное легкое — от «Смит и Племянник» и «БАЕ Системз», чуть постарше: семьдесят восьмого и восьмидесятого годов.       — Похоже, этот ваш Том и его волшебники… интересовались новинками, — заметил принц. — Хотя мне говорили, что он… несколько высокомерен по отношению к обычным людям. Но, похоже, он устроил неплохой шопинг в магазинах медоборудования. Мне кажется, у нашего стоматолога кресла той же модели.       — Возможно, сэр. Однако обратите внимание вот на это, — юноша ткнул палочкой, словно указкой, в недра одного из аппаратов, изрядно раскуроченного. — Электроника, особенно современная, не очень хорошо работает в присутствии магглозащитных или магглоотвлекающих щитов. Мы с Дином — это было еще до попытки десанта — попытались разобраться, как они обошли эту проблему.       — Волшебством?       — Нет. Видите ли, сэр, вот это, — Джастин указал палочкой на скопление трубочек, вентилей и резервуарчиков, — пневматический компьютер, вроде того, что нацисты применяли на «Фау-1» в сорок четвертом. Великолепная, очень тонкая работа. Настоящее торжество технологии, сэр. Вряд ли он входит в стандартную комплектацию — разве что в специальную, на случай ядерной войны и уничтожения электроники посредством ЭМИ.       — Вы хотите сказать, — медленно произнес принц.       Внезапно он осознал, что не только О`Рурк сейчас фотографирует эту… весьма неприглядную для некоторых кругов картину, но и парень с поврежденным и заклеенным пластырем носом снимает и его самого, и сержанта, и Джастина на фоне этого же самого натюрморта. А вот эти предметы в руках рослых рыжих близнецов с белыми лицами, похожие на старинные подзорные трубы, только потолще и покороче — вероятно, что-то вроде видеокамер. Засранцы. Нет, это, конечно, можно объявить глупым, рассчитанным на дешевые сенсации монтажом и высмеять в желтой прессе… Но у американцев была программа «МК-Ультра», которую они в ужасе закрыли через несколько лет работы, у русских — какой-то загадочный bolshevik Бокий, которого расстреляли от греха подальше еще до войны, ну а немцы и японцы с их «Анненербе» и Отрядом 731-каи… Многие, очень многие правительства отнесутся к этому намного серьезнее, чем широкая публика. Засранцы.       — И… зачем… это?       — Мы не выдвигаем никаких… гипотез, сэр. Просто обращаем Ваше внимание. И… видите этот ящик на стене? Это что-то вроде… коммутатора. С одной стороны — ну, сами видите, — принц кивнул, от входящих в ящик, идущих от операционного стола… коммуникаций ему снова стало нехорошо, — а с другой, от комфортабельного кресла — обычные маггловские провода и трубки. И…       Джастин распахнул дверцу ящика. Тот был почти пуст, только небольшая стойка под флакон нестандартной формы была соединена с одной из силиконовых трубок.       — Кто был здесь? — спокойным голосом спросил сержант. — Это оборудование явно использовалось. Мне бы хотелось включить фамилии жертв в отчет.       — Согласно документам — Мэри Кэтермоул, домохозяйка, и Дирк Кресвелл, бывший начальник Отдела по Связи с Гоблинами из Министерства.       — Кресвелл? — спросил принц. — Не родственник того Кресвелла из «Барклайз»?       — Не могу знать, сэр, — развел руками Джастин. — Однако Отдел по Связи с Гоблинами — это фактически Казначейство волшебного мира.       — Кому-то понравился пост бедолаги, — почти беззвучно пробормотал сержант, но все его услышали.       — Они оба умерли позавчера, а тела были выброшены в море. Следом за еще минимум двумя, а скорее — бОльшим количеством, чьих имен мы не знаем. Возможно, их удастся найти и опознать. А возможно и нет.       — При первой же возможности я отдам приказ развернуть поиски с вертолетов. Ведите дальше, Невилл, Джастин.       — Вы уверены, сэр?       — Уверен. У меня приказ. Королевский Приказ.       — Тогда прошу соблюдать тишину, что бы вы ни увидели. Они… все еще живы.

***

      — Это… гоблин? — прошептал принц, даже не пробуя проявить свое тонкое чувство такта и юмора.       — Да, сэр, — ответил пожилой коротышка в плаще, сидевший прямо на операционном столе, свесив короткие ножки и что-то тихо напевая на неизвестном Герцогу Эдинбургскому языке. Причем вряд ли это «что-то» было колыбельной. — Мой, так сказать, наполовину соплеменник, — и он широко улыбнулся, обнажив не вполне человеческие — слишком длинные и острые — зубы.       — Что они с ним делали?       — Вряд ли Вы слышали поговорку «у гоблинов золото в крови», сэр?       — Они… пытались вот этим… выделять золото из крови живого и, как я полагаю, разумного существа?       — Полагаю, так, сэр. Хотя скорее они пытались заставить организм моего… полуродича, хотя и из враждебного клана, впрочем, последнее уже неважно, вырабатывать золото.       — Могу я узнать имя этого достойного гоблина, сэр? — осведомился сержант. — Мне… хотелось бы помянуть его в своих молитвах. И внести в протокол.       — Его открытое имя — Грипхук, добрый сэр. Всего лишь водитель вагонетки, если моя информация не устарела. Вряд ли он христианин — религия гоблинов более похожа на верования древних викингов — но, полагаю, и молитва не повредит. Хотя и вряд ли поможет. А вот протокол — другое дело. Хотя он тоже может стать несколько излишним, — коротышка снова широко улыбнулся.       — Не сочтите за дерзость…       — Профессор. Вы можете называть меня профессором — я действительно им являюсь.       — Не сочтите за дерзость, профессор, но… эта Ваша улыбка… она имеет какое-либо значение?       — Разумеется, Старший Воин Тысячи. Как и песнопение. Это обещание… связанное с глоткой и сердцем того, кто все это устроил.       Сержант и вслед за ним герцог отдали честь. Маленький профессор стукнул кулаком по левой части груди.       — Дальше будет хуже? — спросил принц-консорт, когда они вышли в коридор, тихо закрыв за собой дверь.       — Намного.       Невилл достал из-за пазухи серебряную плоскую фляжку.       — Это Новолунный Спокойник. Напиток довольно крепкий, и в боевых условиях я не предложил бы его вам, но… Поскольку нового десанта, кажется, не предвидится, я настоятельно рекомендую вам обоим сделать по глотку.

***

      — Здесь, — прошептал Невилл, — они пытались выделить, ну или выкачать из ведьмы и волшебника магию. Дело в том, что иногда… причем в последнее время все чаще… у родителей-волшебников рождаются обделенные магией дети. И это является для кого-то трагедией, а для кого-то — позором. Одновременно у обычных людей рождается все больше детей-волшебников. Отдел Тайн — своего рода исследовательский отдел Министерства, в результате… давления со стороны… новых властей выдал заключение о том, что магия у детей обычных людей появляется в результате кражи ее у Старых Семей. Старые Семьи ухватились за это объяснение и… одобрили исследование механизмов так называемой кражи и… поиск способов передачи магии от недостойных «маггловских ублюдков» своим якобы обокраденным «достойным отпрыскам».       — Я думаю, — так же тихо ответил Герцог Эдинбургский, — что способ контролируемой передачи… особых способностей, особенно подтвержденный… авторитетным исследовательским центром, был бы… весьма привлекателен и достоин весьма щедрых инвестиций и для многих влиятельных эм-м… немагических семей… Но, в отличие от вас — в основном из новой или новейшей финансовой аристократии. Точнее, «аристократии» в кавычках.       — Почему только для новых, сэр?       — Потому что наши Старые Семьи уже заплатили цену за попытки… аналогичных поисков ранее. Их архивы зачастую хранят весьма… неаппетитные подробности. К примеру, в архивах Виндзоров, — он протянул руку, и Невилл снова вложил в нее фляжку; сержант отказался, достреливая последние кадры на очередной пленке, — нет ничего предупреждающего об опасностях занятий пиратством или торговли опиумом — в общем, всего, в чем обвиняют нас недруги, и обвинения в чем мы просто игнорируем — но что касается души и… магии… Этих предупреждений в них достаточно. Они… страдают? Их можно спасти?       — Сейчас нет, — раздался тихий голос. — Мы сделали так, чтобы они не страдали.       — И их спасти нельзя, — подхватил другой, очень похожий голос. — Они, все трое, включая Повозочного Грипхука, умрут меньше чем через час.       — МЫ ВИДИМ.       Две почему-то никем не замеченные ранее девушки… или, скорее, девочки-близняшки, сидящие на табуретках рядом с капельницами (судя по расположению, явно не входившими в первоначальный набор оборудования), испугали и отставного адмирала, и сержанта еще больше, хотя это казалось невозможным.       — Жизнью и честью моряка и офицера, — тихо сказал принц Филипп, слишком напуганный, чтобы солгать даже в малости, — я клянусь, что семья Виндзоров не имеет отношения к этому… ужасу. Я положу все свои силы и употреблю все свое влияние, чтобы найти и наказать виновных… по крайней мере с нашей стороны.       — МЫ ПРИНИМАЕМ КЛЯТВУ, — хором, но все еще тихо заявили странные девочки, совершенно одинаковым движением склонив головы, совершенно одинаковыми взглядами смерив весь немалый рост мужа Королевы, и всем стало понятно, что путь назад как минимум для принца-консорта закрыт.       — Как… как их звали… зовут? — спросил он, опередив сержанта.       — Донаган Тремелетт, — ответила одна.       — И Пенелопа Клируотер, — добавила другая.